Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
87 печ. страниц
2019 год
16+

Леонид Тома
Петр Конашевич Сагайдачный

Украинская песня как своеобразная историческая летопись навсегда зафиксировала имя Петра Конашевича Сагайдачного как гетмана неосторожного, безрассудного – «необачного», который «проміняв жінку на тютюн та люльку». Песня восхваляет его рыцарские качества, представляет типичным запорожским военачальником, который пренебрегает соблазнами домашнего уюта из-за преданности военным походам и кочевой жизни: «Мне с женою не возиться, а табак и трубка казаку в дороге пригодится».

Однако Сагайдачный был совсем не таким, каким изображен в фольклоре. Этот «безрассудный» вояка сочетал в себе доблесть с расчетливостью, талант полководца – с одаренностью политика. Он умело руководил Запорожским Войском, но в личной жизни отнюдь не был сторонником сечевого образа жизни, человеком, полностью сосредоточенным лишь на военных делах. Война для Сагайдачного была, прежде всего, продолжением политики. Но чем же тогда была для него политика?

Чтобы ответить на подобный вопрос, жизнь этого человека следует рассматривать в контексте эпохи. Рожденный примерно в 1570 году, он был современником таких событий, как испано-нидерландские войны, религиозные войны во Франции, Московская смута. Ему был год, когда в битве при Лепанто объединенные силы христианских государств нанесли тяжелый удар Османской империи, 17 лет – когда была рассеяна испанская Непобедимая армада, 20 – когда началась русско-шведская война, 26 – когда была заключена Брестская уния, которая должна была бы объединить православных и католиков Речи Посполитой, а на самом деле лишь углубила раскол между ними. В год его рождения Иван Грозный разгромил Новгород, в год его совершеннолетия казнили Марию Стюарт, в год смерти – кардинал Ришелье встал к штурвалу большой политики. Вот какие события создали характер эпохи, в ряду исторических портретов которой мы видим и портрет Петра Сагайдачного.

При его жизни сменились династии в Англии и Франции, правление в России кардинально менялось несколько раз, в Европе шла Тридцатилетняя война, в Османской империи произошло несколько переворотов, в Китае пришла к власти династия Цинь, Япония на 300 лет закрыла свои территории для иностранцев, в Южной Америке было подавлено последнее индейское государство, а в Северной Америке переселенцы основали Плимутскую колонию, из которой впоследствии вырастут Соединенные Штаты. Эхо всех событий доносилось и до украинских земель: тогда, на рубеже XVI–XVII веков, весь мир бурлил невероятными переменами, заканчивался период, сейчас называемый Средневековьем, начиналось Новое время.

Речь Посполитая хотя и была тогда периферией Европы, однако «фронтирное» положение делало ее весьма важной территорией. Османская империя стремилась к полному контролю над Черным морем, Московское царство оспаривало эти претензии, одновременно соперничая с Литвой и Швецией за выход к Балтике, и именно в Украине, на границе с Диким Полем, в постоянном противодействии нападениям татар с одной стороны и экспансии польской Короны с другой, выковывалась и закалялась такая сила как Запорожская Сечь.

И не кто иной, как Петр Сагайдачный, превратил эту силу, буйную и неупорядоченную, в фактор большой политики. Именно в этом заключается его основная заслуга перед Украиной, его самое большое достижение как политика и государственного деятеля.

Деятельность гетмана Сагайдачного – это первая реальная попытка возродить государственность Украины после княжеских времен. Если бы не его преждевременная смерть, возможно, Украина могла бы войти в круг европейских государств. В политической борьбе он умело играл как на популистских лозунгах с запорожцами и низовым казачеством, так и на струнах честолюбия, когда имел дело с реестровым казачеством, шляхтой и старшиной. Он безжалостно расправлялся с политическими противниками, такими, как, например, гетман Неродич-Бородавка; жестоко наказывал за нарушение воинской дисциплины, устроил кровавую резню в нескольких российских городах, чтобы сломить моральный дух московского войска, но при этом без колебаний провозглашал себя защитником Церкви, вел переговоры с московским царем, с которым только что воевал, предлагая ему верность тех самых казаков, которые еще два года назад осаждали Москву.

Такие политические кульбиты были свойственны большинству тогдашних деятелей. Гетман Сагайдачный в своих худших проявлениях был не хуже большинства прочих, но зато в лучших – предстает человеком великого благородства и истинного благочестия.

Переходя от предисловия к собственно жизнеописанию Сагайдачного, следует заметить, что перед любым биографом Петра Конашевича возникает, прежде всего, проблема источников – их мало, особенно когда речь идет о его ранних годах. Поэтому книга – своеобразный портрет на фоне эпохи, очень бурной и поэтому очень интересной. А портрет можно создать, или изобразив самого человека, или изобразив все вокруг него, очертив своего рода силуэт. Недостаток сведений о самом Сагайдачном можно компенсировать освещением среды, в которой он жил и действовал, создавая таким образом этюды «Сагайдачный и Острожская академия», «Сагайдачный и Сечь», «Сагайдачный и Киевское братство», чтобы совместить все в конце концов в большом полотне «Сагайдачный и Украина».

В вихре творения

 
Плем’я те із насіння іде Іафета,
Що батьківського з Симом ховає секрета.
За Олега Роського монархи гуляли
І по морю човнами Царград штурмували,
Їхні предки із роським монархом хрестились –
З Володимиром, – стійко у вірі лишились
І ту віру несхитно тримають, статечно,
Бо за неї вмирати готові конечно.
У тім війську стрічали і князя, і пана,
Не одного з них мали провідцю-гетьмана.
І Петро Конашевич гетьманив на славу,
Його лицарство знають усюди по праву.
 
Из «Віршів на жалісний погреб гетьмана Сагайдачного»

Появление на исторической арене великого человека можно назвать игрой судьбы, а можно – объективными законами истории, согласно которым народ, определяя свое историческое лицо, выдвигает вождя и выразителя своих интересов. Именно так появился в бурном вихре творения Петр Конашевич Сагайдачный, которому суждено было изменить ход истории, дать шанс родному народу выйти на авансцену европейского соперничества. Об этом вихре сотворения нового этноса прекрасно высказался в историческом труде «Взгляд на составление Малороссии» Н. В. Гоголь, предки которого (полковник Остап Гоголь) присоединились к происходящему: «И вот южная Россия, под могущественным покровительством литовских князей, совершенно отделилась от северной. Всякая связь между ними разорвалась; составились два государства, называвшиеся одним именем – Русью. Одно под татарским игом, другое под одним скипетром с литовцами. Но уже сношений между ними не было. Другие законы, другие обычаи, другая цель, другие связи, другие подвиги составили на время два совершенно различных характера».

Чтобы вникнуть в непростые украинско-польские и литовско-украинские отношения, надо ретроспективно обозреть историю руськую (украинскую) и историю Польши и Литвы.

За год до рождения Сагайдачного, в 1569-м, была заключена Люблинская уния. Отныне династический союз между Польским королевством и Литвой переходил в полное объединение двух держав под названием Речь Посполитая (то есть Республика). Но с самого момента основания этого государства в нем существовали внутренние противоречия, которые впоследствии вылились в казацкие войны и привели к упадку и разделению.

Литовская династия Ягеллонов, завладевшая короной Польши путем династического брака князя Ягайла и королевы Ядвиги (1386 г.), склонялась к польскому образу жизни и католической конфессии. Городельский привилей 1413 года уравнивал права литовской и польской аристократии – но только шляхты и магнатов католического вероисповедания. В среде православной знати в связи с этим усиливались промосковские симпатии. К тому же польский сейм (парламент) имел больше влияния на короля, чем литовский.

Это укрепляло промосковское движение в Великом княжестве Литовском. Несколько магнатов, объединившись, перешли под руку царя московского. Полумеры ничего не дали – и в конце концов, Сигизмунд II Август вынужден был пойти на отмену Городельского привилея, уравняв в правах всю шляхту христианской веры. И в то же время, в 1566 году, он принял в новой редакции Литовский статут – «Права писаные даны панству Великому князьству Литовскому, Русскому, Жомойтскому и иных через наяснейшого пана Жикгимонта, з бо-жее милости Короля Польского, великого князя Литовского, Русского, Прусского, Жомойтского, Мазовецкого и иных».

Все эти акты были подготовкой к Люблинской унии 1569 года. Низовая знать приветствовала эту унию, так как она обеспечивала ей равенство в правах с польской шляхтой, а литовские магнаты, наоборот, видели в ней угрозу своей автономии и своим широким привилегиям (например, судебным).

Люблинский сейм, на котором определялись правовые основы Унии, проходил не гладко. Литовская оппозиция и упрямство польского сейма не раз ставили под угрозу саму возможность заключения Унии, поэтому король приложил много усилий, чтобы перетянуть на свою сторону украинских магнатов. С помощью Волынского привилея ему это удалось, а уже по совету украинской шляхты он присоединил к Короне и Киевские земли. Таким образом, он добился необходимого большинства голосов, которое и провозгласило Унию.

Итак, украинская аристократия возлагала на Речь Посполитую большие надежды, и с первого взгляда могло показаться, что эти надежды имели шанс сбыться. Волынский привилей предоставлял украинским землям в составе Речи Посполитой широкую автономию, хотя и не признавал Украину равноправным субъектом этой феодальной федерации, какими были Польша и Литва. Согласно Люблинскому акту, сохранялись границы всех уездов Украины, главным органом власти был местный сеймик, который посылал делегатов на общие сеймы. Сеймик обладал властью решать все локальные вопросы, вплоть до внесения изменений в Устав. Украинская шляхта, уравненная в правах со шляхтой коронной, сохраняла при этом местные права и вольности, например, исключительное право на занятие должностей в местных органах власти. К тому же Люблинский сейм подтвердил равноправие православных и католиков.

Так Украина впервые выступила на политической арене как самостоятельная территориально-правовая единица. С этого времени Великое княжество Литовское и Корона находились в неуравновешенном состоянии: расположение украинских магнатов и шляхты могло укрепить ту или иную сторону в политической борьбе.

Но при заключении Люблинской унии украинская аристократия не учла нескольких моментов.

Во-первых, согласно польским законам, католическое духовенство имело равные права со шляхтой, а православное духовенство в Литовском уставе, за исключением епископата, принадлежало к тягловому сословию. Во-вторых, польской шляхты было значительно больше, чем украинской. В-третьих, была еще одна категория населения, правовой статус которой оставался неопределенным: казачество. Польско-литовское правительство не знало, куда отнести это сословие. Украинское казачество с его независимым устройством и демократическими традициями нельзя было счесть ни шляхтой, ни мещанством, ни тем более крестьянством.

Вот таково было положение в украинских землях к 1570-м годам, ко времени рождения Петра Сагайдачного.

Такие города, как Самбор, где он родился, и Острог, где учился, играли важную роль в интеграции украинских земель. Их жизнь и развитие регулировались системой норм, известных как Магдебургское право, пришедшее в Украину со времен Литовского государства и определявшееся уставными грамотами великих князей литовских. Существовал орган местного самоуправления – магистрат, состоявший из старосты, бургомистров, двух коллегий, нескольких советников и заседателей-лавочников. В компетенцию магистрата входили дела городской администрации, хозяйства, финансов, суда.

Замок-крепость Дубно, где проводил большую часть времени Константин-Василий Острожский (1526–1608), был мощным культурно-религиозным центром. В тот период здесь работали три известных деятеля украинской культуры – Иов Почаевский, Виталий Дубенский и Касьян Сакович – тот Касьян Сакович, который впоследствии станет влиятельным деятелем культурно-религиозного ренессанса в Киеве и напишет «Вірші на жалісний погреб гетьмана Сагайдачного». Иов Почаевский вскоре стал самым известным игуменом монастыря на Почаевской горе – Свято-Успенской лавры. В это же время Дубно посещают известные полемисты Иван Вышенский и Мелетий Смотрицкий.

Именно в это время в городе было написано одно из популярных произведений того периода «Диоптра», составителем и автором которого был отец Виталий. Он принадлежал к образованным людям своего времени, знал несколько языков. В книге «Диоптра, то есть зеркало, или отражение истинное человеческой жизни в мире» этот священник изложил общефилософские и этические размышления и выражения, собственные и переведенные с греческого и латинского языков. Книга вышла на староукраинском книжном языке с ощутимой старославянской основой. В прозаический текст отец Виталий вводил собственные стихотворные строки и вошел в историю литературы как первый в Украине мастер афористической поэзии.

 
Блажен, хто на марнотне ніяк на вповає
Та добреє він діло закінчити жадає.
Такого злопригоди не можуть ухопити,
Хоч смерть і роз’ятриться, і схоче убити.
 

Это строки «забытого украинского стихописца», как назвал отца Виталия Иван Франко.

К современникам отца Виталия принадлежал и Касьян Сакович. Образование он получил в Замойской академии. Был домашним учителем Адама Киселя (известного политического и государственного деятеля), служил диаконом церкви в Перемышле, откуда прибыл в Киев, принял монашество и стал ректором школы Киевского братства. Затем он попадает в Дубно, где становится архимандритом, путешествует по различным монастырям – в Дермани, Холме, Люблине, Вильно. В Кракове пишет полемическое сочинение «Перспектива», в котором нашли отражение впечатления и события его дубенского периода. Произведение это вызвало новый всплеск религиозной полемики в Речи Посполитой.

Одним из крупнейших достижений в духовном развитии общества того времени было осознание собственных исторических корней. Историографические изыскания украинских мыслителей можно в основных чертах свести к установлению историко-генетической связи с прошлым через прослеживание непрерывности истории от Киевского государства до Украины-Руси для доказательства легитимности претензий тогдашнего Киева на наследие Киева княжеского. «Порослью Владимира Великого, который землю Руси окрестил», назвал Константина-Василия Острожского в 1598 году Ипатий Потий. Князь Константин-Василий был сыном влиятельного государственного деятеля своего времени гетмана и литовского князя Константина Ивановича Острожского (1460–1530), и так же занимая значительные государственные посты, принадлежал к высшему придворному чиновничеству.

В 1559 году Константин-Василий получает звание киевского воеводы и становится «некоронованным королем Руси». Именно он был одним из ведущих архитекторов Люблинской и Брестской уний. Основанная им Острожская академия, «трехъязычный лицей» и «храм муз», становится крупнейшим культурным центром края. Из стен Острожской академии вышли в жизнь такие замечательные деятели первого украинского национального возрождения, как Захарий Копыстенский и Мелетий Смотрицкий, церковный лидер Иов Борецкий и Иов Княгиницкий. Именно они стали соратниками Петра Сагайдачного в деле возрождения православия, развития Украинского государства и возвращения Киеву его политического и культурного значения.

Острожский замок вызывал восхищение современников. Построенный на высоком холме над обрывом по проекту итальянского архитектора, он возвышался над живописной извилистой рекой Горынь и доминировал над всеми зданиями и церквями в Остроге. Посетители и горожане любовались замковыми башнями и высокими тополями, прочными кровлями и зубчатыми стенами с прорезями, узкими, свободно расположенными окнами, тяжелыми массивными воротами под башнями. Черные жерла пушек, торчавшие в стенных проемах, вызывали страх и почтение. А внутри, в ярких освещенных залах или среди зелени замкового парка, пировали короли и влиятельные магнаты Речи Посполитой.

Здесь месяцами гостили путешественники из разных стран мира: высшие духовные сановники Рима, выдающиеся духовные лица Востока. В замке можно было встретить и первого русского эмигранта, врага царя Ивана Грозного князя Андрея Курбского, и велеречивого поляка Иоанна Златоуста, и знаменитого иезуита Петра Скаргу. Сооружение, окруженное мощными стенами с башнями, занимало огромную площадь.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
253 000 книг 
и 49 000 аудиокниг