Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Теплый хлеб (сборник)

Читайте в приложениях:
313 уже добавило
Оценка читателей
4.6
  • По популярности
  • По новизне
  • Но как-то утром он задвигался и вылез. Дул теплый ветер, уносил далеко на юг последние полосы дыма. Чистое высокое солнце сверкало в синей небесной глубине. Было так тихо, что жук слышал шелест листа на дереве над собой. Все листья висели неподвижно, и только один трепетал и шумел, будто радовался чему-то и хотел рассказать об этом всем остальным листьям.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • громадные черные тучи. Солнце меркло в небе. Жук, должно быть, оглох от грома пушек и сидел в сумке тихо, не шевелясь.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Жук полетел следом за Петром, вцепился ему в плечи и слез в сумку только тогда, когда Петр упал на землю и крикнул кому-то: «Вот незадача! В ногу меня задело!» В это время люди в грязных зеленых мундирах уже бежали, оглядываясь, и за ними по пятам катилось громовое «ура»
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Какой-то человек в грязном зеленом мундире прицелился в Петра из винтовки, но жук с налета ударил этого человека в глаз. Человек пошатнулся, выронил винтовку и побежал.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В детстве было много солнца, гораздо больше, чем теперь, и солнце тогда было совсем иное – очень яркое, огромное, занимавшее полнеба.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Константин Паустовский
    Теплый хлеб (сборник)
    © Паустовский К.Г., наследники, 2016
    © Сазонов А.П., наследники, 2016
    © ООО «Издательство АСТ», 2016
    Повести
    Созвездие Гончих псов
    Всю осень дули ветры с океана. Воздух дрожал, и наблюдать звезды по ночам было очень трудно.
    Астроном Мэро был болен и стар. Он не мог сам раздвинуть маленький купол обсерватории и звал на помощь садовника. Они вдвоем тянули за тонкий канат. Створки купола тихо визжали, расходились, и, как всегда, в совершенной темноте появлялось холодное звездное небо.
    Мэро садился отдохнуть на лесенку и горестно качал головой: «Ну, конечно, опять ветер! Опять воздух разной плотности летит над землей, перепутывая световые лучи».
    Сухие дубовые листья залетали в обсерваторию. Деревья шумели за стенами, и садовник говорил, что если ветер срывает даже дубовые листья, то, значит, будет дуть очень долго.
    Мэро любил поговорить с садовником. В горной обсерватории жило всего восемь человек. До ближайшего городка было тридцать километров каменистой трудной дороги. Товарищи Мэро – астрономы – отличались молчаливостью. Они разговаривали редко, – все, что можно рассказать, уже было рассказано. Они избегали расспросов и делали вид, что поглощены вычислениями.
    Старуха Тереза – тоже молчаливая и суровая – готовила астрономам скромный обед. С каждым месяцем обед в одни и те же часы, в обществе одних и тех же людей становился все тягостнее. С каждым годом все крепче овладевала людьми привычка к одиночеству. Тишина была так постоянна, что даже случайно прочитанные книги Мэро воспринимал как шум. Читая книгу, он, конечно, не слышал никаких звуков, но живо представлял их себе и сердился тем сильнее, чем больше было в книге сутолоки и громких разговоров.
    – Какая крикливая книга! – говорил он и морщился. – В ней люди невыносимо орут, спорят, плачут… Нет сил разобраться в этом вопле.
    Слух его за несколько лет жизни в обсерватории очень окреп. Он слышал много звуков, которых раньше не замечал. Они были однообразны. Ветер посвистывал в проволочных канатах, поддерживавших мачту; на ней по праздничным дням подымали флаг. Тогда прибавлялся еще один звук – веселое хлопанье флага. Оно вызывало воспоминания о праздниках в детстве, когда их городок так шумел от флагов, что у бабушки Мэро начиналась мигрень.
    В детстве было много солнца, гораздо больше, чем теперь, и солнце тогда было совсем иное – очень яркое, огромное, занимавшее полнеба.
    – Мне кажется, – говорил Мэро садовнику, – что солнце остывает на наших глазах. Свет уже не тот, да, не тот, как будто его закрыли пыльным стеклом.
    Садовник соглашался со всем, – не ему было спорить с таким
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Уехала Настя из Заборья крадучись, стараясь, чтобы ее никто не увидел и ни о чем не расспрашивал. Ей казалось, что никто, кроме Катерины Петровны, не мог снять с нее непоправимой вины, невыносимой тяжести.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В этой комнате Настя проплакала всю ночь, пока за окнами не засинел мутный и тяжелый рассвет.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В Заборье Настя приехала на второй день после похорон.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Все, бывало, сидит и сидит у себя на диванчике одна, не с кем ей слова сказать. Такая жалость!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Хоронили Катерину Петровну на следующий день
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Не дождалась, – пробормотал Тихон. – Эх, горе ее горькое, страданье неписаное!
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Катерина Петровна закрывала глаза, и из них выкатывалась и скользила по желтому виску, запутывалась в седых волосах одна-единственная слезинка.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Катерина Петровна не вставала уже десятый день. Ничего не болело, но обморочная слабость давила на грудь, на голову, на ноги, и трудно было вздохнуть.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Всю дорогу ей казалось, что «Красная стрела» едва тащится, тогда как поезд стремительно мчался сквозь ночные леса, обдавая их паром и оглашая протяжным предостерегающим криком.
    В мои цитаты Удалить из цитат

Другие книги серии «Классика для школьников»