Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

SACRÉ BLEU. Комедия д’искусства

SACRÉ BLEU. Комедия д’искусства
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
77 уже добавило
Оценка читателей
4.56

«Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись» – так начинает Мур послесловие к этому роману. «Не испортил, а показал все совсем с другой стороны!» – непременно воскликнет благодарный читатель, только что перевернувший последнюю страницу романа про священную синь.

Такого Мура мы еще не видели – насмешник и низвергатель авторитетов предстает перед нами человеком тонким и даже лиричным.

А как иначе? Ведь в этой книге он пытается разгадать тайну творчества и рассказать о тех великих, которым удалось поймать мгновение и перенести его на холст.

Лучшие рецензии
vicious_virtue
vicious_virtue
Оценка:
42

Это пять. Я же всегда хотела услышать, как Тулуз-Лотрек произносит: "Уй, блядь". Больше, чем услышать эти слова от задвинутого евангелиста Шмяка, поэтому Шмяку было четыре звезды, а этому - пять.

Правда, не будь у Кристофера Мура такой офигенской манеры писать, а у переводчика такого отличного чувства языка, особенно в том, что касается мата и прочих выразительных средств, то был бы исторический почти арт-детектив.

Загадочный пигмент, корни которого уходят даже не в Средние века, а в первобытный мир, где сверхъестественное естественно, заставляет художников творить великие картины, забирая взамен любимых женщин, натурщиц и время. Молодой простодушный булочник с амбициями художника берется разгадать тайну загадочного Красовщика и многоликой Bleu, чтобы спасти возлюбленную. Среди бушующего Парижа конца девятнадцатого века он не один хочет раскрыть секрет Священной Сини - вместе с Люсьеном Лессаром в приключения пустится его лучший друг Анри Тулуз-Лотрек.

Это такая аннотация могла бы, наверное, быть. Но книгу написал Кристофер Мур.

Честное слово, дело не в том, что Священная Синь, она же Bleu, выражается фразами вроде: "Эти ебанаты целиком мажут себя синим. Говорю тебе, Говняпальчик, это наша публика. Они, блядь, нас полюбят как родных". И не совсем в том, что попытался донести Мур как в предисловии, так и в послесловии (да, есть то и другое, и в обоих присутствует этот тезис): мол, пора мне изгадить грязными пальцами своими еще и искусство, религии оказалось мало.

Картина просто встаёт перед глазами после "Шмяка" и теперь "Сини", как Мур охватывает разумом все знания о христианстве и искусстве соответственно и ебошит кулаком по столу: "Не верю!" Чтобы не выражался никто после марафона с алкоголем, борделями и возможным сифилисом изысканными выражениями "Ох, ну ебать-и-красить!" - не верю. Неживые они тогда. И не смеются, никто не смеется, все заливают абсентом, блядь, горе свое, тлен, как будто молодыми никогда не были даже те, кто в романе молодой. Не Париж импрессионистов, а кладбище унылое, ни одного живого человека. А стоит им в перерывах между борделями (да и в них тоже) проматериться как следует и посмеяться, часто причем заразительно, часто перед лицом опасности, как их сразу живыми видишь. Пусть даже обстоятельства - убийства, провалы во времени, перевоплощения - реалистичными не назовешь.

Что Мур не обдолбанный идиот, понятно становится сразу в общем, а проникновенным послесловием о значении пост- и просто импрессионистов для него даже разжевывается, если кто медленный. Что святого для него ничего нет - ну тут спорно. С одной стороны, кажется, что нет, и это неплохо, с другой - те же оба Ван Гога посреди шумного бала грустны и вежливы, они и еще вымирающие первые импрессионисты - все же более священные коровы для автора.

Это фанфики иногда поэтому легче писать, чем свои миры создавать: с правилами игры и персонажами читатель уже знаком и имеет свои предпочтения, надо не уйти далеко от имеющегося образа, но при этом раскрыть другие его стороны. Муру так же лучше удаётся писать о людях и обстоятельствах, давно всем знакомых,чем о населении небольшого калифорнийского городка, на который, по-хорошему, всем насрать по сравнению с Тулуз-Лотреком, Ван Гогом и Этьеном, осликом в канотье.

Читать полностью
kvadratic
kvadratic
Оценка:
18

В этой книге есть мерзкий маленький человечек, который проводит жуткие ритуалы над телами красивых девушек, добывая из них краску с волшебными свойствами; таинственное существо, являющееся к художникам в образе их идеальных возлюбленных; порядочное количество загадочных смертей. В общем, это мрачный мистический триллер. Тогда почему я ржала непотребным образом все время, пока читала? (Нет, совершенно точно не от слова "елда" и его 101 производного, которые скорее заслуга переводчика, не автора).

Тут речь идет о художниках вообще и в частности об импрессионистах, тусовавшихся в районе Монмартра в конце 19 века. Гоген, Ренуар, ван Гог, Мане, Моне и многие другие сталкиваются с самой настоящей музой - и не все выживают после этого. В этой компании крутится Люсьен Лессар, булочник и художник (вроде не существовавший на самом деле), и ему предстоит узнать страшную тайну, найти истинную любовь, все как
полагается главному герою. Еще герою полагается Друг-Раздолбай, и это у нас Анри Тулуз-Лотрек, коротышка, граф, алкоголик, друг проституток и возмутитель спокойствия. Вот благодаря этому товарищу (среди прочего) триллер превращается в форменный цирк. Знаете, если реальный Т.-Л. отжигал хотя бы вполовину так, как его книжный двойник, то я срочно иду читать все его биографии, которые найду. Сравниться с ним может только маман Лессар, но про нее биографий не написано,эх.

Также в программе балагана: муза-матерщинница, осел в канотье, пугливые горничные, сифилис как орудие убийства, полинезийская нимфетка, отрезанное ухо, чуть-чуть стимпанка, воинственные пикты, пирожки с крысятиной. Но, совершенно странным образом, при этом роман оказывается душевным, горько-сладким, искренним повествованием о страсти, которая стоит жизни. Об искусстве, которое - самая сильная страсть. О красоте в глазах смотрящего. О красоте, которая любовь. И о елде, чего уж.

PS Очень рекомендуется: гайд (за ссылку спасибо draakul ) и еще арт-гид.

Читать полностью
Anthropos
Anthropos
Оценка:
11

Вы когда-нибудь задумывались, о чем думает смотритель в зале большого художественного музея? Любит ли он живопись? Какое мнение имеет о картинах, за которыми присматривает? Может ли с первого взгляда отличить ценителя от праздного туриста, посещающего музей «для галочки»?
Представьте, зал Музея Винсента Ван Гога в Амстердаме. На стене картина – «Пшеничное поле с воронами». Тысячи туристов ежедневно проходят мимо холста. У кого-то в глазах вспыхивает узнавание, у кого-то восхищение, кто-то остается равнодушным. Однажды приходит Кристофер Мур, пристально вглядывается в оттенки синего неба. Говорит: «*нецензурно*, надо написать об этом книгу, *нецензурно*».
И ведь пишет роман о синем цвете. Очень провокационный, с большим количеством обнаженной натуры, с проститутками, борделями, сифилисом. Роман, в котором все художники-импрессионисты много пьют, занимаются сексом с кем попало и бранятся, как портовые грузчики. И в то же время книга остается произведением об искусстве. О том, что вдохновляет писать шедевры, как дорого они обходятся создателям, какую цену платят порой за вдохновение, за возможность прикоснуться к музе. Книга о том, что лежит в основе художественности.
Благодаря существованию книги, становится неизбежным тот момент, когда наш музейный смотритель в амстердамском музее в очередной раз всмотрится в посетителей и увидит голубоглазую музу в мини-юбке рядом с художником. И тут же поймет: это она, Sacre Bleu. Сомнений быть не может. На Ван Гоге развитие живописи не остановилось.

Читать полностью
Лучшая цитата
В каждой картине таинственным образом заключена целая жизнь, целая жизнь со многими муками, сомнениями, часами вдохновения и света.
Василий Кандинский,
«О духовном в искусстве»
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление