Глава 2. Камера в лицо

Я застываю, как кролик перед удавом, когда его глаза – эти до боли знакомые карие глаза, которые снились мне первые два года после расставания – расширяются от узнавания. В ушах начинает звенеть, а пальцы непроизвольно сжимают край халата. Он узнал. Боже, он узнал.

– Не верю, что это ты, – говорит Денис с приятной улыбкой, которая, надо признаться, сейчас плохо скрывает его волнение. – Не ожидал, что ты сюда переберешься.

Я вижу, как взгляд моего бывшего жениха скользит от моего осунувшегося лица к Артему, потом снова ко мне. Шесть лет. Шесть с половиной лет прошло с тех пор как мы расстались и я забеременела.

– Вы знакомы? – раздается вопрос оператора, и микрофон на штанге норовит залезть прямо между нами, записывая каждый наш вздох.

Комната внезапно становится слишком тесной. Я чувствую, как пот стекает по спине, несмотря на холод в квартире. Денис быстро приходит в себя – конечно же, он всегда был сильнее в критических ситуациях. Он уверенно достает стетоскоп из дорогого кожаного чемоданчика, который выглядит так, словно его произвел какой-то очень дорогой бренд.

– Дыши глубоко, богатырь, – голос врача звучит ровно и бодро, так наверное и подобает профессионалу. Стетоскоп скользит по спине Артема, а я вспоминаю, что Денис всегда был лучшим на курсе, ездил на стажировки в другие страны, выигрывал студенческие олимпиады. В одном Лена не обманула – мне действительно прислали хорошего врача.

В голове так некстати крутится удачный ответ: “А я не ожидала, что ты телезвездой станешь”. Он ведь жизни мечтал спасать, детишек на скорой лечить, быть лучшим педиатром-реаниматологом. А теперь рекламирует на тв средства для аллергиии и диеты для кормящих мамочек.

Отворачиваюсь, чувствуя отвращение. Денис теперь – мечта всех столичных мам, не только умный, но и красивый, богатый. Иметь доступ в кабинет такого врача, наверное, дорого стоит и это совсем не похоже на первоначальные цели моего первого парня – просто быть хорошим человеком.

– Уверен, что это пневмония, – врывается в мои уши.

Сердце тут же начинает отбивать набат. Это тот самый диагноз, которого я так боялась полторы недели назад!

– Нужен антибиотик, – заявляет доктор.

– Почему? Отчего? – в панике произношу я.

Денис кивает, давая этим жестом понять, что объяснит чуть позже. Все мое внимание приковано к тому, как его сильные руки с дорогими часами выписывают рецепт. Буквы получаются угловатыми – он всегда так писал, когда нервничал.

– Ой, какая трогательная сцена! – восклицает пухленькая блондинка-продюсер, щелкая пальцами перед лицом оператора. – Давайте крупный план! Расскажете что-нибудь про знакомство? Это будет потрясающий момент для шоу!

Это будет именно то, чего я боялась. Спросонья я не поняла, что приедет именно то шоу, в котором снимается мой бывший! А на тв ведь есть десяток других – их породил успешный формат, открытый Денисом. Но именно сюда, говорят, очень трудно попасть, ведь доктор Ковалев подыскивает по-настоящему сложные случаи или же осматривает детей звезд.

Денис резко поворачивается, и в его глазах вспыхивает та самая искра, которую я помню по нашим ссорам.

– Это не часть шоу, – его голос становится опасным и тихим. – У нас здесь больной ребенок, ему помогать надо.

Вдруг маленькая теплая ладошка касается его Ковалева.

– Дядя доктор, а у меня будет укол? – спрашивает Артем, и мое сердце замирает. Он морщит нос точно так же, как Денис, когда концентрируется – та же милая складочка между бровями.

Я вижу, как пальцы Дениса пальцы непроизвольно сжимают ручку, оставляя вмятины на бланке рецепта. Однако лицо мужчины поразительно спокойно.

– Нет, солнышко, – он гладит Артема по голове, и его пальцы задерживаются на секунду дольше необходимого, запутываясь в мягких каштановых прядях, – будешь пить вкусный сироп. Клубничный.

– Можем выйти на минутку? Мне нужно обсудить лечение, – говорит он мне, и его взгляд такой интенсивный, что я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Я машинально киваю, чувствуя себя загнанной в угол.

В тесном коридоре, где старые обои местами отстают от стен, он прижимает меня к стене, заслоняя своим телом от любопытных камер. Его дыхание пахнет мятной жвачкой, как в университетские времена, но теперь в нем чувствуется дорогой кофе и что-то, возможно, одеколон.

– Сколько ему лет? – шепчет Денис, и его взгляд впивается в мое лицо, выискивая правду.

Я чувствую, как подкашиваются ноги.

– Шесть… шесть с половиной, – мой голос звучит хрипло, как будто я пробежала марафон.

Ковалеву бессмысленно врать. Он отличный педиатр и догадается.

Он закрывает глаза и быстро считает в уме. Когда открывает – в них бушует настоящая буря.

– Он мой? – эти два слова звучат как приговор.

Мое сердце падает в пятки, а потом на месте страха рождается ярость: если он попробует сделать очередную сенсацию для своего шоу, я лицо ему расцарапаю, ведь это, кажется, Денис ценит в себе сейчас больше всего. И вообще постараюсь уничтожить его репутацию. Я молчу, кусая губу до крови – старая привычка, которую он всегда ненавидел.

– Ты… ты должен вернуться к пациенту, – бормочу я, глядя куда-то за его плечо.

– Доктор Ковалев, подойдите к мальчику! – зовет продюсер, и ее каблуки цокают по нашему скрипучему полу.

Денис резко выдыхает и сует мне в руку визитку.

– Мой личный номер. На случай, если в лечении что-то пойдет не так, – Его пальцы сжимают мои на мгновение. – Это не конец разговора.

Я чувствую, как камера фиксирует этот момент, и быстро запихиваю белый прямоугольник в карман халата.

– Нам ничего не нужно от тебя, – шепчу ему вслед, надеясь на то, что хотя бы этот момент не попадет на камеры. Но Денис разворачивается, делая вид, что ничего не слышал и возвращаяется к своей телевизионной роли.

Когда съемочная группа наконец уходит из моей квартиры, я замечаю, что соседкина дверь приоткрыта. Старая Марья Ивановна, конечно же, не пропустит такого. Завтра весь подъезд будет обсуждать уникальную сенсацию – к нам в дом пожаловал сам доктор Ковалев.

– Мама, почему ты плачешь? – спрашивает Артем, когда я закрываю входную дверь.

Мальчик сжимает в руке конфету, которую перед уходом сунул ему "дядя доктор". Его глаза – его глаза! – смотрят на меня с такой детской непосредственностью, что у меня перехватывает дыхание.

Я быстро вытираю щеки и притягиваю к себе сына.

– Это от радости, что тебе помогут, – целую мальчика в макушку, вдыхая знакомый детский запах.

Визитка жжет карман, как раскаленный уголек. Шесть лет молчания. Тысячи невысказанных слов. И один вопрос, который висит в воздухе, тяжелый, как свинец: "Почему ты мне не сказала?"

За окном хлещет дождь, а я стою посреди своей квартиры и понимаю – где-то там, снаружи, Денис Ковалев садится в свою дорогую машину и набирает чей-то номер. Возможно, юриста. Возможно, свою новую девушку. А я знаю – это только начало. Он не оставит это так просто. Не теперь, когда увидел его – своего сына.

Я подхожу к окну и смотрю, как черный Mercedes медленно отъезжает от нашего дома. Последние слова Дениса звучат у меня в голове на повторе: "Это не конец разговора." Наверное, это только начало. Начало конца моей тихой, незаметной жизни.

Глава 3. Забытая папка

К обеду Артему становится легче. Я сижу на стуле рядом с ним и поправляю одеяло. Пальцы свободной руки перебирают визитку Дениса, край бумаги уже истрепался за это бесконечное утро. Я подношу ее к носу – пахнет дорогими чернилами и едва уловимым ароматом его одеколона, тем самым, от которого у меня когда-то кружилась голова.

– Мама, ты поспала? – хриплый голосок вырывает меня из раздумий. Артем смотрит на меня запавшими, но более живыми глазами. Его ладошка тянется к моему лицу, вытирая мокрую полосу на щеке, о которой я даже не подозревала.

– Немного, солнышко. Как головка? – делаю вид, что проверяю температуру губами.

– Уже не так болит. А тот дядя… он правда доктор?

Сердце сжимается.

– Да, очень хороший доктор. Он… он тебе понравился?

Артем задумывается, потом кивает.

– Он добрый. И обещал клубничный сироп.

Отворачиваюсь, понимая, что сын в чем-то прав. Ковалев был намного внимательнее, чем участковый врач и добрее, чем больничные медсестры.

Раздается резкий стук в дверь, от которого мы оба вздрагиваем. Артем тут же заливается кашлем, а я, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди, подхожу к двери – не Денис ли на пороге? Но за дверью курьер в униформе элитной аптеки.

– Для Артема Миронова. Оплачено.

В огромной коробке не только антибиотики, но и детские витамины в форме мишек, упаковки фруктовых пюре и… новый градусник. Электронный, дорогой. Я сжимаю его в руке, чувствуя, себя не в своей тарелке. На эту посылку наверняка ушла бы добрая четверть моей зарплаты.

Телефон вибрирует в кармане. Незнакомый номер, но я уже подозреваю, кто это может быть.

– Света, это Денис. Как ребенок? – звучит в трубке.

Голос бывшего звучит так близко, будто он стоит рядом.

– Спит, – вру. – Спасибо за лекарства, – отвечаю сухо.

– Света, мы должны поговорить. Лично, – настаивает Ковалев.

Услышав это, я иду в атаку.

– Как бы достал мой номер?

– Это неважно.

Резко бросаю трубку, но через минуту приходит SMS: "Я приеду в 18:00. Без камер."

Весь день я на нервах. Для того чтобы расслабиться мою полы, вытираю пыль, и сообщаю заведующей о том, что снова не приду и вру, что продлила больничный, хотя из-за визита Ковалева я лишилась такой возможности. Врач, даже звездный, не имеет права выписывать освобождение от работы. Да и, признаться, его пациентам-звездам такие бумажки не нужны. А нам нужно было бы сходить в поликлинику.

Останавливаюсь посреди кухни со шваброй и утираю с лица пот. Какой в этом смысл? Денис уже видел нашу обшарпанную квартиру, наш бедный быт. Артем, окрыленный улучшением, носится по комнате:

– Мама, а дядя Денис правда придет? А он привезет еще конфет?

– Он придет проверить, как ты себя чувствуешь, – отвечаю, избегая его взгляда. Как объяснить шестилетнему мальчику, что этот "дядя" – его отец? Что я шесть лет скрывала от него правду?

Ровно в шесть раздается стук – сдержанный, но уверенный. Денис стоит на пороге без белого халата, в простых темных джинсах и сером свитере, будто намеренно старается выглядеть менее пугающе. В руках у него яркий детский рюкзак с логотипом его клиники.

– Можно? – он указывает на ботинки, уже приподнимая одну ногу, чтобы снять обувь.

Я молча отступаю, пропуская Ковалева внутрь. Его взгляд сразу находит Артема, который замер посреди комнаты, уставившись на гостя.

– Ну что, пациент, покажешь горлышко? – Денис опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком. В его движениях нет ни капли наигранности – он действительно умеет общаться с детьми.

Пока эти двое заняты осмотром, я наблюдаю, как сильные пальцы Дениса уверенно, но нежно проверяют лимфоузлы на шее Артема. Те самые пальцы, которые когда-то так бережно касались моего лица.

– На кухне поговорим? – шепчу я, когда Артем увлекается содержимым подаренного рюкзака (там оказался игрушечный стетоскоп и книжка про тело человека).

На моей крохотной кухне Денис кажется еще больше. Его плечи занимают все пространство между стенами. Он первым нарушает тишину:

– Почему ты не сказала про ребенка? – голос тихий, но каждый звук будто бьет меня по лицу.

Я сжимаю край стола до побеления костяшек.

– Ты уехал в тот же день, как узнал о моей беременности. Даже не попрощался.

– Мне предложили стажировку в Швейцарии. Я звонил тебе – ты не брала трубку. Писал – ты не отвечала.