Книга или автор
Козлиная песнь (сборник)

Козлиная песнь (сборник)

Бесплатно
Козлиная песнь (сборник)
4,1
9 читателей оценили
536 печ. страниц
2008 год
12+
Оцените книгу

О книге

«Константин Константинович Вагинов был один из самых умных, добрых и благородных людей, которых я встречал в своей жизни. И возможно, один из самых даровитых», – вспоминал Николай Чуковский.

Писатель, стоящий особняком в русской литературной среде 20-х годов ХХ века, не боялся обособленности: внутреннее пространство и воображаемый мир были для него важнее внешнего признания и атрибутов успешной жизни.

Константин Вагинов (Вагенгейм) умер в возрасте 35 лет. После смерти писателя, в годы советской власти, его произведения не переиздавались. Первые публикации появились только в 1989 году.

В этой книге впервые публикуется как проза, так и поэтическое наследие К. Вагинова.

Читайте онлайн полную версию книги «Козлиная песнь (сборник)» автора Константина Вагинова на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Козлиная песнь (сборник)» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 2008

Год издания: 2008

ISBN (EAN): 9785699228591

Объем: 966.1 тыс. знаков

  1. marina_moynihan
    marina_moynihan
    Оценил книгу

    Об этой книге можно сказать теми же словами, какими автор описывает петербургскую улицу: «журчащая, стрекочущая, напевающая, покрикивающая, позванивающая, поблескивающая, поигрывающая». А узнала я о ней на волне увлечения аутсайдерами русской литературы — «Козлиная песнь» была изъята из печати на без малого шестьдесят лет. И немудрено: главные действующие лица — загнивающая поэтическая тусовка, Арлекины и Коломбины, мнящие себя античными богами и погоняемые новой властью. Из бывших декаденди сыплется песок. Все боятся сифилиса, но стихи сочиняют исключительно о сифилисе. Пронзительная, с сумасшедшинкой манера изложения напоминает о двух самых загадочных романах «о пришествии» — название первого, повествующего о рейдерском захвате Сатаной квартиры на Садовой, даже не нужно озвучивать; второй — это «Сожженный роман / Запись неистребимая» Голосовкера, к сожалению, действительно сожженный и полностью не восстановленный. Причем темы сумасшествия у Вагинова проступают даже болезненнее и отчетливее; напусти он в сюжет нимф, оберни все в вакхический реализм — иметь бы роману статус культового и эпохального. Но лишь однажды является в «Песни» потустороннее создание, потусторонний город, и являются не из глубины веков, а из инфантильных фантазий всё той же поэтической тусовки.

    Бахтин (который, кстати, становится в ряд к Хайдеггеру, Кундере и Кортасару — всем, в чьих фамилиях я долго по неведению ставила ударение не на тот слог) называл Вагинова (внимание, Вáгинов!) «карнавальным писателем». Наверное, у меня «Песнь» нашла аналогичный отклик, но более девичий: сопереживание скорбящим куклам и смертельно раненым марионеткам, такое себе эмпатическое выслушиванием рыдающего Пьерро («трагедия» переводится с греческого как «козлиная песнь»). Эти трогательные нотки, впрочем, не отменяют то мутное обещание чего-то неприятного, сквозящее даже в самых пасторальных моментах. Все равно что волшебный фонарь вместо сказок Перро показывает порнографические картинки из тех, что так бережно коллекционировал Костя Ротиков. А может, это всего лишь «трупом пахнет», как признается сам автор в предисловии («автор по профессии гробовщик... и любит он своих трупов»). Труп интеллигенции начала XX века выглядит возвышенно и комично. Видимо, придется столкнуться с ним еще не один раз — свое знакомство с Константином Вагиновым я намерена продолжить.

  2. majj-s
    majj-s
    Оценил книгу
    Они хотят обнять друг друга,
    Поговорить…
    Но вместо ласк – посмотрят тупо
    И ну грубить.

    Когда натыкалась где-нибудь на упоминание "Козлиной песни", всякий раз корила себя, что не выберу времени свести знакомство с писателем, о котором все, кто есть кто-то имеют мнение. Представлялся фолиант, изысканно сложный стилистически, с героями интеллектуалами, ведущими беседы на философские темы, неподъемные для профана, где чтобы только вникнуть в суть, пришлось бы читать Платона и Плотина (желательно в подлиннике). И совершенно ошибалась.

    Самый знаменитый роман Константина Вагинова объемом в сто семьдесят страниц, написан очень просто. Герои? Скорее персонажи. Несомненно живые, но странной полужизнью - не из плоти и крови, а словно бы призраки, облаченные плотью как пыльными истлевшими лохмотьями. Во все время чтения не покидало чувство, что находишься вместе с ними если и не в аду, так уж в чистилище. Поля асфоделей, куда солнце не заглядывает, где беспамятные души бесцельно влекутся, повинуясь минутной прихоти.

    Не лермонтовское "Богаты мы уже из колыбели ошибками отцов и поздним их умом, И жизнь уж нас томит, как дальний путь без цели...", там тугое и плотское проступает через позу пресыщенной умудренности. У Вагинова молодость, внешняя привлекательность, желания (которые правильнее было бы назвать вожделениями) вполне осязаемы.

    Но на всем налет тоскливой обреченной послежизни, где гурманство обратилось обжорством, умение наслаждаться тонкими винами пьянством, любовное горение - похотью и скучным блудом. А умение ценить и понимать красоту выродилось в лишенное смысла собирательство обрывков и обломков.

    Собственно, козлиная песнь и должна быть трагедией, таков буквальный перевод названия жанра, нет-нет, всего лишь потому, что призом в драматургических состязаниях бывало это благородное животное. Хотя Бахтин относит сочинения Вагинова к карнавальной, смеховой культуре. Сказать по правде, карнавальности, сюра, внезапно сменяющихся личин и масок, за которыми в четырех героях видишь одного - в романе предостаточно. Что до смеха, нужно обладать очень острым зрением, чтобы разглядеть его за усмешкой горькою обманутых надежд.

    Отчего-то все Лермонтов нейдет из ума. Наверно неслучайно, оба были талантливыми русскоязычными чужаками, жизнь обоих связана была с войной, которая никак не отразилась в их творчестве, тонкая чувствительность в сочетании с предельным цинизмом, умерли молодыми. Ни в коем случае не ставлю знака равенства между масштабами дарования, но какая-то глубинная связь все же есть.

    И нет, "Козлиная песнь" наименее мой из четырех вагиновских романов, тупиковый отнорок петербургского текста, "Трудах и днях Свистонова", "Гарпогониаде" и "Бомбочаде" нахожу больше привлекательного. Хотя это дело вкуса, конечно.

  3. Shishkodryomov
    Shishkodryomov
    Оценил книгу

    Вообще-то подобному высокопарному глумлению ничего и нельзя поставить, кроме как высшей отметины. Не написать про дешевый понт автора тоже бы было преступлением против собственной личности, но Вагинов сам о нем написал. Тот факт, что автор все это понимает, делает его еще более ценным. К тоже же, понт как таковой - вещь относительная. Одно дело, когда своею претенциозностью тычет всем в глаза толстый лысый брюзжащий америкоза, выдающий себя за русского писателя и совсем другое, когда сие еще только первоначальный опыт непосредственного юноши, попавшего ко всему прочему под колеса истории. Добрый парнишка Константин Вагинов, смешной и трагичный, никак не мог предполагать, что станет популярен среди потомков советских обывателей и советских подлецов. Что его сноботексты так будут соответствовать недостатку питерского уровня средних зарплат. Что одним из звеньев субкультуры былой столицы станут художественные зарисовки, снятые ручной камерой Сергеем Прянишниковым. Сергей реальный культуролог, кому б еще были нужны все эти дворцы-соборы-крепости, а так люди невольно приобщились. И порнуху посмотрели и на строения внимание обратили. У Вагинова, кстати, тоже постоянно о порнографии речь идет. Поэтому, как я понял, в Питере самое главное - порнуха и нынешний глава государства.

    В общем и целом очень показательно и контрастно для полноты картины прочитать "Козлиную песнь" после "Москвы Краснокаменной" Булгакова. Средства описаний использованы абсолютно одинаковые, зато разница глобальная, хотя и речь идет об одной стране. Об одном времени. О разных людях? Да! О разных городах! Естественно! О разной среде? Нет! Почему? Потому что среда одна, лишь восприятие другое.