Отзывы на книгу «Картина мира»

5 отзывов
platinavi
Оценил книгу

Мне вообще не понравилось, возможно тут сыграли завышенные ожидания, но они ориентировались исключительно на высокую оценку книги, а к сюжету я была готова любому. Очень не люблю когда повествование скачет по временам и лицам, это всегда сбивает меня с толку, особенно когда читаешь книгу не за раз, а в течение недели по чуть-чуть, я просто теряюсь. Сбивчатое повествование, наверное, подкосило меня больше всего, да и сами персонажи не вызвали никаких чувств, мне не хотелось сопереживать, проникаться, просто верить в эту историю. То что касается художника очень искусственно пришито к нити повествования и очень куце. История героев скучная, местами банальная и очевидная, не берущая за душу.

Pomponiya
Оценил книгу

Я хмурюсь. Я читаю эту книгу в метро и хмурюсь, читаю дома, пока разогреваю ужин и читаю в свете ночной лампы...хмурясь и хмурясь. Кажется, сильнее хмуриться просто невозможно.

А дело в главной героине и её поступках. В её, как мне кажется, преувеличенной пессимизме по отношению к себе и к своему будущему.
Я читаю, и мне кажется, что она совершает одну ошибку за другой, капризничает и боится не к месту, отрекается от возможности всё исправить, грубит родным, обижается на друзей, считает, что все испытывают к ней только жалость и видят лишь калеку, брошенку, одиночку....

В книге повествование скачет от дней, когда юный художник Эндрю Уайет приезжает на лето в Кушинг и завороженный местной природой, жизнью, а главное одиноким старым домом Олсонов и её хозяйкой - Кристиной. К дням из её прошлого, которые постепенно раскрывают и её историю и историю дома.

Кристина -калека. С детства ей трудно даются шаги, лестницы, собирание яиц, шитьё. Руки трясутся, ноги спотыкаются. Она всё время рвёт платья, проливает на себя напитки, каждая готовка оставляет на её истощённых руках ожоги.

И вот нас переносит в её детство, когда бабушка рассказывала про истории родных-моряков, про то как папа-швед застрял у местных берегов во льдах и встретил кристинину маму.

Эндрю каждый день из года в год на верхних этажах рисует и рисует мир вокруг себя, мир этого дома, где каждая дверь, каждая ракушка - это целая история. Он говорит Кристине, что хочет прочувствовать суть, истину вещей, показать ощущения и чувства, что в них скрыты.

А Кристина из-за дня в день проходит один и тот же маршрут окно - плита-кровать. Каталку она с ненавистью отвергает и если надо ползёт, скребёт, тащит себя в поле, к подруге, в сарай...
Они живут с братом Алом вдвоём.
И вот он то как раз меня поразил. Он принимал судьбу стойко и спокойно, Кристина разрушила его возможную судьбу (и это тоже меня дико злило в ней и я хмурилась), он отказался от своей мечты и остался с ней.

Она часто ведёт себя как эгоистка, упрямится в, как мне думается, в совсем не нужных моментах. Из-за минутного страха отказывается лечиться в детстве. А не откажись, возможно бы всё было не так! Когда ей приезжают помогать, когда рождается её племянник, её переполняет обида на весь мир, что у неё то нет детей, что вот они ходят на танцы и женятся. Не может радоваться за брата, не может радоваться за подругу.
И я хмурюсь, совершенно не понимая этого. если у тебя в жизни случилась такая беда, если у тебя есть недуг, болезнь, зачем же превращать свою жизнь в медленное тление? Почему не порадоваться пикнику, где играют твои племянники, не дать брату построить свою судьбу? Почему? Почему Почему? Задаю себе я эти вопросы.

Книга очень сильно меня затронула, отчасти потому, что мне самой в жизни пришлось нести бремя недуга. И если бы я так быстро сдавалась и так много злилась, то я бы не стала тем, кто я есть.

Злило в Кристине даже не отказ от помощи, а упрямство. Давай я довезу тебя на машине? НЕТ! Я поползу!
"Кристина гордая, сильная, как Америка, живучая и упрямая" из главы в главу идёт посыл из книги.
К месту ли такое упрямство? Не делает ли такая гордость ещё хуже своему хозяину? Это интересный вопрос.

С другой стороны, поспорить сложно с тем, что книга о выносливости и превозмогании трудности и суровой жизни на ферме. Кристина молодец, что сама умудрялась готовить и шить, вести хозяйство и ухаживать за больными матерью и отцом. Но насколько было б легче, если бы не всё тоже пресловутое упрямство?

Язык, которым написано произведение красивый. И хрустальные звёзды, и трескучий воздух и всё так прекрасно ощущается. И суровость и морской ветер, и жёсткие травы. Почти как на картинах Уайета.

В самом конце мне очень понравились послесловие от автора, где она рассказывает о том, как в детстве ей подарили картинку с изображением "Мира Кристины" (а это картина с обложки) и как она фантазировала, что же это за загадочная девушка. Основа книги: семья Олсонов, история с ведьмами, Кристина, её брат, мама и папа, художник Эндрю и его дети - всё это правда и настоящая история. Автор только придала красок и немного художественного вымысла, но в целом, почувствовалось всё это сильно.

А вот и те самые картины, что рисовал Эндрю Уайет, вдохновляясь своей музой - Кристиной (а она таковой являлась для него почти 30 лет) и её домом. Её миром. Миром Кристины.

Кристина:

Вид с крыши дома Кристины:

Занавески Маммеи (бабушки Кристины), что каждый день развеваются на морском ветру десятилетиями и истончились почти до состояния паутинки:

Та самая синяя дверь Кристины, а слева дверь её брата - Ала.

"Ты как-то сказала мне, что видишь себя девочкой.... Такую я тебя и изобразил. Я хотел показать, что поле, будто волна, как целая огромная планета. А ты в центре. Ты и тянешься к дому, но в тоже время и боишься. волосы жёсткие как трава, руки впиваются в землю, розовое платье выбелено, как кости, выжженные на солнце... Часть, но целое."

Toccata
Оценил книгу

Какие умницы - Эндрю Уайет и Кристина Бейкер Клайн! Какую душу они разглядели за маской почти недвижимой, молчаливой, провинциальной и пожилой женщины, какие создали образы! Посмотрите на развернутую обложку - каким развернутым кажется "Мир Кристины", каким безграничным, какая устремленность в позе женщины! А ведь муза Уайета Кристина Олсон на момент написания картины уже совсем не могла стоять на ногах. Знакомство Кристины с картиной у Бейкер Клайн - это, пожалуй, самый трогательный момент во всей книге: ее наконец поняли, и она это приняла.

Как многие люди с ограниченными возможностями, Кристина не любит жалости к себе. В общем-то, ей и расслабиться-то было некогда и было некогда себя жалеть: большая ферма требует заботы, а скидок ей делают мало. С восхитительным стоицизмом наша героиня сносит все: нагрузки по домашнему хозяйству, жалостливые и любопытные взгляды немногих соседей, невозможность продолжения учебы (а девочка была одарена) и отсутствие (почти) личной жизни. С годами Кристина становится той самой пресловутой старой девой с кошками и томиком тоже затворницы Эмили Дикинсон.

Но я не жалела. Я восхищалась. Ее мудростью и стойкостью, ее владением собой - собой внутренней, да и внешней тоже, насколько то было возможно на шатких ногах!.. Восхищалась ее созерцательностью - способностью с приязнью наблюдать из года в год смену сезонов, тепло и холод, новые выводки животных, пробегающие вдали. Тон повествования от первого лица вышел соответствующим - точным, размеренным, честным. От книги было сложно оторваться, хотя она и лишена лихих сюжетных поворотов. Кажется, в ней мало сцен с участием Уайета, но его много, очень много - ненаписанного и непишущего.

Kelderek
Оценил книгу

« - …Можно долго-долго жить в раковине, где родился. Но однажды она делается тесной.
- И что дальше?
- Ну, дальше, чтобы жить, придется найти раковину покрупней.
- А если она слишком тесная, а ты все равно хочешь в ней жить?
Бабушка вздыхает.
- Божечки, дитя, ну и вопрос. Думаю либо нужно набраться храбрости и найти новый дом, либо жить внутри сломанной раковины».
Этот диалог между бабушкой Маммеей и юной Кристиной - сердцевина всей книги Клайн, которая рассказывает не столько об Эндрю Уайете и Кристине Олсон, сколько о двух перспективах, открывающихся в жизни каждого: перебираться в новую раковину, отправляться в дальние страны, или навсегда остаться здесь, дома.
Вечный выбор, о котором столько всего понаписано в литературе.
Что если бы Билли Бонс не появился на пороге трактира «Адмирал Бенбоу», и Джим Хокинс не уплыл бы на «Испаньоле» к Острову Сокровищ, а остался бы здесь, на берегу?
«Картина мира» Кристины Бейкер Клайн – история другой жизни Джима Хокинса. Да это девочка, да у нее проблемы с ногами. Но она такая же вострая и смышленая, любит море, старые песни и истории о морях, пиратах и сокровищах.
Велик соблазн приписать «Картину мира» к книгам, рассказывающим о ветшании традиции. Ну да, перед нами история гибели рода, печальный исход семейства отважных мореплавателей и грозных судей. Вместо людей – привидения, призраки. И болезнь Кристины как метафора гибельности всякой остановки в пути. Ты – человек, и поэтому должен скитаться по миру в поисках приключений и новой земли.
Присутствует в книге и мотив неумолимого бега времени. Таинственный загадочный мир детства по мере взросления становится обыденным и скучным, глупым и наивным, плоским. Вместо пещер с сокровищами – покосившийся дом, заросшее поле и заваливающийся забор. Вместо странствий и скитаний – рутинный изнурительный труд. Конец детства. Здравствуй, взрослая жизнь. Времена несутся вскачь, а здесь все то же поле и те же постройки. Некогда огромный мир остается за рамками небольшой привычной картины. Он - лишнее, избыточное, а потому, если говорить точнее, несбыточное. Дальние страны становятся истлевшей со временем легендой. Мир глух. Он живет где-то там по своим законам. Отчего бы и тебе не перестать что-то в нем выслушивать?
Мечты умирают. Это горько. Но в этом есть что-то стоическое. Пелена спадает с глаз и ты крепко держишься за то что у тебя будет всегда: старый дом, большое поле, соседи, с которыми бегал когда-то голоштанным к морю.
В детстве мечталось о большом. Теперь видишь как безгранично малое. Раньше влекло яркое. Теперь понимаешь, что краски тускнеют и выцветают. Начинаешь ценить блеклость собственной судьбы, смесь горечи несбывшегося и терпкости состоявшегося («временами – прибежище, временами - тюрьма»).
И все же есть нечто общее между моряком и фермером. «Жить на ферме означает вечно воевать со стихиями. Приходится выстаивать против неукротимой природы, усмирять хаос».
Все не так как мечтал. Но это твоя жизнь. Смешение чувств лишь придает ей объема и подлинности. Сломанная раковина. Кто-то должен жить в ней, кто-то может жить только в ней. Если все поразъедутся, то что останется другим?
«Картина мира» поэтому еще роман о другом пути, отличном от воспетого литературой:

В сокрытом строе мирозданья,
В безвестности его путей
Есть горький подвиг ожиданья,
Что подвига борьбы трудней...
Без дум, без снов, без слез и смуты,
Как бы в плену у стен глухих,
Какая боль считать минуты
И мерить веком краткий миг...
Так, точно на меже осенней,
Не шепчет ветер в камыше,
И лишь стоят немые тени
В изнемогающей душе...

Поэтому «Картина мира» - своего рода эстетическая полемика, манифест малой темы и рассказов о безвестном бытии. Блестящие побрякушки романтического авантюризма и незрелой эпики проигрывают в глубине неброскому месту, откуда все начиналось, земле, к которой все когда-нибудь вернутся, обыденности, сквозь которую проглядывает нечто безвременное и надмирное. «Бухта удобная», отозвался в свое время Билли Бонс об «Адмирале Бенбоу» и окрестностях. Стивенсон как-то не стал распространяться в чем конкретно в чем состояло это удобство помимо безлюдности. Но теперь я знаю, как выглядят окрестности трактира, который покинул юный Джим Хокинс. Они изображены на картине Уайета «Мир Кристины». Теперь я знаю, как сложилась другая жизнь Джима Хокинса. О ней написан роман Кристины Бейкер Клайн «Картина мира».

kassiopeya007
Оценил книгу

Удивительный роман Кристины Бейкер Клайн похож на картину. Вырисовывая детали двадцатилетней дружбы выдающегося художника XX века Эндрю Уайета и его музы Кристины Олсон, Клайн создает выдуманную историю, основанную на реальных фактах. «Картина мира», конечно, не совсем об Уайете, роман целиком и полностью посвящен удивительной Кристине, чей необычный образ на картине «Мир Кристины» — девушка в розовом платье, расположенная спиной к зрителям, сидящая на выжженной траве на фоне старого дома, скрюченные руки, развивающиеся волосы, странная поза, — прославил художника.

Именно репродукция «Мир Кристины», попавшая к Клайн еще в детстве, вдохновила ее на написание романа. Завороженная загадочным сюжетом картины, Клайн сочинила в юности о необычной девушке множество историй, пока наконец не пришла к изучению ее биографии и не решилась написать свою (на этот раз художественную) о храброй, умной и сильной Кристине.

Роман имеет две временные линии: 1939-1948 года, когда произошло знакомство юного 22-летнего Уайета с замкнутой таинственной женщиной, вдвое старше его, и началась дружба этих, казалось бы, столь разных людей; и время до Уайета, 1896-1938 года — детство, юность, взросление Кристины, ее первая влюбленность, потеря близких, любимой Маммеи (бабушки), мечтающей вновь путешествовать, родителей, так до конца не понявших Кристину, братьев, женившихся и переехавших из отчего дома Хэторнов-Олсонов, что располагается не холме близ океана в Кушинге, штат Мэн.

Истории из разных времен перетекают одна в другую. Клайн создает удивительное сюжетное полотно, по цветовой гамме напоминающее картины Уайета: приглушенные тона, детали-метафоры, всплывающие то тут, то там — скат, раковина-камея, Поцелуйная Бухта, ставшая последним пристанищем для инвалидной коляски, отринутой Кристиной. Каждая деталь картины «Мир Кристины» оживает: розовое платье, напоминающее нежный чуть блестящий оттенок внутренней поверхности раковины; таинственный семейный дом с жителями-призраками, пришедшими в Кушинг из Сэлема, дом-пристанище и одновременно дом-тюрьма; образ девушки, навсегда оставшейся юной.

У Кристины Олсон с детства развилась болезнь, в результате которой ей было тяжело передвигаться, ноги не слушались, она часто падала. Не раз и не два в романе встретятся эпизоды с тяжелым передвижением Кристины, описание ее чувств, ее неуклюжести, взглядов со стороны точно позволят читателю понять всю тяжесть ее положения, которое с каждым годом только ухудшалось.

Когда Кристина встретила Уайета, ее нижняя часть тела была почти парализована, пальцы рук уже не слушались, не могли справиться с выкройкой платья. Но Кристина никогда не сдавалась: в детстве она сбежала от врача, в результате чего родители наказали ей больше не жаловаться на свое положение. С тех пор не только ни одного слова о боли суставов (только мысль), но ни одной просьбы о помощи нельзя было услышать от этой волевой девушки. Всю жизнь она работала по хозяйству на равных, готовила, стирала, сушила белье, помогала родителям, шила одежду трем братьям. А когда было совсем трудно передвигаться, помогала себе локтями, упираясь ими в стены при подъеме на второй этаж, зачерпывая ими землю при передвижении по полю. Инвалидную коляску она предпочла уничтожить. Не хотела зависеть ни от кого и ни от чего. И в итоге дала слабину, боясь потерять последнего брата, отчаянно желая привязать его к себе, к дому, оставить в вечных холостяках.

Родители отобрали у Кристины не только голос жалости, но и возможность получить образование, тем самым закрыв ей путь в мир, оставив ее навечно привязанной к родовому дому. А она была лучшей в школе, лелеяла надежды на лучшую жизнь в большом городе, который оказался в итоге не приспособлен для ее ног.

Вся жизнь Кристины представляет собой размеренное существование. В какой-то момент кажется, что в ней нет никакой цели, нет смысла. Если бы не неожиданная встреча, с которой начинается роман. Между Кристиной и Уайетом так мало слов, но так много понимания. Клайн удается показать это с помощью нескольких штрихов — подчеркнутая хромота Уайета, его жизнь-созерцание, углубление в детали, дабы постигнуть суть вещи, чтобы воссоздать ее с помощью красок. Поле на картине «Мир Кристины» Уайет рисовал пять месяцев — почти полгода только травинка к травинке.

«Картина мира» — красивейшая романтическая история о великой дружбе, которая нечто большее, чем просто общение двух людей. Этот текст — это молчание вдвоем, длительная тишина, за которой вдруг раздается точное слово, жест, взгляд, улыбка, мазок кистью — прикосновение момента, который суть сама вечность.