Леопольд Захер-Мазох — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Леопольд Захер-Мазох»

27 
отзывов

Godefrua

Оценил книгу

Вот казалось бы, про извращения, а как сладострастно и по сказочному. Еще - гламурно и куртуазно. Еще - все в меру. А граней сколько! Тут тебе и философские размышления о природе взаимоотношений полов, и эротизм, и изысканная обстановка с элементами роскоши и гедонизма, и атмосфера Флоренции. Ну и немаловажный момент - след этого произведения есть во многих и многих других, более поздних. Те, что были потом, будто отдают честь под козырек красавице Венере. Первое, что пришло на ум, что Фаулз в Волхве развил тему выбивания клина клином. Потом, Мисима с его любованием обнаженным красавцем св.Себастьяном, израненного стрелами и томным взглядом. Потом, пресловутые оттенки, для которых честь быть в этой компании, но тем не менее. Казалось бы, небольшой роман, а целый ворох тем.

Но есть ли истина в выводах автора? И если есть, то для кого?

Автор начинает и заканчивает мыслью, что мужчина и женщина враги. Что они могут быть друг для друга только молотом и наковальней. Доказывает свое мнение он тем, что христианская мораль, предписывающая смирение, терпимость и добродетель способна довести человека до болезни, накапливая в нем страсти, которые непременно прорвутся в то, что в ту самую мораль не вмещается. Ссылается и на устои античности, где вещи назывались своими именами, не прикрываясь ханжеством и показной добродетелью. Считает, что в древние времена был более естественный для человека порядок отправления половых потребностей и вообще устройство общества, хотя бы потому, что там имело место всякое и оно не шокировало. Но ведь получается, что и там, и там есть место отношениям молот-наковальня. Так причем тут христианство? Да так, просто…

А можно ли жить, придерживаясь другой модели? По сюжету - меняться местами, разве что. Сегодня, он отхлестал тебя так, что ты разозлилась и стала колотить его рукоятью хлыста… Насладившись моментом, он это тебе позволит, но потом - держись!… Причем, это все может происходить не только в дышащей сексом спальне с соответствующим инвентарем. Можно навязывать партнеру несвойственное для него поведение, потому что самому так очень хочется. Из умного человека сделать дурака. От посредственного ума ждать оригинальных решений. От человека, слабого здоровьем требовать спортивных достижений. Общительному весельчаку навязать уединение, а любящего уединение заставлять вести светский образ жизни… Одним словом, не принимать того, кого якобы полюбил, таким, какой он есть. Боже мой, в мире живут миллионы людей, неужели нельзя выбрать для себя человека, естественного носителя каких-то качеств? Это неинтересно. Скучно. Это не больно, потому что ему не сделаешь больно, а он не сделает больно в ответ. Не больно, значит не чувственно. В смысле - не пробивает, не берет. Что слепому дуля.

Так можно или нельзя по-другому? А если в детстве тебя не пороли, не посеяли семян этого мазохистского плюща в душе и поэтому нет желания никого пороть? А если пороли и поэтому есть категоричное отторжение порки на всю оставшуюся жизнь? А если пороли тебя, потом порол ты и больше никого не хочешь пороть, потому что уже наскучило пороть? Можно же и не пороть. Можно же и на другой уровень объединения желаний, когда если и есть боль, то за избранника, а ему за тебя. Когда уже не разобрать, где чьи меха.

Можно? Можно. Но только не герою прекрасной Венеры в мехах, он такой жестокости не перенесет.

12 февраля 2015
LiveLib

Поделиться

BlackFox

Оценил книгу

Обратить на эту книгу внимание побудило то, что она "засветилась" в подборке про идеальных девушек :)

Вообще-то я человек довольно прагматичный и не особо-то эмоциональный. Голова у меня работает зачастую вперед эмоций. Здесь же механизм дал небольшой сбой. Умом понимаешь, что все это ничем хорошим закончиться не может, но язык повести настолько великолепен, он увлекает и очаровывает и читая впадаешь в... немой восторг! Прочитав эту книгу, забыть ее уже не удастся...

О, как же она играет! Это просто неподражаемо! На такую игру способна только истинная женщина! Верить или не верить? Когда она говорит правду, а когда лжет? Где она истинная, а где только ее роль? Точка отсчета совершенно потеряна, и вот ты уже теряешься в лабиринтах своих чувств! Ах, она снова поманила, снова нежна и тотчас же с радостью отдаешься в ее руки, снова веришь ее ласковому голосу, думаешь, что теперь-то ты понял, что вот она - сейчас! - настоящая и роль забыта. Но уже через минуту все может поменяться и ты снова дезориентирован, снова в смятении... Она поистине всевластна над тобой, отпуская она лишь крепче привязывает к себе, все глубже проникает в тебя и лишает тебя всякой воли. Она чарующе великолепна, но даже ей, "Венере в мехах", удается проделывать все это только потому, что ты сам позволил ей, ибо пока у человека есть воля, подчинить его невозможно.

Но главное ее преимущество перед тобой в том, что ты думаешь, что это игра, а она не играет, а живет. И нет никакой точки отсчета, потому что она всегда настоящая и ни на секунду не перестает ей оставаться!

Нет, ты подписал тогда не договор, а приговор, затеял слишком опасную игру, но когда осознаешь это, то не в твоих силах будет ее остановить, и тогда единственным способом вырваться из наваждения будет только "дезинтоксикация"...

13 июня 2011
LiveLib

Поделиться

SinInGrin

Оценил книгу

Каждый человек - самодостаточная, обособленная, действующая по своим личным, известным только ему и никому более законам - вселенная. Каждый человек верит в своих собственных богов, желает своего собственного рая и считает адом именно те мучения, для которых отвел эту роль. Каждый человек любит по-своему, желает по-своему, получает удовольствие по-своему, страдает по-своему.
И от того, что один человек любит по-одному, а второй по-другому, нельзя сказать, что одни чувства верны, а другие - нет.
И от того, что у кого-то любовь нежная и с ароматом садовой розы, а у кого-то грубоватая и с металлическим привкусом, разве можно сказать, что одна любовь хуже, а другая лучше? И от того, что кто-то доказывает свою любовь поцелуями, а кто-то штампуя на узкой спине алые полосы-подписи кнутом, разве можно сказать, что чувства одного из них слабее? Разве можно делить любовь на хорошую и плохую?
Разве можно сказать, что одна из них нечестна?

Любовь, как процесс, как акт, как практика, как чувство и эмоция, как связанные в единую цепь моменты наивысшего наслаждения - штука странная. Ее нельзя увидеть, потрогать, оценить и доказать. Никто ее не видел, никто не знает есть ли она или нет. И что это вообще такое. Ибо на деле она существует за пределами окружающей нас реальности но, словно психическое расстройство, только внутри нашей головы.
И разве может иметь отклонение от нормы несуществующий процесс?
Разве можно назвать извращением то, что является копией несуществующего оригинала?
Где установлены правила и нормы любви? Как доказать честность того, чего не существует?

Зато честность боли доказывать не нужно. Боль ты почувствуешь сразу. Честность человека, причиняющего ее, абсолютна и аксиомична. Разве можно усомниться, что человек, желающий причинить боль - нечестен? Особенно, если этот человек - женщина?
Сродни Бодлеру, считавшему секс вариацией наказания, ссылаясь на звуки, издававаемые во время акта, схожие со стонами и вскриками от пыток, Мазох идет дальше и представляет вариацией наказания не столько секс, сколько влечение и желание, сколько саму любовь.

Единственный конфликт между мной и этой книгой, сопровождавший меня при каждом прочтении, заключался в неприятии мной поведения самого Григория Северина. Даже его некотором отторжении. Странное, неуместное при отведенной для него ( избранной им самим ) роли - метание, непоследовательность в своих же, никем не навязанных желаниях, строптивость - смущали. И казалось, что такое поведение персонажа - есть ни что иное, как желание автора адаптировать роман для массового читателя, для издательств, для общества.
Все эти калейдоскопы желаний и ощущений главного героя, периодами инверсирующиеся, периодами противоречащие сами себе, все его хочу/не хочу/хочу, но не так/нет, вообще никак не хочу - плелись все чуднее, все плотнее и выплетали собой в итоге красную дорожку от романа к среднестатистическому читателю, возможно, бесконечно далекому от описываемой темы, возможно, отвергающей ее вовсе, возможно, решившему просто развлечь себя незнакомым произведением по дороге домой.
Не все же любят "погорячее".

Но в последний раз, когда я решила прочесть "Венеру в мехах", мне вдруг волшебным образом открылся совершенно иной смысл.
И конфликт достиг уже не межличностного начала, не индивидуального, не конфликта автор-персонаж-читатель, но глобального, абсолютного, на грани разрушающего конфликта между собой и собой.
И открылось мне, что ничего противоестественного в поведении Григория нет, и все, кажущееся изначально самодовольной строптивостью и неучтивостью к своей Госпоже, засквозило алым цветом воспаленной человеческой души, пульсирующими вспышками душевной боли, горьким привкусом жгучего мексиканского перца - правды.

Потому что даже тогда, когда ты уверен, что нашел ту, из рук которой, как ты считаешь, и яд - мед. Когда ты уверен, что ее тонкие длинные пальцы, манерно держащие рукоять хлыста - это все, что тебе нужно. Или даже в куда более прозаичных деталях, когда вам обоим нравится Кандинский. Или когда вы оба не хотите посетить Париж. Или когда вы оба любите скандинавский синематограф, или смотреть трэш-гор при полной темноте. Когда вы оба любите гулять по полупустым улицам больших городов в 5 утра, или спать до полудня. Когда вы оба ненавидите пустые кафе или наслаждаетесь в них одиночеством на двоих. Когда случайно твое "я", начинает проникать в ее "я", сливаться, срастаться с ним все сильнее, в экстазе, в припадке блаженства образовывая "мы", в которое ты раньше никогда не верил, которое презирал. Когда ты понимаешь, что точка невозврата найдена, пройдена, оставлена далеко позади, а точки координат ее безнадежно утеряны, да так, что и не вспомнить. Помни, мой мальчик, что все это причинит тебе в итоге куда большую боль, чем сотни и тысячи ударов хлыста.

Потому что каждый человек - самодостаточная, обособленная, действующая по своим личным, известным только ему и никому более законам - вселенная. Потому что каждая из них не производит никаких химических реакций при взаимодействии, не меняется, не подгоняется. Ваше "мы", навечно окажутся двумя отдельными "я", как бы вы оба не хотели это скрыть.
И однажды ты узнаешь, что ей никогда особо и не нравился Кандинский. Однажды шведы покажутся ей слишком угнетающими в своих однообразных киноработах. Однажды ей наскучит вновь предложенный тобой хлыст. Или однажды ты узнаешь, что он и не был ей мил. Она просто играла.
И вся твоя жизнь, весь твой сложенный из аккуратных прозрачных кирпичиков хрустальный дворец, ваш хрустальный дворец пойдет трещинами, разрушаясь, издаст последний предсмертный хрип и обрушится битыми осколками к твоим ногам, и боль от принесенных ими порезов уже не покажется тебе по-прежнему сладостной.

И разве после этого можно сказать, что любовь - это не наказание, отношения - не использование друг-друга, а каждый связавшийся с женщиной - не мазохист.
Но, возможно, как сказал один мой друг : " немного боли никогда не помешает, боль дает возможность реальнее, ярче и острее прочувствовать жизнь"...

28 июля 2015
LiveLib

Поделиться

ShiDa

Оценил книгу

Мы любим читать и писать о болезненных состояниях. Нам нравится копаться в мозгах маньяков и психопатов, людей с сексуальными девиациями, о чем свидетельствуют тиражи детективной и просто криминальной литературы, а так же мировая популярность таких писателей, как Достоевский. И в нашем интересе нет ничего плохого, это скорее продолжение нашего желания познавать мир во всем его многообразии. Нынче довольно легко найти книгу об отклонениях, в т.ч. сексуальных, раньше же о таком писали единицы, самые смелые. Леопольд фон Захер-Мазох как раз из таких.

О его «Венере в мехах» сложно говорить. Эта не та книга, которая поможет расслабиться и принесет удовольствие. Она именно что «грузит». От нее становится мерзко на душе. Вроде бы не первая книга о девиациях, читали и не такое (та же «Пианистка» Елинек пожестче), но вот не по себе после нее. Чувствуется, что книга отчасти (полностью?) автобиографична. Захер-Мазох с таким знанием и сладострастием описывает моменты с издевательствами, что поневоле нехорошие вопросы возникают.

Итак, в наличии юноша благородного происхождения. Звать Северин фон Кузимский. Собственных денег пока нет, за него отвечает отец. Профессии так же нет, есть склонность к творчеству, но, как он сам о себе говорит, он ни одно дело не способен завершить. Тянет его и к поэзии, и к живописи, но, как у героя «Воспитания чувств» Флобера, все бесполезно. Только начал – тут же бросил. Не в состоянии сотворить ничего своего, он пускается в невероятные фантазии. Можно сказать, что бесконечное фантазирование в его случае – это замена реальной творческой деятельности и способ справиться с прошлыми психотравмами.

Так, сначала Северин влюбляется… в кого бы вы думали? В статую Венеры, которая выставлена у него на заднем дворе. Нечего сказать – очень романтичный человек! Северин витает в облаках, любовь к обычной женщине его не привлекает, он хочет недостижимого идеала, невозможной грани – либо ожившую статью, как у Пигмалиона, либо наделенную всеми невероятными добродетелями девушку, либо демона во плоти, который превратит его в своего раба (в буквальном смысле). Короче говоря, кого угодно, но не живого человека со своими потребностями и слабостями.

Любить статую всю жизнь не получится. И Северин вскоре переключает свое внимание на молодую вдову Ванду фон Дунаеву, которая живет по соседству. Ванда сразу дает ему понять, что ни статуя, ни добродетельный ангел из нее не выйдет. Для своего времени она – женщина свободолюбивая, даже взбалмошная, не считающаяся с церковью и консервативным обществом. «Я обычная язычница» – говорит она о себе. Ей нравится любовь и связанные с ней удовольствия. Она готова любить Северина, пока любится. Но Северину этого оказывается мало. Он по-прежнему грезит об идеале. Теперь его идеал-крайность – это жестокая женщина, садистка, которая полностью подчинит его себе, сделает его своим слугой. Любить живую, обычную Ванду он не может. Слишком сильно в нем предубеждение, что в любви не может быть пресловутого равноправия – только «властелин» и «раб», и если ты не хочешь/не можешь быть «властелином» (Северин не хочет… точно-точно?), то нужно быть «рабом».

Северин считает, что любит. Что выше его любви нет ничего на свете. Но в действительности в этой книге любит только Ванда, но и ее любовь ближе к болезни. Формально Северин берет на себя роль «раба» и отдает возлюбленной роль «властелина». Отныне она должна приказывать ему. Бить его плеткой. Пинать его, гнать от себя. Обращаться с ним немногим лучше, чем с собакой. Она должна изменять ему. Снова бить его, держать в унизительных условиях и не допускать к себе. Без битья и унижений себя любимого Северин не может. При этом сам себя убеждает, что только так (что?) сможет сохранить любовь Ванды. Он постоянно повторяет:

«Я влюблен в тебя больше, чем когда-либо, и буду любить тебя, боготворить тебя тем более, тем фанатичнее, чем сильнее ты меня будешь мучить…»

«Давай, причини мне боль! Изменяй мне!» – вечные его слова. На что Ванда разумно отвечает:

«Ах, так ведь мы и верны, покуда любим! Но вы требуете от женщины, чтобы она отдавалась, даже если это и не доставляет ей наслаждения. Кто же более жесток, мужчина или женщина?»

Но «властелин» не тот, у кого плетка. Сколько бы ни говорил Северин, что он хочет быть «рабом», в реальности он, именно он – пресловутый «властелин». А «раба» в их любви – это Ванда, которую он принуждает участвовать в странной ей любовной игре. Он, не признавая ее, как личность, эгоистично не считаясь с ее желаниями, говорит: «Повторяй это! Если ты остановишься, моя любовь ослабнет! Исполняй мои желания, стань той, кем не являешься, если любишь меня!» И она, желая его любви, разыгрывает из себя жестокую властительницу. И, чтобы не утратить любовь мазохиста Северина, вынуждена повышать градус физического насилия и унижений. «Раб» Северин ломает ее личность, и она позволяет это, пока любит его. И это ужасно, это страшно.

Так история о мазохизме мужчины в лапах разошедшейся любовницы превращается в историю влюбившейся женщины, которая многократно переступает через себя, чтобы подпитывать страсть в своем избраннике. Вместо достойного столкновения мазохизма с садизмом получаются мучения одного вида мазохизма с другим. Северина в этой жесткой истории не жалко – он же получил то, о чем мечтал. А Ванда – ей не досталось ничего, кроме разочарований и боли безнадежной любви. Мазох сумел закончить свой любовный рассказ на интересной ноте. Не окажись ее (и изумительной смены ролей), «Венера в мехах» не стала бы классикой, вдохновлявшей прочих исследователей человеческой сексуальности.

8 ноября 2021
LiveLib

Поделиться

SinInGrin

Оценил книгу

Каждый человек - самодостаточная, обособленная, действующая по своим личным, известным только ему и никому более законам - вселенная. Каждый человек верит в своих собственных богов, желает своего собственного рая и считает адом именно те мучения, для которых отвел эту роль. Каждый человек любит по-своему, желает по-своему, получает удовольствие по-своему, страдает по-своему.
И от того, что один человек любит по-одному, а второй по-другому, нельзя сказать, что одни чувства верны, а другие - нет.
И от того, что у кого-то любовь нежная и с ароматом садовой розы, а у кого-то грубоватая и с металлическим привкусом, разве можно сказать, что одна любовь хуже, а другая лучше? И от того, что кто-то доказывает свою любовь поцелуями, а кто-то штампуя на узкой спине алые полосы-подписи кнутом, разве можно сказать, что чувства одного из них слабее? Разве можно делить любовь на хорошую и плохую?
Разве можно сказать, что одна из них нечестна?

Любовь, как процесс, как акт, как практика, как чувство и эмоция, как связанные в единую цепь моменты наивысшего наслаждения - штука странная. Ее нельзя увидеть, потрогать, оценить и доказать. Никто ее не видел, никто не знает есть ли она или нет. И что это вообще такое. Ибо на деле она существует за пределами окружающей нас реальности но, словно психическое расстройство, только внутри нашей головы.
И разве может иметь отклонение от нормы несуществующий процесс?
Разве можно назвать извращением то, что является копией несуществующего оригинала?
Где установлены правила и нормы любви? Как доказать честность того, чего не существует?

Зато честность боли доказывать не нужно. Боль ты почувствуешь сразу. Честность человека, причиняющего ее, абсолютна и аксиомична. Разве можно усомниться, что человек, желающий причинить боль - нечестен? Особенно, если этот человек - женщина?
Сродни Бодлеру, считавшему секс вариацией наказания, ссылаясь на звуки, издававаемые во время акта, схожие со стонами и вскриками от пыток, Мазох идет дальше и представляет вариацией наказания не столько секс, сколько влечение и желание, сколько саму любовь.

Единственный конфликт между мной и этой книгой, сопровождавший меня при каждом прочтении, заключался в неприятии мной поведения самого Григория Северина. Даже его некотором отторжении. Странное, неуместное при отведенной для него ( избранной им самим ) роли - метание, непоследовательность в своих же, никем не навязанных желаниях, строптивость - смущали. И казалось, что такое поведение персонажа - есть ни что иное, как желание автора адаптировать роман для массового читателя, для издательств, для общества.
Все эти калейдоскопы желаний и ощущений главного героя, периодами инверсирующиеся, периодами противоречащие сами себе, все его хочу/не хочу/хочу, но не так/нет, вообще никак не хочу - плелись все чуднее, все плотнее и выплетали собой в итоге красную дорожку от романа к среднестатистическому читателю, возможно, бесконечно далекому от описываемой темы, возможно, отвергающей ее вовсе, возможно, решившему просто развлечь себя незнакомым произведением по дороге домой.
Не все же любят "погорячее".

Но в последний раз, когда я решила прочесть "Венеру в мехах", мне вдруг волшебным образом открылся совершенно иной смысл.
И конфликт достиг уже не межличностного начала, не индивидуального, не конфликта автор-персонаж-читатель, но глобального, абсолютного, на грани разрушающего конфликта между собой и собой.
И открылось мне, что ничего противоестественного в поведении Григория нет, и все, кажущееся изначально самодовольной строптивостью и неучтивостью к своей Госпоже, засквозило алым цветом воспаленной человеческой души, пульсирующими вспышками душевной боли, горьким привкусом жгучего мексиканского перца - правды.

Потому что даже тогда, когда ты уверен, что нашел ту, из рук которой, как ты считаешь, и яд - мед. Когда ты уверен, что ее тонкие длинные пальцы, манерно держащие рукоять хлыста - это все, что тебе нужно. Или даже в куда более прозаичных деталях, когда вам обоим нравится Кандинский. Или когда вы оба не хотите посетить Париж. Или когда вы оба любите скандинавский синематограф, или смотреть трэш-гор при полной темноте. Когда вы оба любите гулять по полупустым улицам больших городов в 5 утра, или спать до полудня. Когда вы оба ненавидите пустые кафе или наслаждаетесь в них одиночеством на двоих. Когда случайно твое "я", начинает проникать в ее "я", сливаться, срастаться с ним все сильнее, в экстазе, в припадке блаженства образовывая "мы", в которое ты раньше никогда не верил, которое презирал. Когда ты понимаешь, что точка невозврата найдена, пройдена, оставлена далеко позади, а точки координат ее безнадежно утеряны, да так, что и не вспомнить. Помни, мой мальчик, что все это причинит тебе в итоге куда большую боль, чем сотни и тысячи ударов хлыста.

Потому что каждый человек - самодостаточная, обособленная, действующая по своим личным, известным только ему и никому более законам - вселенная. Потому что каждая из них не производит никаких химических реакций при взаимодействии, не меняется, не подгоняется. Ваше "мы", навечно окажутся двумя отдельными "я", как бы вы оба не хотели это скрыть.
И однажды ты узнаешь, что ей никогда особо и не нравился Кандинский. Однажды шведы покажутся ей слишком угнетающими в своих однообразных киноработах. Однажды ей наскучит вновь предложенный тобой хлыст. Или однажды ты узнаешь, что он и не был ей мил. Она просто играла.
И вся твоя жизнь, весь твой сложенный из аккуратных прозрачных кирпичиков хрустальный дворец, ваш хрустальный дворец пойдет трещинами, разрушаясь, издаст последний предсмертный хрип и обрушится битыми осколками к твоим ногам, и боль от принесенных ими порезов уже не покажется тебе по-прежнему сладостной.

И разве после этого можно сказать, что любовь - это не наказание, отношения - не использование друг-друга, а каждый связавшийся с женщиной - не мазохист.
Но, возможно, как сказал один мой друг : " немного боли никогда не помешает, боль дает возможность реальнее, ярче и острее прочувствовать жизнь"...

28 июля 2015
LiveLib

Поделиться

Sandriya

Оценил книгу

В РЕЦЕНЗИИ ПРИСУТСТВУЮТ СПОЙЛЕРЫ!

Читая эту книгу, я ощущала себя эдаким первопроходцем, кем-то наподобие Фрейда, когда не существует еще наименований для человеческого поведения, и ты первый, кто может отследить, проанализировать нечто закономерное в нем и дать этому психологическое название, так сказать, "поставить диагноз". Признаюсь, мазохизм в ярком его проявлении - тема для меня еще не раскрытая, безусловно, черты его встречались мне в клиентах, но они не были настолько заполняющими своей деструктивностью всю личность, поэтому чистой доказанной профессиональной точки зрения я высказывать не буду, могу лишь поделиться своими размышлениями читателя, который "немного в теме" по этому поводу.

Господин Северин, являющийся главным героем, и, как я понимаю, по совместительству отображением автора, этого произведения Леопольда фон Захер-Мазоха - мужчина, получающий кайф от потери своего мужского начала. Лишь становясь в прямом смысле рабом он наконец может ощущать удовольствие от взаимоотношений с женщиной и ради этого готов превращать (если врожденных черт нет, то, конечно, не переделаешь под себя) партнера в садиста, упрашивая ее на коленях, чтобы та стала унижать, измываться и ни в грош не ставить. Вот только одно забывает больной мозг мазохиста учесть - "уважение бывает только к силе", и любовь пропадает, когда уважения нет. Извращенно пытаясь насладиться, будь готов к потере того, что могло зародиться, когда еще не знали о твоих перверсивных наклонностях. Тем более при условии, что дама твоего сердца - сама склонна к склонению перед партнером, желает этого всем сердцем и жаждет прогнуться под его силой, а не тяготеет, как ты этого хочешь, к тому, чтобы властвовать над тобой. Она сама желает стать "низшей", ты же тащишь ее на чужую ей позиции "верхнего". Венера склонна к сверх-гипер-слабости женщины, а Северин и сам бы не прочь таким являться...

Северин в своих попытках зажить (для этого и идут на риск, постоянно ищут источники стимуляции чувственности и пр.) вытащил из своей возлюбленной самые темные ее качества, превратился в раба Григория и угробил зарождающееся чувство - разве могло бы оно расцвести на такой ядовитой почве, разве простила бы себя Венера за нарушение табуированного. Конечно, нет...

Меня, как специалиста, очень удивило внезапное излечение героя произведения - то он полностью был погружен в получение удовольствия от издевательств, сам же провоцировал на это другого, то вдруг от одного перерастания из гипотетического в реальное события неожиданно исцелился и прекратил желать для достижения удовлетворения измывательств над собой. Фантастика да и только. То же сексуальное возбуждение, раскрывающее крылья при топтании личности Северина, вдруг взяло и прекратило зависеть от подобных действий - в смысле, как? Бейте, топчите - у меня сильнее встает, а нет, прекратите, уже и так поднимается? Хм... И это без работы психотерапевта, без анализа всего, что привело к таким паттернам поведения и возникновению именно таких реакций? Слабо верю. Поэтому как бы ни увлекательно было погружаться в мир психической патологии на протяжении всей книги - оценка оказалась не соответствующей книге в целом, а сниженной из-за странной развязки событий. Она действительно подпортила впечатление своей нереальностью или, что тоже может быть, особой исключительностью - как исключение из правил: Георгию на самом деле хватило единственного триггера, который подкрепился слабыми попытками, происходящими ранее, чтобы опротестовать свое пагубное желание и вновь вспомнить о том, что в нем есть мужчина.

3 февраля 2020
LiveLib

Поделиться

Morra

Оценил книгу

Воистину, бойтесь желаний своих - они сбываются.

Пожалуй, я все-таки произнесу банальность и назову "Венеру в мехах" знаковым произведением. И это единственная причина того, что я за нее взялась. Забавно, мы оба с Захер-Мазохом (простите за фамильярность) нашли свои жизненные идеалы в Древней Греции: он - Венеру, я - Эпикура. Потому что я абсолютно искренне убеждена в том, что счастье есть отсутствие страданий. Как можно добровольно причинять себе боль, стремиться к боли, все равно какой - духовной, физической?.. Мне не понять этого и не понять главного героя, добровольно прошедшего через унижения, оскорбления и истязания, сначала отдавшего себя во власть женщины, а потом испугавшегося этой власти. Зато я прекрасно понимаю, почему Ванда так все закончила.

Отвернула меня, впрочем, не только сюжетная линия "госпожа-раб", но и чрезмерная эмоциональность, экспрессивность повествования. Я не терплю обилия восклицательных знаков и постоянные, неумеренные проявления чувств. Все эти рыдания, стоны, восклицания вызывают у меня немного неловкое чувство и отдают театральностью, игрой на публику. Но перевод без сомнения прекрасен. Стиль Захер-Мазоха одновременно по-современному прост и легок, но полон интересными оборотами, сравнениями, точными словами ("высокое стилистическое мастерство" - это не я придумала, это все филологи). Если бы не излюбленная тема автора - я бы, возможно, взялась за другой роман.

Книга не так проста, как кажется на первый взгляд, в ней немало интересных мыслей и рассуждений - чаще всего абсолютно противоположных, на разных полюсах. А ведь, что бы там не говорили герои, истина где-то между двумя крайностями: женщины не так хороши, как их представляют их почитатели и защитники, и не так дурны, как их изображают их враги.

..долго рассматривала "Венеру перед зеркалом" Тициана и удивлялась разнице восприятия - я не вижу в ней ничего от той деспотичной Мессалины, которую описывает Северин..

24 октября 2011
LiveLib

Поделиться

Godefrua

Оценил книгу

Вот казалось бы, про извращения, а как сладострастно и по сказочному. Еще - гламурно и куртуазно. Еще - все в меру. А граней сколько! Тут тебе и философские размышления о природе взаимоотношений полов, и эротизм, и изысканная обстановка с элементами роскоши и гедонизма, и атмосфера Флоренции. Ну и немаловажный момент - след этого произведения есть во многих и многих других, более поздних. Те, что были потом, будто отдают честь под козырек красавице Венере. Первое, что пришло на ум, что Фаулз в Волхве развил тему выбивания клина клином. Потом, Мисима с его любованием обнаженным красавцем св.Себастьяном, израненного стрелами и томным взглядом. Потом, пресловутые оттенки, для которых честь быть в этой компании, но тем не менее. Казалось бы, небольшой роман, а целый ворох тем.

Но есть ли истина в выводах автора? И если есть, то для кого?

Автор начинает и заканчивает мыслью, что мужчина и женщина враги. Что они могут быть друг для друга только молотом и наковальней. Доказывает свое мнение он тем, что христианская мораль, предписывающая смирение, терпимость и добродетель способна довести человека до болезни, накапливая в нем страсти, которые непременно прорвутся в то, что в ту самую мораль не вмещается. Ссылается и на устои античности, где вещи назывались своими именами, не прикрываясь ханжеством и показной добродетелью. Считает, что в древние времена был более естественный для человека порядок отправления половых потребностей и вообще устройство общества, хотя бы потому, что там имело место всякое и оно не шокировало. Но ведь получается, что и там, и там есть место отношениям молот-наковальня. Так причем тут христианство? Да так, просто…

А можно ли жить, придерживаясь другой модели? По сюжету - меняться местами, разве что. Сегодня, он отхлестал тебя так, что ты разозлилась и стала колотить его рукоятью хлыста… Насладившись моментом, он это тебе позволит, но потом - держись!… Причем, это все может происходить не только в дышащей сексом спальне с соответствующим инвентарем. Можно навязывать партнеру несвойственное для него поведение, потому что самому так очень хочется. Из умного человека сделать дурака. От посредственного ума ждать оригинальных решений. От человека, слабого здоровьем требовать спортивных достижений. Общительному весельчаку навязать уединение, а любящего уединение заставлять вести светский образ жизни… Одним словом, не принимать того, кого якобы полюбил, таким, какой он есть. Боже мой, в мире живут миллионы людей, неужели нельзя выбрать для себя человека, естественного носителя каких-то качеств? Это неинтересно. Скучно. Это не больно, потому что ему не сделаешь больно, а он не сделает больно в ответ. Не больно, значит не чувственно. В смысле - не пробивает, не берет. Что слепому дуля.

Так можно или нельзя по-другому? А если в детстве тебя не пороли, не посеяли семян этого мазохистского плюща в душе и поэтому нет желания никого пороть? А если пороли и поэтому есть категоричное отторжение порки на всю оставшуюся жизнь? А если пороли тебя, потом порол ты и больше никого не хочешь пороть, потому что уже наскучило пороть? Можно же и не пороть. Можно же и на другой уровень объединения желаний, когда если и есть боль, то за избранника, а ему за тебя. Когда уже не разобрать, где чьи меха.

Можно? Можно. Но только не герою прекрасной Венеры в мехах, он такой жестокости не перенесет.

12 февраля 2015
LiveLib

Поделиться

Morra

Оценил книгу

Воистину, бойтесь желаний своих - они сбываются.

Пожалуй, я все-таки произнесу банальность и назову "Венеру в мехах" знаковым произведением. И это единственная причина того, что я за нее взялась. Забавно, мы оба с Захер-Мазохом (простите за фамильярность) нашли свои жизненные идеалы в Древней Греции: он - Венеру, я - Эпикура. Потому что я абсолютно искренне убеждена в том, что счастье есть отсутствие страданий. Как можно добровольно причинять себе боль, стремиться к боли, все равно какой - духовной, физической?.. Мне не понять этого и не понять главного героя, добровольно прошедшего через унижения, оскорбления и истязания, сначала отдавшего себя во власть женщины, а потом испугавшегося этой власти. Зато я прекрасно понимаю, почему Ванда так все закончила.

Отвернула меня, впрочем, не только сюжетная линия "госпожа-раб", но и чрезмерная эмоциональность, экспрессивность повествования. Я не терплю обилия восклицательных знаков и постоянные, неумеренные проявления чувств. Все эти рыдания, стоны, восклицания вызывают у меня немного неловкое чувство и отдают театральностью, игрой на публику. Но перевод без сомнения прекрасен. Стиль Захер-Мазоха одновременно по-современному прост и легок, но полон интересными оборотами, сравнениями, точными словами ("высокое стилистическое мастерство" - это не я придумала, это все филологи). Если бы не излюбленная тема автора - я бы, возможно, взялась за другой роман.

Книга не так проста, как кажется на первый взгляд, в ней немало интересных мыслей и рассуждений - чаще всего абсолютно противоположных, на разных полюсах. А ведь, что бы там не говорили герои, истина где-то между двумя крайностями: женщины не так хороши, как их представляют их почитатели и защитники, и не так дурны, как их изображают их враги.

..долго рассматривала "Венеру перед зеркалом" Тициана и удивлялась разнице восприятия - я не вижу в ней ничего от той деспотичной Мессалины, которую описывает Северин..

24 октября 2011
LiveLib

Поделиться

Shishkodryomov

Оценил книгу

Фамилия автора сразу говорит о многом. Даже если никогда его не читал, даже если и не предполагал, что он вообще что-то писал. Он не только Мазох, он еще и Захер. Но мало ли что бывает в этой многоликой и такой однообразной литературе. Очень заздравное начало сего опуса даже настраивает на серьезный лад, что, впрочем, быстро проходит. Гы-гы. Необычайно чудесная обида Мазоха на весь род человеческий прекрасно воплощена в этом небольшом рассказике. Читать весело, благо, что и немного. Досталось всем - Екатерине Великой, Екатерине Дашковой, русским ученым, многострадальному народу и, разумеется, самому Дени Дидро. Тот Мазоха знатно чем-то обидел - зашить его в обезьянью шкуру - это не в переносном смысле, а в прямом. Что для автора Дидро - говорящая обезьяна, это понятно и так. И еще - от самого текста , описаний и т.д. несет какой-то, как бы это выразиться, физической нездоровостью. В общем же рассказ оригинальный, в меру смешной, а образ мышления автора довольно последователен и разумен. Пару раз только Мазох увлекся и скатился до уровня примитивных насмешек. Вполне читаемо, для желающих отвлечься на полчаса, хотя труды Мазоха о Екатерине в таком предсказуемом виде теперь читать не буду. Может стоит Венеру все же посмотреть.

2 ноября 2016
LiveLib

Поделиться