Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
546 печ. страниц
2020 год
16+
7

Западная Белоруссия и Западная Украина в 1939-1941 гг.: люди, события, документы

От редакторов

Настоящий сборник является итогом работы международной научной конференции «Западная Белоруссия и Западная Украина в 1939–1941 гг.: люди, события, документы», состоявшейся 17 сентября 2009 г. в Москве. Конференция была организована Отделом восточного славянства Института славяноведения РАН и посвящена 70-летию так называемого «золотого сентября» 1939 года, сыгравшему важную роль в судьбе украинского и белорусского народов.

Организаторы конференции предложили обратиться к сложным процессам, сопровождавшим советизацию Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939–1941 гг., не случайно. Активное внимание современных исследователей к советской внешней политике накануне Второй мировой войны зачастую оставляет в тени другие аспекты деятельности большевистского руководства, не позволяет представить происходившие на западноукраинских и западнобелорусских землях процессы комплексно и оценить их адекватно. Исходя из этого, основными направлениями работы форума были избраны политические, экономические и культурные аспекты интеграции западных украинских и белорусских земель в состав СССР.

В конференции приняли участие российские, украинские, белорусские и польские исследователи из университетов и академических центров Москвы, Белостока, Киева, Львова, Луцка, Минска, Бреста, Барановичей, Гродно, Острога. Диалог представителей разных стран, история которых непосредственно связана с событиями, обсуждавшимися на конференции, позволил выявить особенности национальных подходов к изучению проблем, связанных с включением территорий Западной Украины и Западной Белоруссии в состав СССР, сделать шаг на пути преодоления взаимных предубеждений и установления более доверительных отношений между Украиной, Белоруссией, Польшей и Россией.

Публикуемые статьи являются расширенными версиями докладов участников конференции. Для того чтобы точнее осветить многомерность и неоднозначность большевистской советизации, вписать ее в конкретно-исторический контекст советской внешней и внутренней политики, в состав сборника были помещены также исследования, материалы которых выходят за обозначенные хронологические рамки. Ряд статей затрагивает сложные аспекты этнокультурного и этнополитического положения западных областей Украины и Белоруссии накануне сентября 1939 года и сложные перипетии дипломатической и военной активности в преддверии и начале Второй мировой войны. Проводятся параллели политики советизации с действиями польского и венгерского руководства на территориях, присоединенных в 1938 г. в результате раздела Чехословакии.

Представленные в сборнике статьи весьма разнообразны по тематике и подходам: от построения моделей советизации и теории культурной коммуникации до обращения к судьбам отдельных людей – жителей присоединенных территорий. Тщательному разбору подвергается не только социальная и экономическая политика советской власти, но и динамика восприятия западноукраинским и западнобелорусским населением политики советской власти, эволюция представлений о советском человеке, обусловленная происходившими социально-политическими изменениями. В фокусе дискуссии оказались этноконфессиональные проблемы, обнаруженные участниками конференции в самых разных проявлениях жизни социума и политических реалиях того времени. Отличается многообразием и палитра вводимых в оборот источников: архивные документы, мемуары, материалы устной истории, произведения художественной литературы и народного творчества. Воссозданию целостной картины, происходивших на землях Западной Белоруссии и западной Украины процессов, осмыслению их причин и последствий способствует расширение авторами традиционных исторических подходов исследования за счет методов компаративного, культурологического, искусствоведческого анализа.

Многие материалы сборника демонстрируют различные точки зрения на поставленные вопросы, причем некоторые из них отличаются дискуссионностью. Детальная реконструкция тесно взаимосвязанных национальных и социальных отношений еще далека от завершения. Вместе с тем полемика показала необходимость продолжения теоретического диалога, расширения круга его участников и проблематики с целью всестороннего тщательного анализа событий и процессов в Западной Белоруссии и Западной Украине в 1939–1941 гг., взвешенной оценки исторического наследия России как участницы этих процессов, формирования и закрепления тенденции к взаимному объективному познанию и восприятию.

Западноукраинские и западнобелорусские земли накануне Второй мировой войны

Этнокультурное положение и этнополитические отношения на западнобелорусских землях накануне сентября 1939 года

А. Н. Вабищевич


Для межвоенной Польши, которая по составу населения была многонациональным, а по устройству – унитарным государством, национальная проблематика приобретала особенное значение. Правовую основу для налаживания культурной жизни различных этносов и конфессиональных групп в пределах Польши составляли ее международные обязательства, принятые в рамках системы соответствующих договоров Версальской системы (Договор о защите национальных меньшинств или Малый Версальский трактат, который был подписан польским правительством 28 июня 1919 г.), после завершения советско-польской войны (Рижский мирный договор от 18 марта 1921 г.), а также внутреннее законодательство (конституции Польши 1921 и 1935 гг.).

В действительности, реальная практика государственной национальной и конфессиональной политики Польши находилась в противоречии с обещанными международными, конституционно-правовыми гарантиями. Общенациональный патриотический подъем поляков, который наблюдался сразу после восстановления их государственности, сменился мифологизированными мессианскими концепциями, которые нашли претворение в правительственной политике, действиях местной администрации и общественном сознании, для которого была характерна отчетливая эгоистичность и нетерпимость по отношению к белорусам и другим этносам.

Ведущие позиции в практической реализации национальной политики Польши занимала национально-демократическая концепция с ее основным лозунгом «Польша для поляков», сторонники которой считали польскую культуру высшей, цивилизованной. Хотя режим «санации» Ю. Пилсудского продекларировал переход от предыдущей политики национальной ассимиляции к политике государственной ассимиляции, на самом деле произошел переход от насильственных, конфронтационных методов к умеренным при неизменности стратегической цели национальной политики – ассимиляции белорусов. Как на правительственном уровне, так и особенно со стороны местного полицейско-административного аппарата с конца 1920-х годов фактически вернулись к предыдущей политике национальной ассимиляции, хотя публично об этом не объявлялось. В польском общественном сознании утвердился стереотип об искусственном, лишенном самостоятельности западнобелорусском движении, которое было инспирировано и финансировалось с востока. Прикрываясь антисоветскими, антикоммунистическими лозунгами, польские власти осуществляли борьбу и против Компартии Западной Белоруссии, и против национально-демократического крыла западнобелорусского движения. Следует отметить, что в 1920-е годы был очень привлекательным образ БССР, «общебелорусского дома». Это признавали даже антикоммунистически настроенные лидеры белорусских христианских демократов. В частности, А. Станкевич констатировал: «… жизнь белорусского народа там сдвинулась с места, … белорусских школ насчитываются тысячи»1. В середине 1920-х годов из БССР шла организационная, пропагандистская, учебно-методическая, финансовая помощь западнобелорусским партиям и общественным организациям. При содействии Коминтерна с июля 1924 г. до февраля 1925 г. в Минске при ЦК КП(б)Б действовало Бюро помощи Компартии Западной Белоруссии («заграничное бюро», «закордонное бюро») для «оказания содействия КПП (Коммунистической партии Польши – А. В.) и КПЗБ (Коммунистической партии Западной Белоруссии – А. В.) в ее революционной работе», решение о создании которого было принято на заседании бюро ЦК КП(б)Б 17 июля 1924 г.2. По линии Наркомпроса республики в вузах БССР на льготных условиях выделялись места для западнобелорусской молодежи3. Благодаря этому западнобелорусские юноши и девушки (среди них учащиеся и выпускники Виленской и Новогрудской белорусских гимназий, не имевшие шансов получить высшее образование в Польше) нелегально переходили польско-советскую границу и поступали на учебу в БССР, после завершения которой с энтузиазмом включались в общественно-политическую, социально-экономическую и культурную жизнь республики. Вместо «заграничного бюро» в марте 1925 г. было создано Представительство ЦК КПЗБ при ЦК КП(б), которое фактически являлось минским филиалом Представительства Компартии Польши при Исполкоме Коминтерна в Москве и просуществовало до лета 1937 г. Кроме материальной помощи западнобелорусскому движению с востока оказывалась и моральная поддержка, хотя и регламентированная директивными идеологическими мерами высших партийных органов.

Однако нельзя чрезмерно абсолютизировать воздействие советского фактора. Польским властям было очень выгодно демонстрировать (особенно на европейском уровне) западнобелорусское движение через призму коммунистической угрозы. Прикрываясь обвинениями в зависимости деятелей Западной Белоруссии от Москвы и Коминтерна, польские власти имели всегда козыри в применении репрессивных действий не только против коммунистов, но и других западнобелорусских партий и объединений, за исключением немногочисленных полонофильских.

На протяжении всего межвоенного периода польские власти не смогли обеспечить западнобелорусским землям обещанного цивилизационного прорыва. Этот регион в пределах Польского государства оставался отсталым и второстепенным. Западная Белоруссия не получила возможностей для полноценного национально-культурного развития. Темпы ликвидации неграмотности в течение 1921–1931 гг. составляли 10 %. В 1931 г. 43 % населения Западной Белоруссии в возрасте более 10 лет составляли неграмотные. Таким образом, неграмотность населения оставалась важной нерешенной социальной проблемой. После окончательной ликвидации белорусских школ польские власти к сентябрю 1939 г. не смогли обеспечить всеобщего польскоязычного начального обучения. В Западной Белоруссии так и продолжали существовать «бесшкольные местности». В 1936 г. в Полесском воеводстве из 236 тыс. детей школьного возраста 53 тыс. не были охвачены начальным образованием. В Виленском школьном округе не обучалось 21,6 % детей4. В западнобелорусских землях в 1938/1939 учебном году более 100 тыс. детей не посещали школы. Действующая система образования затрудняла доступ к профессиональным и высшим учебным заведениям. На протяжении всего межвоенного периода среди студентов Виленского университета имени С. Батория доля белорусов не превосходила 3 %5.

С середины 1930-х годов в правительственных кругах Польши усилились националистические и тоталитарные тенденции. Под влиянием военных межведомственный Комитет национальных дел активизировал деятельность по усилению полонизации. 13 сентября 1934 г. министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил на заседании Лиги наций в Женеве о том, что польское правительство прекращает сотрудничество в деле защиты прав национальных меньшинств. Это означало отказ от выполнения Малого Версальского трактата.

В это время некоторые правительственные ведомства в Варшаве предложили проекты усиления колонизации западнобелорусских земель. Например, сотрудники политического департамента МВД Польши подготовили в середине 1935 г. отдельный реферат. В документе отражена сложная общественно-политическая ситуация на «кресах всходних», где чиновники местной администрации находились «как в оккупированных землях»6. Сравнительный анализ данных переписей населения 1921 и 1931 гг. засвидетельствовал уменьшение доли поляков в 36 поветах «восточных кресов», особенно в Полесском воеводстве (их там насчитывалось только 14,5 %). Не принимая во внимание сфальсифицированный и неточный характер результатов переписей, авторы реферата объясняли такую этническую динамику развитием национального сознания в направлении, нежелательном для польских властей. Согласно их оценкам, в большинстве поветов Виленского и Новогрудского воеводств часть польского населения перешла к белорусскому этносу7. Среди причин обострения отношений между польской администрацией и местным населением назывались низкий уровень квалификации чиновников, неподобающий им моральный облик, грабительские налоги, наличие помещичьего землевладания и др. В данном реферате планировалось развернуть осушение болот, для того чтобы выделить 1,5 млн га земли для 100 тыс. колонистов из центральных и западных регионов Польши8. Предусматривалось также переселить более 200 тыс. пенсионеров9. Целенаправленную работу по ассимиляции предлагалось проводить не только в отношении «тутейших», но и католиков, «которые признавали себя поляками, но дома говорили по-белорусски или по-украински». Национальное сознание местных («кресовых») поляков признавалось неустойчивым10.

Один из проектов национальной политики был разработан в национальном отделе МВД в июне 1936 г.11 В подготовленном документе предлагалось внимательно подходить к выбору методов осуществления национальной политики. При достаточно высоком уровне национального сознания непольского населения насильственные методы признавались неприемлемыми. В отношении непольского населения с низким уровнем национального сознания предписывалось ограничение свободы его культурного развития при «сильном излучении культуры правящего народа»12.

Авантюрный по своему характеру план «Перспективы внутреннего осадничества», разработанный в МВД Польши в конце 1937 г. В. Ормицким13, предполагал для достижения «стабильного преимущества польского населения» (56,2 % и более) осуществлять колонизацию осадников, выселение непольского населения или его обмен на поляков. Этими миграционными процессами следовало охватить 6 млн человек. В случае реализации такого проекта существенно обострилась бы этноконфессиональная ситуация в западнобелорусских землях.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг
7