Читать книгу «Презумпция виновности» онлайн полностью📖 — Ларисы Матрос — MyBook.

Лариса Матрос
ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ
Социологический роман

А выхода нет, все равно: только покаяние.

Александр Солженицын

И стоят… кредиторы Молчаливые Вера, Надежда, Любовь.

Булат Окуджава

Основой глав, посвященных Академгородку, послужил тридцатилетний опыт жизни и работы там автора. В романе использованы также следующие материалы: Документальный фильм «La Cite des Savants…», La SEPT/ARTE-13 Production, France, 1994; «Сибирь в едином народнохозяйственном комплексе», Новосибирск, 1980 М. Лаврентьев «…Прирастать будет Сибирью», Новосибирск, 1982; З. Ибрагимова «Золотая Долина», Новосибирск, 1982; «Академгородок», 1997, № 1 (журнал); «Тридцать лет спустя». Новосибирск, 1998 (буклет, посвященный фестивалю авторской песни в Академгородке).

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. Бытие небытия

Стояла пора осени. Редкая для этого времени года теплая погода столь любимому Пушкиным «пышному природы увяданью» придавала какую-то особую прелесть и романтизм. Многоцветье красок растительности, сгущенное лучами яркого солнца, создавало на улицах атмосферу праздничности и уюта. Стройная брюнетка вышла из гостиницы и, пройдя несколько шагов к оживленной магистрали, грациозным движением руки попыталась поймать такси.

В течение пятнадцати минут ни одна машина не остановилась, и она решила пойти к автобусу, остановка которого была совсем рядом. Если б не тяжелая сумка, она бы и не пыталась связываться с такси, поймать которое в Москве становилось все трудней.

Она подошла к остановке, не глядя на стоявших там людей, погруженная в свои мысли. Ее большие сине-зеленые глаза, окаймленные густо накрашенными черной тушью длинными ресницами, поражали своей одухотворенностью. Уложенная в высокую прическу копна густых, длинных волос, резко контрастируя с мраморной белизной кожи, при изысканном длинном черном бархатном пальто, оттененном белоснежным тонким шарфом, высоких черных замшевых, на высокой шпильке сапогах, придавали ее облику загадочность, необычность, обращая внимание прохожих.

Когда она сделала первый шаг к приближающемуся автобусу, стоящие на остановке посторонились, как бы уступая ей дорогу. Автобус подошел пустым, и можно было занять любое удобное место.

Она села в середине салона, чтобы оградить себя от необходимости уступать место инвалидам, старикам, родителям с детьми. Ощущение комфорта от мягкого движения охватило ее, и она, расслабившись, откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза, стараясь отвлечь мысли от предстоящего.

Возможно, ей удалось даже вздремнуть, потому что она испуганно вздрогнула, ощутив, как что-то тяжелое упало на ее плечо. Подняв голову, она увидела, что автобус, еще несколько минут назад полупустой, сейчас битком набит. Упавшим на ее плечо была большая ладонь нестарой, но необъятно толстой неопрятной женщины, обвешанной мешками и торбами. В ответ на вопросительный взгляд толстуха закричала: «Ты, шо не вишь як мне тут стояти. Ну и молодэжь пошла нынча. Вырядылась тут у в бархаты. В таксях надо б ехати пры такых нарядах».

Сообразив, в чем дело, брюнетка вскочила со своего места, виновато произнеся: «Пожалуйста, садитесь». Из-за переполненности автобуса она не могла никуда отойти и, пропустив с трудом пролезавшую скандалистку, вынуждена была стоять тут же, держась за ручку своего бывшего сиденья, решив, что повод для недоразумений исчерпан. Однако, не щадя роскошное пальто своей благодетельницы, толстуха с мешками протиснулась к вожделенному сиденью и, истекая потом, уселась, продолжая «философствовать» громко, на весь автобус: «Да эще духамы воняеть, аж аллэргия разыгралася — счас слезы з глаз потекуть. Господи. И шо нас ждеть из такымы. А рехсныцы, а прихческа. Да коли б ей на работу кажный ден, и где б врэмя узяла идля утакого. Вон дочка мне говорыла про кныгу, игде про ентих — интирдевок. Вон у ных и бархаты и духы. В енто утрэнне уврэмя они з «работы» як раз и повертаюца. Токмо дочка говорыла, шо воны всяк раз на «тачках», тобишь таксях ездють. Вот бы и ездила у таксях. Аль мало заработала сегодни в ночи, шо у работящых людэй мэсто занымати?» Толстуха говорила громко, укладывая на толстые колени торбы и, казалось, не интересуясь, слушает ли кто ее.

Находящиеся рядом пассажиры молча наблюдали за происходящим, и только один, выпивший уже с утра, нездорового вида и неопределенного возраста мужчина негромко и одновременно с «ораторшей» что-то говорил о разбалованности молодежи, не знающей пуль над головой, блокады и нужды в куске хлеба.

«Виновница» ни на чем не могла сосредоточиться, ибо в автобусной духоте ужасно неудобно было стоять на высоких каблуках и ей казалось, что разболелось все сразу: и спина, и ноги, и голова. Она чувствовала, как накрахмаленная новизной белоснежная блузка прилипает к все более покрывающемуся испариной телу, теряя форму и свежесть, а на ресницы текут капли пота, предательски размазывая тушь. Она была так стиснута, что не смогла достать платок, и в состоянии безысходности и оцепенения стояла в ожидании конца этого кошмара. Словно обретя сознание, она вдруг не обнаружила за окном солнца, еще минут десять назад внушавшего радость бытия и оптимизм. Когда автобус прибыл на место и она, с трудом протиснувшись к двери, наконец, покинула «ад», густая стена дождя окатила ее с ног до головы, испортив прическу, изуродовав блестящий бархат пальто, замшу роскошных сапог и сумки.

Идти до института было минут пять-семь, они показались ей вечностью. Из-за обманчивого утреннего осеннего солнца она не взяла с собой зонт и потому смиренно отдалась во власть природной стихии, не думая уже о последствиях.

Оказавшись, наконец, в вестибюле института, она быстро проскочила в лифт, чтобы никого не встретить. По прибытии лифта на четвертый этаж она бегом помчалась в кабинет, предоставленный ей коллегами, и закрыла дверь на ключ, едва переступив порог.

Часы на стене показывали десять утра. «Вагон времени, — успокоила она себя. До ученого совета еще целых пять часов, и все можно успеть». Она сняла сапоги, пальто, все аккуратно расставила и развесила, распустила волосы и села в вертящееся кресло у письменного стола. Разложив на столе хранившиеся в ящичках зеркало, щипцы для укладки волос, косметику, кипятильник, баночку растворимого кофе и чашку, она после нескольких минут отдыха выпила крепкий кофе, восстановила прическу, макияж, надела взятые с собой черные замшевые лодочки на высокой шпильке и, убрав все со стола, достала папку со своим докладом.

«Нет, — сказала она сама себе, — нужно сначала пройтись по институту, чтобы почувствовать атмосферу». Глянув в зеркало, она отметила, что выглядит хорошо, блузка свежа и не очень помята, вынужденная «промывка» лица дождем придала ему свежесть, возбужденность.

Она подошла к двери, чтобы выйти, но задержалась, не в силах избавиться от чувства неловкости и досады от происшествия в автобусе. Это чувство было подобно тому, что испытываешь на банкете, приеме, в театре, либо на другом многолюдном торжестве, обнаружив вдруг пятно на самом видном месте вечернего платья. И сейчас она ощущала внутри себя что-то подобное грязному пятну, которое подавляло и отравляло осознание торжественности момента. Она поняла, что это неприятное чувство не позволит ей непринужденно отвечать на приветствия, улыбаться коллегам и разговаривать тоном, соответствующим событию, ради которого она здесь.

Она снова заперла дверь, вернулась к вертящемуся креслу и решила еще немного подождать. Часы показывали ровно полдень. «Времени еще достаточно, позвоню-ка я Анютке. Уж она-то меня отвлечет, поднимет настроение», — решила она и подняла трубку. Междугородный телефон-автомат сработал, как никогда, и при первом «мам» она почувствовала уверенность в себе и душевный комфорт.

— Мамочка, — продолжала дочь восторженно, — ведь у тебя через три часа. Как ты?

— Прекрасно, в боевой форме.

— Я представляю, какая ты сегодня красивая.

— Да-да, уж я постаралась, — засмеялась мать. — Ты лучше скажи, как у вас дела?

— В общем, Игорю сказали в президиуме Академии, что с поездкой никаких проблем не должно быть. Нужна только подпись директора на разрешении на командировку, потом максимум два месяца на оформление. Представляешь, как здорово! — с восторгом и нескрываемым счастьем восклицала Анюта.

Инга Сергеевна не могла не разделить восторг дочери и сказала ей что-то радостным голосом, хотя подсознательно ощутила необъяснимую тревогу. — Ой, — прервала дочь, — время-то бежит, я ж могу опоздать на электричку. Я еду к тебе, ищи меня глазами в зале. Ты ж сама говоришь, что я всегда приношу тебе удачу. Привет.

Дочь поспешно бросила трубку. «Боже, я с ума сошла. Через два часа защита, а меня еще не видели в институте», — подумала Инга Сергеевна, с тревогой глянув на так и не открытую папку с докладом. Затем она решительно встала и вышла из кабинета. Проходивший мимо молодой человек (очевидно, только что прибывший аспирант), увидев ее, спросил:

— Девушка, здесь сегодня какая-то тетя из Сибири защищает докторскую на очень интересную тему. Вы не знаете, где это будет происходить?

Рассмеявшись нервно, она ответила:

— Очевидно, как всегда, в конференц-зале, на втором этаже.

Молодой человек попытался еще о чем-то заговорить с ней, но она, уже отключившись от него, почти бегом свернула к пролету лестницы, ведущей вниз.

На втором этаже в большом холле перед конференц-залом царила атмосфера оживления, доброжелательности и почтения к ней. Ирочка, любимая коллега и приятельница, тут же потащила ее в маленькую комнату, примыкающую к конференц-залу и предназначенную для отдыха высокого начальства во время перерывов на партсобраниях, заседаниях ученого совета и других важных институтских мероприятиях.

Сунув коллеге в руки чашку кофе, Ирочка с присущей ей проницательностью выпалила:

— Выглядишь ты, как всегда, обворожительно. Но что случилось? Разве можно в таком состоянии защищаться?

— А что? — спросила растерянно Инга Сергеевна.

— На тебе же лица нет. Неужели ты волнуешься? Да тебя же все знают, любят и ждут твоей защиты. Ведь твоя защита — это тот, именно ТОТ нечастый (увы!) случай, когда твой авторитет как ученого объективно проложил тебе светлую и ясную дорогу к победе, — завершила подруга игриво и покровительственно.

— А как же иначе? — сказала Инга, слегка захлебнувшись горячим кофе.

— А иначе? Слушай, не придуривайся. Сама знаешь: сначала черт те что защищают, а потом, спекулируя на титуле доктора наук, «отстраивают» себе авторитет. Особенно у нас, в идеологизированных гуманитарных науках. Ну, о чем это мы. Ты лучше скажи, что случилось?

— Возможно, я немного простыла. Вчера, когда я выходила поздно из института, было довольно прохладно. Но это все ерунда, пройдет, — выдумывала на ходу Инга Сергеевна, чтобы поскорее завершить тему, зная дотошность подруги.

— Ну, ничего, как только выйдешь на кафедру, все пройдет. Ведь известно, что во время боев никто не болеет. А к «бою» в общем-то, все готово. Мы ж вчера все с тобой подготовили: развесили таблицы, плакаты. Все будет о'кей. Отдохни. Вот скоро явятся наши кори-феи, — произнесла Ирина иронично, разделив три слога слово «корифеи» и делая особое ударение на последнем. — Кворум сегодня ожидается, как никогда за последнее время. Наверное, пришли не столько слушать, сколько смотреть на тебя, — пошутила она, искренне желая поднять коллеге настроение.

* * *

Ровно в три часа ученый секретарь института объявил об открытии заседания ученого совета, посвященного защите докторской диссертации.

Атмосфера зала, заинтересованные, доброжелательные лица принесли полное успокоение, когда Инга Сергеевна подошла к кафедре для чтения доклада. Стремясь уложиться в пределы двадцатиминутного регламента, она после стандартных приветственных фраз ровным голосом принялась читать приготовленный и отрепетированный текст.

Стандарт

5 
(1 оценка)

Презумпция виновности

Установите приложение, чтобы читать эту книгу

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Презумпция виновности», автора Ларисы Матрос. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Современные любовные романы», «Книги о путешествиях». Произведение затрагивает такие темы, как «становление личности», «эмиграция». Книга «Презумпция виновности» была издана в 2016 году. Приятного чтения!