– Парни из новой эскадрильи. Морские волки. Вертолетная поддержка ВМС. Флоту нужны были вертолетчики, и в прошлом году они отобрали нескольких добровольцев, которые умели управлять самолетом, обучили их и посадили на вертушки. Может, они выглядят высокомерно, может, одеты и подстрижены не по уставу, но они очень нам помогают. Даже в свои свободные часы вывозят множество раненых. Ты вызываешь Морских волков, и если они не сражаются с чарли, то тут же прилетают. – Джейми на секунду замолчал, а затем добавил: – Я думал о тебе, Макграт.

Теперь его голос звучал как у молодого, неопытного врача. Как у человека, над которым она могла посмеяться.

– Правда?

– Ты слишком долго пряталась.

– Пряталась?

– В неврологии. Твои подружки Этель и Барб сказали, что ты готова двигаться дальше.

– Вот как?

– Капитан Смит сказал, что ты проделала поразительную работу. Он еще не видел, чтобы кто-то так быстро все схватывал.

Фрэнки не знала, что ответить. Капитан Смит ничего подобного ей не говорил.

– А еще он сказал, ты умеешь сострадать, но это я и сам знаю.

– Ну…

– Это я к чему. Ты приехала в этот ад, чтобы менять повязки или спасать жизни?

– Думаю, вы не правы, сэр.

– Джейми,– сказал он.– Ради бога, Макграт. Джейми.

– Что ж. Джейми, думаю, ты не прав. Условно-патогенная инфекция может…

– Переходи в операционное отделение, будешь работать со мной. Пэтти Перкинс скоро уедет. Мне нужна хорошая медсестра на замену.

– Я не подойду, – сказала она. – Возьми Сару из ожогового.

– Мне нужна ты, Макграт.

В этой фразе она услышала больше тепла, чем следует, и насторожилась.

– Если это способ со мной переспать…

Он слегка улыбнулся:

– О, я бы с удовольствием с тобой переспал, Макграт, но я имел в виду не это.

– Я не подойду, правда.

– Подойдешь, я тебя подготовлю. Слово скаута.

– Ты был скаутом?

– Конечно, нет. Я все еще не понимаю, как здесь оказался. Куча долгов и военных историй – наверное, это все они. Мой отец сказал, что я дурак. Но я здесь и пробуду здесь еще семь месяцев. И мне нужна охрененная медсестра.

Фрэнки это все пугало: МАСПОТ, возможные неудачи, близость к Джейми. Прошло уже почти два месяца, и, плохо это или хорошо, но время летело быстро. В неврологии она научилась всему, чему могла. Если она и правда хочет стать хорошей медсестрой, пора двигаться дальше.

– Хорошо, капитан Каллахан. Я попрошу перевести меня в хирургию.

– Отлично.

Кажется, он был очень собой доволен. Этот блеск в глазах наверняка соблазнил множество женщин. Фрэнки не собиралась поддаваться, но правда была в том, что ее тянуло к нему. И она была совершенно уверена, что он это понимал.

В первый день работы в хирургии Фрэнки остановилась перед входом, глубоко вдохнула и вошла в ангар.

Хаос.

Яркий свет, громкая музыка, врачи, санитары, медсестры, раздающие указания, крики раненых. Она увидела Джейми в маске и заляпанном кровью халате, он шел прямо к ней. Кровь была везде: на стенах, на полу, на лицах. Брызги, капли, лужи крови.

– Макграт, в сторону, – выкрикнула Пэтти Перкинс в окровавленной форме и оттолкнула ее.

Фрэнки споткнулась и ударилась о стену. Два санитара внесли раненого в операционную. На носилках сидел солдат, совсем еще мальчик.

– Где мои ноги? – кричал он.

– Дыши, Макграт, – сказал Джейми, легонько коснувшись локтем ее плеча. Она посмотрела в его усталые глаза.

Мимо проехала каталка, на ней лежал мужчина с кишками наружу. Барб бежала рядом.

– Поступил из предоперационной.

Фрэнки смотрела на кровавый след, тянувшийся за каталкой. К горлу подступила тошнота.

– Ладно, Макграт. Ты же знаешь, что такое ПНШ, да? – спросил Джейми.

Она не могла вспомнить.

– Макграт. Соберись.

Она знала, конечно же, знала. Она занималась этим неделями.

– Позднее наложение швов. Грязные раны сначала нужно промыть. Швы накладываются позже, чтобы предотвратить заражение.

– Правильно. Пойдем со мной.

Фрэнки пошла вперед и тут поняла, что Джейми буквально дышит ей в спину. Он подвел ее к парню на каталке.

– Нужно удалить инородные тела и промыть рану. Это осколочное ранение. Чтобы остановить кровотечение, надо убрать металлические фрагменты и омертвевшие участки кожи. А затем промыть рану физраствором. Из больших отверстий сделаем поменьше. Поможешь мне?

Она замотала головой.

Он повернулся к ней и тихо сказал:

– Посмотри на меня.

Она медленно выдохнула и подняла глаза.

– Не бойся, Макграт. Ты сможешь.

Не бойся.

– Да. Хорошо. Конечно, смогу, – соврала она.

Следующие шесть часов двери шестого отделения почти не закрывались, санитары бесконечно заносили раненых из предоперационной. Они называли это наплывом.

Фрэнки стояла перед хирургическим столом напротив Джейми, они оба были в шапочках, масках и белых халатах. На столе лежал молодой сержант с огнестрельным ранением груди. Справа от Фрэнки находился лоток с хирургическими инструментами.

– Зажим, – сказал Джейми. Подождал пару секунд, дал ей время и добавил: – Рядом с расширителем. Видишь?

Фрэнки кивнула, взяла зажим и передала ему. Она завороженно наблюдала, как он оперирует, зашивает вену у мужчины в груди.

– Зажим Аллена. – Он взял у нее зажим и вернулся к работе.

К двадцати двум ноль-ноль Фрэнки еле держалась на ногах, вся одежда была в крови.

– Готово, – наконец сказал Джейми, отходя от стола.

– Это был последний, – сказала Барб и сделала радио погромче, пел Ван Моррисон. Подпевая, она подошла к Фрэнки и Джейми. – Как справилась моя девочка? – пропела она вместе с Моррисоном, обращаясь к Джейми.

Он взглянул на Фрэнки.

– Она была великолепна.

– Я же говорила, что все получится. – Барб шлепнула Фрэнки по бедру.

К ним подошла Пэтти.

– Отличная работа, Фрэнки. Ты станешь настоящей звездой. – Она обняла Барб: – Ну что, в клуб?

Барб сняла маску.

– Ты заслужила. Увидимся там, Фрэнки?

Фрэнки так устала, что едва могла кивнуть.

Барб и Пэтти в обнимку направились к выходу.

Джейми стянул медицинскую шапочку и позвал санитара, чтобы тот доставил пациента в послеоперационное отделение. Когда каталку отвезли, Джейми и Фрэнки остались совсем одни.

– Все хорошо? – спросил он, пристально глядя на нее.

Она знала: ему не все равно, что она чувствует после сегодняшнего дня.

– Мне еще многому нужно научиться, – сказала она и улыбнулась. – Но да, все отлично.

– Кто-то сможет вернуться домой к семье благодаря нам. И это самая большая награда. – Он подошел ближе. – Пойдем, я куплю тебе выпить.

– На самом деле я почти не пью.

– Тогда можешь угостить меня.

Они сняли грязные халаты, Джейми взял ее за руку, и они направились в клуб.

Всю дорогу Фрэнки шла, прижавшись к нему. Серьезных отношений у нее никогда не было, и она еще ни с кем не спала. В обычной жизни для нее было очень важно оставаться хорошей девушкой, чтобы родители могли ею гордиться, но тот ужас, который она видела здесь каждый день, заставил усомниться, что правила приличия вообще имеют какую-то ценность.

В офицерском клубе, как всегда, было полно людей, уставших и помятых после «наплыва». Они наконец закончили работу и хотели развеяться. Этель сидела одна и курила. Барб медленно двигалась под музыку в обнимку с каким-то парнем. Казалось, они скорее поддерживают друг друга, чтобы не упасть, чем танцуют. В углу кто-то бренчал на укулеле.

Джейми подвел Фрэнки к столику Этель и принес ей стул. Фрэнки устало села. Джейми отправился за напитками.

– Ну как? – спросила Этель, протягивая Фрэнки сигарету.

– Я никого не убила. – Фрэнки прикурила от сигареты Этель.

– Черт, Фрэнк, это отличный первый день в хирургии. – Она вздохнула. – В приемном покое был настоящий кошмар. Чарли всерьез взялись за наших парней. На ожидании ни одного выжившего.

Какое-то время девушки держались за руки, утешая друг друга. Затем Этель встала:

– Сегодня я не в настроении. Пойду в барак, посижу в тишине, может, напишу письмо отцу. А ты?

Фрэнки взглянула на Джейми, который возвращался с напитками.

– Но Джейми…

– Женат.

Фрэнки подняла глаза на Этель:

– Женат? Как? Он не говорил…

Этель взяла ее за плечо:

– Будь осторожна, Фрэнк. Не всем можно верить. Сомнительная репутация тебе ни к нему. Я обычная пай-девочка и, может, сама многого не понимаю, но кое-что знаю точно. Хорошенько подумай, прежде чем с кем-нибудь переспать.

Фрэнки смотрела Этель вслед.

Через минуту рядом приземлился Джейми, протянул ей банку цитрусовой газировки.

– Я взял тебе это, но настоятельно рекомендую виски.

– Правда? – Она сделала глоток теплой газировки.

– В Сайгоне есть один отель, называется «Каравелла», – сказал он. – Там на крыше отличный бар. Тебе бы понравилось. Мягкие постели. Чистые простыни.

Фрэнки повернулась к нему:

– Знаешь, женатые мужчины обычно носят кольцо.

Его улыбка исчезла.

– Макграт…

– Когда ты собирался мне сказать?

– Я думал, ты знаешь. Все знают.

– Как зовут твою жену?

– Сара. – Он вздохнул.

– У вас есть дети?

– Сын, – сказал он после короткой паузы. – Дэви.

Фрэнки прикрыла глаза.

– Есть фотография?

Он достал бумажник и вытащил фотографию высокой худощавой женщины с пышной прической, на руках она держала белокурого круглолицего мальчика с пухлыми ручками и ножками.

Джейми убрал фотографию. Между ними повисло молчание – тишина, пропитанная разочарованием Фрэнки.

– Это… ничего не меняет… для нас. Здесь.

– Ты обманул меня, – сказала она.

– Я…

– Не рассказывай мне сказок, Джейми. Прояви ко мне хоть немного уважения, пожалуйста. Я старомодна. Я верю в любовь и честность. Клятвы для меня кое-что значат. – Она залпом выпила газировку, та обожгла горло. Затем встала. – Доброй ночи.

– Не убегай, Макграт. Я буду джентльменом. Даю слово скаута.

– Кажется, мы уже выяснили, что скаутом ты никогда не был.

– Да, – сказал он. – Но сегодня мне не помешал бы друг.

Она знала это чувство. Она все думала о том, что фотография ребенка стерла улыбку с его лица, расстроила окончательно. Фрэнки медленно села рядом. И все-таки он ей нравился – возможно, даже слишком. А еще этим вечером ей самой не помешал бы друг.

– Сколько вы женаты?

– Четыре года. – Он смотрел в бокал с напитком. – Но…

– Но что? – Вопрос вырвался до того, как она успела подумать. Они были далеко от дома, в таком хрупком, одиноком мире.

– Сара забеременела после нашего первого секса. На вечеринке в общежитии. Это был ее выпускной год. Я учился в медицинском. Никто из нас не думал о женитьбе.

– И…

– Я хороший парень, Макграт.

Она смотрела на него, чувствуя странное опустошение. У них не было даже шанса.

– А я хорошая девушка.

– Знаю.

Снова повисло молчание.

– Сара, наверное, святая, раз выносит твою кислую мину. – Фрэнки натянуто улыбнулась.

– О, так и есть, Макграт. – Он грустно посмотрел на нее. – Так и есть.

16 мая 1967 г.

Дорогие мама и папа,

Я теперь операционная медсестра.

Мне никогда еще так сильно не хотелось в чем-то преуспеть.

Как же прекрасно любить то, чем занимаешься.

Природа здесь потрясающая. Вода удивительно бирюзовая, а такую буйную растительность я прежде не встречала. Начался сезон дождей, но яркое солнце еще появляется на небе. Неудивительно, что все вокруг такое зеленое.

Я сделала кучу фотографий, не терпится вам их показать. Тогда вы все сами поймете.

Как дела в обычной жизни?

С любовью,

Ф.

P. S. Пожалуйста, пришлите мне крем для рук, бальзам для волос и духи. А еще новый медальон со святым Христофором.

31 мая 1967 г.

Дорогая Фрэнсис Грэйс,

Я постоянно о тебе думаю. Каждое воскресенье я ставлю за тебя свечку, папа иногда сидит в твоем «жуке», кладет руки на руль и просто смотрит перед собой. О чем он думает, остается только гадать.

Мы живем в странном мире. Изменчивом и смутном. Мы – американцы – разучились говорить друг с другом, разногласия кажутся непреодолимыми.

Думаю, это замечательно – любить то, чем занимаешься. Слишком многие женщины моего поколения этим пренебрегали.

С любовью,

мама