Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Время больших ожиданий

Время больших ожиданий
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
21 уже добавил
Оценка читателей
4.78

…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям и людям, будь они гении или деревенские сапожники. Автобиографическая «Повесть о жизни» – это размышления Константина Паустовского, вошедшие в шесть книг. Вниманию читателя предлагается четвертая книга «Время больших ожиданий».

Читать книгу «Время больших ожиданий» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
serovad
serovad
Оценка:
70
От многолетнего соприкосновения с человеческой кожей самое грубое дерево приобретает благородный цвет и делается похожим на слоновую кость. Вот так же и наши слова, так же и русский язык. К нему нужно приложить теплую ладонь, и он превращается в живую драгоценность.

Нет, ну мне реально в последнее время попадаются книги о предреволюционных и революционных событиях в Украине. Интересно, сколько мне еще предстоит прочитать о соседней стране? Вот и очередная, уже четвертая повесть Паустовского из "Книги о жизни" продолжает знакомить нас с жизнью в Одессе и Севастополе.

Напомню и повторю - все повести из "Книги о жизни" являются чистой воды автобиографией. Точнее чистейшей воды, незамутненной, родниковой, без примесей. Той, которую испив один раз, не забыть вовек. Вот и я в очередной раз покорен публицистическим стилем, простотой, образностью и выразительностью языка Паустовского.

На мой взгляд "Время больших перемен" интереснее трех предыдущих книг, хотя и те - самородки. Во-первых здесь наиболее близкая для меня тема. Паустовский стал сотрудником газеты, и не просто газеты, а портовой. Читай - производственной. Я сам почти всю жизнь работал в производственной журналистике, и мне было невероятно интересно узнать, как делалась такая газета едва ли не век назад. А это было невероятно, скажу я вам. Кругом разруха. Нормальной бумаги нет. Газету печатают на чайных бандеролях, и она пользуется бешеной популярностью.

Кроме полотняных удостоверений и бандерольной бумаги, у "Моряка" была еще третья особенность - множество преданных газете сотрудников, не получавших ни копейки гонорара. Они охотно довольствовались ничтожными выдачами натурой.

Выдавали все, что мог достать Кынти: твердую, как булыжник, синьку, кривые перламутровые пуговицы, заплесневелый кубанский табак, ржавую каменную соль (она тут же, в редакции, таяла, выпуская красный едкий тузлук) и обмотки из вельвета.

Да, это ведь удивительно - начало двадцатых. Очень сложная ситуация в стране. А Паустовский пишет об этом не скрывая правды, но все равно получается очень романтично, и невольно жалеешь, почему например в той редакции, где я сейчас работаю, нет таких заводил, нет столь энергичных людей, как в одесском "Моряке". И почему при достаточной свободе творчества и не сильно сжатой авторской позиции мы не можем сделать такую газету, которую как "Моряк" расхватывали в считанные часы, а то и минуты. Да, не постесняюсь - издание, где я имею честь работать, пользуется любовью и уважением среди обычных железнодорожников. Говорю честно без всяких украшательств. А вот ажиотажа нет. Чего нам не хватает? Голода? Трудностей? Дефицита бумаги? Или нехватки зарплаты?

Ой, свят-свят. Господи прости, сейчас накаркаю, типун мне на мой длинный язык и молотом по пальцам с клавиатурой вместе!

Да, история, как делали газету, как писали и о чем писали - это безумно интересно. Но не менее безумно - и рассказ об Одессе, ее непередаваемом быте, менталитете одесситов того времени. Я никогда не был в Одессе. Я никогда не был на море (финский залив в Питере не в счет). Но я словно лично знаком с одесситами, с украинцами и со старыми евреями, и кажется, иногда начинаю говорить их языком. Я словно побывал на море и померз с Паустовским от жесткого норда, вдохнул соленый воздух. Походил по базару, остался в дураках или сам кого-то надул.

...даже в те суровые дни плутовство процветало в Одессе. Оно заражало даже самых бесхарактерных людей. Они тоже начинали верить в древний закон барахолки: "Если хочешь что кушать, то сумей загнать на Толчке рукава от жилетки".
...может быть, на всем земном шаре жизнь и течет закономерно, но что касается Одессы, то за это поручиться нельзя.

Подлинное ощущение моря существует там, где морские запахи окрепли на длительной и чистой жаре. К примеру, в Ялте этих запахов почти нет. Там прибой пахнет размякшими окурками и мандариновыми корками, а не раскаленными каменными молами, старыми канатами, чебрецом, ржавыми минами образца 1912 года, валяющимися на берегу, пристанскими настилами, поседевшими от соли, и розовыми рыбачьими сетями.

Так морем пахнет только в таких портах, как Керчь, Новороссийск, Феодосия, Мариуполь или Скадовск.

Наконец в повестях Паустовского привлекает ненавязчивая философия. Она не давит, она не довлеет. Она тонка, и тем не менее ее нельзя не принять.

Сколько раз я уже убеждался, что ничто хорошее не повторяется. Если и следует ждать хорошего, то каждый раз, конечно, не похожего на пережитое. Но человек так неудачно устроен, что все-таки ждет прекрасных повторений, ждет воскрешения своего собственного прошлого, которое, смягченное временем, кажется ему пленительным и необыкновенным.
Почти каждый уходит из жизни, не свершив и десятой доли того, что он мог бы свершить

Так писал Паустовский, и я верю, что он не совершил меньше.

Читать полностью
Smeyana
Smeyana
Оценка:
15

Об истории родной Одессы, о городских достопримечательностях нам рассказывали ещё в школе. Тогда все эти рассказы казались до зевоты скучными, далёкими. Подумаешь, Оперный, потёмкинская лестница, Приморский бульвар, 411-я батарея... Всё это привычно, исхожено, и гораздо интереснее пройтись по всем этим местам, чем что-то о них слушать. Казалось, в каждом городе что-то подобное есть, а ещё почему-то было ощущение, что вся эта красота существовала всегда, при чём это ощущение каким-то образом мирно уживалось в голове с историческими датами.

Я не заметила, в какой момент к чувству сопричастности к родным местам присоединилось чувство сопричастности к их истории. Видимо, это случилось постепенно. В истории города я по прежнему не особо сильна, но периодически читаю в интернетах о каких-то местных знаменитостях или пытаюсь проследить историю названий, а ещё перестала проходить мимо произведений, в которых Одесса фигурирует. Я не ищу их намеренно, но в ленте цепляюсь за них.

Эта книга пришлась очень вовремя. Если раньше интерес к теме слабо тлел, то сейчас он, можно сказать, разгорается. Наконец-то до меня окончательно дошло, что город раньше был совсем другим. Конечно, я знала, что район, в котором я живу, и тот, в котором была школа, были выстроены уже при советской власти. Но, признаюсь со стыдом, мне и в голову не приходило, что Фонтан был дачной зоной и концом географии. Что концом географии, лежащим за чертой города, была даже шумная сегодня, обласканная пляжными туристами и любителями ночных клубов Аркадия.

Как меня и предупреждала Adamovorebro , послереволюционная Одесса во время чтения раскрылась передо мной во всех своих красках, звуках и запахах. Неповторимый колорит многонационального города пропитывает каждую главу. И хоть Одесса по-прежнему многонациональна, ярка и легкомысленна, это уже совсем другой мир. Евреев осталось совсем немного, а они, на мой взгляд, задавали общую тональность одесской симфонии. Молдаванка уже не так стремна. Впрочем, жители Слободки и поныне утверждают обратное, а самое смешное, что жители Молдаванки опасаются Слободки, считая её самым стрёмным в городе районом. Кроме того, глобализация поставила своё клеймо, и сидим мы не по Гамбринусам, а по Мак-дональдсам, Сушивокам и прочим драйв-пиццам. Кстати, насчёт Гамбринуса, я была поражена, узнав, что куприновский Сашка-музыкант реально существовал, а Константин Паустовский присутствовал на его многолюдных похоронах.

Жители той, послереволюционной Одессы голодали, холодали и ходили в обносках. У нас сегодня есть самое необходимое и даже сверх того, не смотря на кризис. Но я чувствую себя в проигрыше по отношению к тем людям. У них была общая цель, общая надежда и оптимизм. Почему-то у меня с каждым днём всё меньше этой роскоши, почему-то, не смотря на старание медиа и прочих пропаганд, вокруг меня не звенит воздух от больших ожиданий и предчувствия настоящих перемен. И ещё, мне очень жаль, что лишения тех людей, в итоге, смысла тоже не имели, что подобное можно сказать о всех постреволюционных страданиях в истории.

Осознавая, как изменился мой город за эти почти что сто лет, мне всё же было приятно думать, что какие-то вещи остались и долго ещё останутся неизменными. Всё также будут каждый год цвести акации, и ветер, впитавший в себя этот головокружительный аромат, будет сносить крыши всех мастей и возрастов. Каждый год зима будет тёплой, а снег долгожданным и неожиданным одновременно. Лето будет таким жарким, что захочется застрелиться или остановить время. И море, конечно, будет тоже, как Альфа и Омега местного масштаба.

P. S.: Прикольный тест на тему выявления настоящих одесситов.

Читать полностью
nenaprasno
nenaprasno
Оценка:
10

Эта часть шеститомника Паустовского, конечно, будет любимой.
Потому что здесь Одесса, здесь море (куда же в Одессе без него) и знакомые места, улицы, акации и даже запахи. Здесь дача Ковалевского и Черноморская улица, Успенская и Пале Рояль. Всё те же, и одновременно другие. Я до глубокой ночи искала в интернете старые фотографии родного города, чтобы понять, как все выглядело в те годы.
Хотя события по сути своей страшные, совершенно ясно, что Паустовский - романтик и оптимист. Один из самых светлых писателей русской (советской) литературы.

Лучшая цитата
В южных городах люди не стесняются улицы, как это бывает на севере. Поэтому на юге улицы простодушнее и лиричнее. Там они легко делаются ареной для проявления человеческой доброты, шутливости и любопытства.
В мои цитаты Удалить из цитат