Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Зимняя дорога. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии. 1922–1923

Читайте в приложениях:
1634 уже добавили
Оценка читателей
4.01
Написать рецензию
  • red_star
    red_star
    Оценка:
    188

    Страшная книга о жутковатой войне в Якутии зимой 1922-1923 гг.

    Я решил прочитать ее после интервью Юзефовича в «Афише». Он подкупил меня тем, что обещал быть беспристрастным, не вставать ни на сторону белых, ни на сторону красных. И обещание он с честью сдержал.

    У автора два реальных героя – белый генерал (как и большинство оных получивший это звание уже во время Гражданской войны от сомнительных властей) Анатолий Пепеляев и красный анархист, полулатыш-полурусский Иван Строд.

    Несмотря на скромные размеры отрядов их противостояние в якутской тайге было действительно эпическим. Вас пугали детские сказки Мартина о мире за Стеной? Правда всегда страшнее любого вымысла. Людоедство в отрезанных от снабжениях заброшенных имперских станциях телеграфа, осада зимних крепостей, построенных из навоза и трупов, страх получить пулю от ушедших в лес снайперов-якутов. И бесконечные интриги, интриги, как среди красных в борьбе за престиж и власть, так и среди белых за идею и золото с пушниной.

    Про эти (или почти эти) места я читал у Арсеньева в Сквозь тайгу . Книга рассказывала об экспедиции 1927 года, с бесславного окончания похода Пепеляева прошло всего 3-4 года, но жизнь уже кажется мирной, непохожей на те постоянные качели военного успеха, на которых качались якутские красные и сибирские белые. Странно и страшно.

    Юзефовичу удалось оживить этот мир тайги, населить его ужасом, не мифологическим, а рукотворным, созданным человеком. В этом и схожесть и непохожесть этой книги на Сердце пармы , хотя иногда чувство узнавания есть, например, когда якутские повстанцы нападают на отряд красных под предводительством грузина, выдвигающийся на Якутск – чем не войны русских с вогулами?

    Любопытно было обнаружить и скопцов, о которых я совсем недавно прочел занятное исследование Лоры Энгельштейн. Царская власть ссылала их на всякий случай на край света, но неумолимая история дотянулась до них и здесь, заставив выбирать сторону в гражданском конфликте. Они, что неудивительно, выбрали красных, так как от белых добра они не видели, а красные им еще ничем не насолили.

    Но самое удивительное в этой истории – это милосердие. Люди безмерно устали воевать. С обеих сторон. Белых потянули еще раз попробовать расшевелить население против советской власти идеализм и (некоторых) жажда наживы. Красным нужен был прочный мир. Обе стороны всячески пытались решить дело переговорами, постоянно засылали парламентеров, изрядное число людей перебегало туда-сюда, некоторые по нескольку раз. Пленных лечили и оберегали. Раненых оставляли противнику без опасения, что он надругается над ними.

    Сказывалось и то, что со стороны белых лидером был Пепеляев. Он откровенно напомнил мне Шеклтона, такой же фатализм и умение сохранять лидерство в условиях чудовищной ледяной пустыни. Он не вешал, не пытал, не расстреливал и верил в сверхмиссию сибирского крестьянства. Сочетание идеализма и наивности поражает.

    Красные Строд и Байкалов немного от него отличались. Они тоже старались не гневить местное население, от которого откровенно зависели и которое только что перестало бунтовать. Они также пытались урезонить белых, предлагали им сдаться и принимали перебежчиков. Как показал финал истории, они не особо обманывали. Нижних чинов белых просто распустили после фильтрации, унтеров отправили в ссылку (рядом, дальше Якутии некуда), а старших судили и дали высшую меру, замененную на относительно небольшие сроки.

    Вышел на свободу Пепеляев в 1936 году, уже совсем в другой стране. Ни он, ни Строд не пережили больших репрессий конца 30-х. И в этой общности судеб какая-то ужасная несправедливость и одновременно логичность гражданской войны.

    Читать полностью
  • Feana
    Feana
    Оценка:
    73
    Я все равно паду на той, на той далекой, на Гражданской,
    И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

    «Сентиментальный марш» Булата Окуджавы.

    Помню своё удивление, когда как-то осознала, что во всем тексте нет ни слова о том, к какой стороне принадлежит лирический герой. Зачем склоняются к нему комиссары – почтить соратника или выразить уважение павшему врагу (как Наполеон к Болконскому)? Или уже с совсем плохими целями?

    Когда пару лет назад я узнала о другом авторском варианте:

    Я все равно паду на той, на той единственной Гражданской,
    И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

    то мне стало окончательно страшно.

    Предельная обезличенность/всечеловечность лирического героя.

    Собственно, я взялась писать эту небольшую рецензию, чтобы сказать спасибо автору. За то, что не скатился в михалковщину с Россией-которую-мы-потеряли. За удивительно выдержанный и интеллигентный рассказ на очень скользкую (в обе стороны!) тему. За то, что эти имена подняты из забвения, а история России еще чуть-чуть вырвана из черно-белого театра теней.

    Тон глав, поочередно рассказывающих о белом военачальнике Пепеляеве и его красном противнике Строде, настолько ровен и лишен оценочных интонаций (заметьте – даже интонаций, а не прямых словоизвержений!), что можно поначалу запутаться среди имён - а где, собственно, враг? Нет политического/идеологического/классового врага. Нет традиционного литературного злодея. Есть люди, оказавшиеся в ненормальной ситуации и старающиеся сохранить в ней своё лицо. И это очень далеко от привычных «господ офицеров» и «пламенных революционеров» - и, поэтому, очень по-настоящему.

    Не буду лгать, Анатолий Пепеляев остался для меня загадкой. Я не могу понять мотивацию столь глубоко верующего человека. Поверить в возможность такого человека – теперь могу. (Что-то подобное читала у Лескова, но осталось сказкой. У Достоевского – скорее юродивые. А в жизни я таких людей не встречала).

    И вот, на протяжении всей книги, я не только следила за увлекательными (кощунственное слово, простите) событиями, но и пыталась сложить в голове этот образ. И пришли на ум те строчки из Окуджавы. Всечеловечность.

    Об этой книге сказано много хороших слов, есть развернутые рецензии здесь, на ЛайвЛибе, вручена заслуженная премия – я этому очень рада. Еще больше обрадуюсь, если внешняя шумиха не помешает читателю расслышать не обличительный тон автора, проникнуться свидетельством из забытого времени и стать чуть милосерднее в настоящем.

    Читать полностью
  • bookeanarium
    bookeanarium
    Оценка:
    62

    Можно прочитать бесконечное количество романов и повестей исключительно ради развлечения, но полезнее открыть одну действительно серьёзную книгу об истории нашей с вами страны и нашего региона: Сибири. Большинство событий в книге происходит между Читой, Якутском и Иркутском.

    Леонид Юзефович начал собирал материал для книги двадцать лет назад. За это время он основательно исследовал все достойные внимания источники, изучал материалы следственных дел из архива УФСБ РФ по Новосибирской области и фонды Музея краеведения в Лудзе (Латвия). Популяризируя историю, писатель оживляет факты, предлагает заинтересовать одним из наиболее сложных моментов Гражданской войны в России. Автор выбрал темой своего исследования наиболее трагические страницы истории нашей страны.

    Прежде чем высказывать любое мнение, раскрашивая историю на чёрное и белое, никаких полутонов, стоит всё-таки ознакомиться с деталями поподробнее; не все белые были одинаковы, не все красные – под одну гребёнку. В основу книги положена история о противостоянии белого генерала Анатолия Николаевича Пепеляева и анархиста, а к концу жизни – члена РКП (б) Ивана Яковлевича Строда. Существует достаточное количество научной литературы о Гражданской войне, но не каждый читатель сможет одолеть официальный язык научных выкладок, в то время как беллетризованный текст на основе точных, выверенных документов, будет доступен и интересен любому, кто примется за книгу Юзефовича.

    Слава Пепеляева была так велика, что «когда Колчак заболел и неделю находился между жизнью и смертью, общественное мнение прочило Пепеляева на место Верховного правителя», пишет Юзефович. Именем Пепеляева назвали лучший бронепоезд, лазареты, газету, журналисты именовали его то «любимым вождём», то «Сибирским Суворовым». Помимо крайней молодости, а генерал-лейтенантом он стал в 27 лет, был известен тем, что не подписывал смертных приговоров, пленных предпочитал отпускать, а не расстреливать, сожжения деревень и массовых экзекуций не было среди его военных приёмов; ничего подобного не вменяли ему в вину во время суда над ним в Чите. Судили за поддержку идеи создания Сибирской республики и другие политические мотивы.

    Для сравнения: один из белых отрядов начисто вырезал якутское селение, в котором из-за бушевавшего голода местные жители превратились в каннибалов. Другое сравнение: губбюро РКП (б), когда налаживало свои порядки в Якутии, столкнулось с невозможностью мгновенно перекрасить местное население в красных, искоренить шаманизм представлялось возможным «только при почти поголовном истреблении местного населения». В итоге такого геноцида якутов убитых было без счёту, а арестованных после конфискации имущества столько, что поднимался вопрос об организации концентрационного лагеря в Якутии, делится найденной информацией писатель-документалист.

    Были разные инциденты, которые побудили Пепеляева «сочинить что-то вроде присяги, под которой каждый солдат и офицер должен был поставить подпись: "<...> Буду помогать населению – русским, якутам, тунгусам – выгнать большевиков и устроить для народа мирную свободную жизнь и порядок, какой захочет сам народ. Я должен быть честен, храбр, никого не обвинять, не грабить, не насильничать, не убивать того, кто добровольно сдает оружие"».

    Показательно и отношение Пепеляева к казённым деньгам, к которым он имел доступ: в попытке эмиграции средств никаких не присвоил, для заработка разгружал дрова на пристани. Позже, когда вернётся в Россию, чтобы «помочь якутам, которые находятся "в кошмарном положении"», он выделит одному из подчинённых пять тысяч рублей золотом, а тот, как только запахнет жареным, сбежит с деньгами в США, где станет известным писателем.

    Пепеляеву был присущ наивный идеализм, вот его запись в дневнике: «Я не партийный. Даже не знаю, правый или левый. Я хочу добра и счастья народу, хочу, чтобы русский народ был добрый, мирный, но сильный и могучий народ. Я верю в Бога. Верю в призвание России. Верю в святыни русские, в святых и угодников. Мне нравится величие русских царей и мощь России. Я ненавижу рутину, бюрократизм, крепостничество, помещиков и людей, примазавшихся к революции, либералов». Среди поддерживаемых им идей были необходимость созвать Учредительное собрание, возрождение земств, организация коопераций, свобода слова. Всю дорогу его бросает от отчаяния к надежде и обратно.

    В книгу попадаешь как в обоз: от начала до конца ты здесь, не сойдёшь на полпути. Будет тяжёлая зимняя дорога с лютыми морозами, штабеля мёрзлых тел, голод и отсутствие медикаментов, десятки дней пути по снежной пустыне, когда ни одного селения в округе. Будет и мрачный конец, как для Пепеляева, так и для одолевшего его противника, Строда.

    Леонид Юзефович с документальным романом «Зимняя дорога» стал лауреатом историко-литературной премии «Клио» (Премия учреждена Российским книжным союзом и Российским историческим обществом), а сейчас «Зимняя дорога» в длинном списке номинаций на премию «Национальный бестселлер».

    Читать полностью
  • Clementine
    Clementine
    Оценка:
    47

    Новый роман Леонида Юзефовича "Зимняя дорога" — большая, серьёзная и, что самое главное, безжалостная книга. Беспощадная со всех сторон — и к читателю, и к тем, о ком она написана. Потому что выверена до последней запятой, подкреплена документально и точна — исторически. Юзефович-историк начал работать над ней более 20 лет назад и за это время успел собрать по крупицам практически все разрозненные и разбросанные по госархивам и краеведческим музеям материалы: письма, газетные заметки, зафиксированные в личных дневниках воспоминания очевидцев, копии следственных дел, судебные протоколы — всё, что проливает хоть какой-то свет на дела давно минувших дней, всё, что приближает их к дню сегодняшнему.

    Положенный в основу сюжета малоизвестный эпизод Гражданской войны — зимний поход бывшего колчаковского генерала Анатолия Пепеляева в поддержку якутского восстания против советской власти, — обретает на страницах романа мощнейшее эпическое дыхание, обрастает подробностями, чудовищными в своей жестокой откровенности. Здесь и бесчеловечные пытки, по сравнению с которыми расстрел кажется райской участью, и голод, ломающий человеческие тела как спички, и снег с кровью вместо воды, а вываренный цветной ситец на гноящихся ранах — вместо бинтов, отупляющий холод, дикие зверства "белых" и "красных", и даже людоедство — по жребию. Детали, в которых Дьявол. И рядом с ними, практически рука об руку — детали, в которых Бог. Последние прочно связаны с двумя ключевыми фигурами — упомянутым выше Пепеляевым и красным командиром Иваном Стродом. В отзывах на "Зимнюю дорогу" их принято противопоставлять друг другу, однако противопоставление это натянуто и, скорее всего, придумано для того, чтобы уложить сюжет романа в привычную схему противоборства героя и антигероя. Да, они представляли полярные политические силы и боролись — каждый за свою, возведённую в абсолют идею. Но при этом было и кое-что ещё — то, что их объединяло и уравнивало на весах истории. Они оба отвергали насилие, пытались обойтись малой кровью, не расстреливали пленных и не пытали врагов. Они словно искали пути к примирению, но в то время и в том месте таких путей попросту не существовало.

    Мужество и благородство, обострённое чувство долга и вера в лучшее будущее, человечность против жестокости и бесчеловечности войны — вот главное противопоставление романа, два его полюса, между которыми и пролегает та самая бесконечная зимняя дорога, где испокон веков "ни огня, ни чёрной хаты", только "глушь и снег". И никакого домика с камином и любимой женщиной в конце пути. Жернова истории не щадят героев. Обычно их перемалывают в муку. Бросают в тюрьмы. Ставят под прицел расстрельного отряда. Герои обычно и умирают одинаково. Несправедливо. Трагически.

    Всё это вплетается в ткань романа Юзефовича прочными нитями, создаёт его внутренний скелет, опору, за которую может ухватиться неподготовленный читатель, чтобы удержаться до конца. Потому что читать "Зимнюю дорогу" невероятно сложно. Об отдыхе с книжкой в руках можно забыть сразу — тут не отдых, тут напряжённый многодневный труд, выматывающий и раздражающий. Текст, над которым приходится биться. И при этом — безупречный в своём техническом исполнении образец документального расследования, в рамках которого всё неслучайно и ничего лишнего нет. Отсюда и строгий стиль, и сухой слог, и приоритет исторически достоверного над художественным. Впрочем, в "Зимней дороге" есть и своя поэзия, и странная, отрешенная красота — ими буквально дышат отдельные страницы дневника Пепеляева и отрывки из книг Строда. А ещё в "Зимней дороге" есть очень простое, незавуалированное послание современному миру, погрязшему в войнах и нетерпимости. Нет, это не призыв сложить оружие и пожать друг другу руки, это грустное признание того, что под каким бы идеологическим соусом не подавалось нам очередное кровопролитие, суть его от этого не меняется. Человечество снова и снова наступает на одни и те же грабли, и, что самое главное, будет наступать всегда. Даже через тысячу лет. Если выживет.

    Действительно безжалостная книга.

    Читать полностью
  • skorkin
    skorkin
    Оценка:
    17

    Новая книга Леонида Юзефовича "Зимняя дорога" посвящена событиям гражданской войны в Якутии. Книга документальная, жуткие подробности побоища воспроизведены по материалам воспоминаний очевидцев и участников событий. Собственно, речь идет о последних актах гражданской войны - антибольшевистском восстании в 1921-22 в Восточной Сибири.
    В центре сюжета противостояние двух героев - белого генерала Пепеляева и красного командира, латыша-анархиста, Строда. Оба идеалисты, оба упорные фанатики своей идеи. Кульминация их противоборства - многодневная осада зимовки Сасыл-Сысы, один из крошечных эпизодов всероссийской бойни, который превращается в борхесовский вечный сюжет о героях штурмующих и защищающих крепость. И что это была за крепость! Засевшие на зимовке большевики сложили укрепления из замороженного навоза, по мере разрушения стен осажденные укрепляли их трупами, которые намертво вмерзали в стены.

    Изуродованные пулями трупы белых и красных вперемешку с плитами мерзлого навоза, измученные голодные люди, на четвереньках ползающие среди собственных испражнений или ночью распиливающие окоченелые конские туши, чтобы не испортились от разлагающихся и на морозе внутренностей, «миллионы вшей», снег с кровью вместо воды, обгорелые лохмотья вместо шинелей, повязки из вываренного цветного ситца на гноящихся из-за отсутствия медикаментов ранах, доводящий до равнодушия к смерти холод, а одновременно – чувство, что осажденные и осаждающие обречены сражаться друг с другом не потому, что друг друга ненавидят, а потому, что над теми и над другими властвует даже не долг, а Рок в личине долга.

    Удивительно, но фоне этих инфернальных картин, где сама природа была не меньшей участницей боевых действий, чем люди, Пепеляеву удалось сохранить гуманизм и не казнить пленных врагов - наличие зверств и расправ не смогли установить крайне ангажированные члены большевистского трибунала над участниками пепеляевского восстания.

    Интересна и дальнейшая судьба героев - Строд стал писателем, по пьянке пригрозил убить Сталина и был расстрелян, Пепеляев, уже отсидевший 10 лет за борьбы с большевиками, в результате чекистской интриги, был объявлен главой фантомного белогвардейского заговора и тоже был казнен. Оба со своим героическим мировоззрением не вписывались в тоталитарную реальность.

    Юзефовичу очень хорошо удается передавать всю эту "шокирующую Азию", потусторонность Якутии, где классовая борьба легко интерпретируется в терминах шаманизма (постанцы-якуты одевали убитым большевикам штаны на руки показывая их перевернутую, оборотническую природу), где человек и природа сосуществуют в неразделенном цивилизацией состоянии. Как и в книге "Самодержец пустыне" о бароне Унгерне Юзефовичу удается находится на бесконечных просторах Евразии целую галерею интересных персонажей, и неожиданным образом вписать их в общий контекст (Пепеляев отбывал ссылку в Воронеже, в одно время с Осипом Мандельштамом).

    Ну и, конечно, Юзефович мастер деталей - от леденящих душу подробностей ведения боевых действий в условиях вечной мерзлоты до неожиданно появляющейся в финале шашки Пепеляева, которую якобы генерал Коржаков подарил Майклу Джексону. Страшная и страшно захватывающая книга.

    Читать полностью