От автора

Это произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и описанные места, включая больницу, созданы авторским воображением. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, медицинскими учреждениями или их сотрудниками случайны.

Хотя роман затрагивает темы медицинской практики, личных отношений и внутренних переживаний, он остаётся художественным произведением и не должен восприниматься как отражение реальных организаций или специалистов.

Автор не поддерживает и не оправдывает поведение, формы взаимодействия или жизненные выборы, описанные в книге. Отдельные сцены и сюжетные линии служат исключительно художественным целям и направлены на раскрытие характеров, конфликтов и психологических состояний персонажей.

В тексте могут присутствовать упоминания употребления алкоголя и иных форм саморазрушительного поведения. Эти элементы включены в контекст повествования и не являются их пропагандой или одобрением. Законодательство Российской Федерации устанавливает ограничения, связанные с употреблением и распространением алкогольной продукции, включая возрастные ограничения и правила реализации.

В произведении могут встречаться упоминания социальной сети Instagram. Данное упоминание носит исключительно художественный и описательный характер, не является рекламой или призывом к использованию. Компания Meta Platforms Inc., которой принадлежит Instagram, признана экстремистской организацией и запрещена на территории Российской Федерации.

Предупреждение о содержании

В книге поднимаются темы, которые могут оказаться тяжёлыми или болезненными для некоторых читателей:

• токсичная рабочая среда и профессиональное выгорание в медицине;

• измена и эмоциональное пренебрежение;

• проблемы психического здоровья, включая депрессию и суицидальные мысли;

• газлайтинг, манипуляции и эмоциональное насилие;

• отчуждённость в семье и сложные отношения между родителями и детьми;

• употребление алкоголя и саморазрушительное поведение;

• сцены неотложной медицинской помощи и стрессовых ситуаций в больнице;

• упоминания о пережитом сексуальном насилии.

Рекомендуется читать книгу осознанно. Если перечисленные темы могут оказаться для вас тяжёлыми, соблюдайте осторожность. Если вы или ваши близкие сталкиваетесь с проблемами психического здоровья или последствиями травматического опыта, важно обратиться за поддержкой к близким людям, специалисту или в службы психологической помощи.

!!! Эта книга стала для меня экспериментом. Попыткой замедлить время и позволить чувствам звучать тише, но глубже.

Мне хотелось понять, что происходит с человеком, когда внутренняя тишина становится громче любых слов.

Судить вам…

ПРОЛОГ

Песня, вдохновившая автора: Florence + The Machine — «Never Let Me Go»

Коридор казался неестественно ярким. Холодный свет люминесцентных ламп бил сверху, безжалостный, как прожектор на допросе, лишая её укрытия.

Эбигейл резко вдохнула. Воздух оказался тяжёлым, с металлическим привкусом. Сердце гулко било в рёбра, сбиваясь с медленного, вымученного шага, к которому она себя принуждала.

Одна нога перед другой. Только так. Нужно идти.

Звуки больницы давили со всех сторон: обрывки голосов, писк мониторов, скрип резиновых подошв по линолеуму. Всё сливалось в бесцветный гул. Мозг перестал собирать детали. Мир сузился до собственного дыхания, поверхностного и неровного, и крови, шумящей в ушах.

Стол Сары был уже близко. Знакомый беспорядок бумаг вдруг показался чужим.

Эбигейл сглотнула, собирая остатки выдержки, которой от неё ждали. Пальцы дрожали, когда она вцепилась в край стола и заставила себя поднять глаза.

Сара вгляделась в её лицо.

— Доктор Харпер?

— Мне нехорошо, — выдавила Эбигейл. Голос звучал ровно, будто принадлежал кому-то другому. — Отмени, пожалуйста, приём после обеда.

На лбу Сары пролегла морщинка.

— Может, позвонить кому-нибудь? Вы очень бледны.

Нет. Некому звонить. Не к кому идти.

Эбигейл натянула слабую улыбку.

— Просто перенеси пациентов. Я справлюсь.

Секретарша помедлила, словно собираясь возразить, но кивнула и потянулась к телефону.

— Хорошо. Вам лучше поехать домой, доктор Харпер.

Дом.

Слово отозвалось в животе горьким спазмом. Что теперь значил для неё дом?

Она лишь кивнула.

— Спасибо.

Ноги налились свинцом, пока она шла к боковому выходу. На улице холодный воздух резанул лёгкие. Небо, затянутое серой пеленой, отражало пустоту внутри.

У машины она остановилась. Нажала брелок онемевшими пальцами, дверь щёлкнула, но она не открыла её. Просто стояла, глядя на своё отражение в затемнённом стекле.

Лицо казалось чужим.

Она не знала, сколько простояла так, без движения и мыслей, словно вынесенная отливом далеко от берега. Зрение плыло. Одна мысль возвращалась снова и снова: она доверяла ему.

Где-то хлопнула дверца машины. Звук прорезал оцепенение. Эбигейл моргнула и тяжело выдохнула. Сесть за руль в таком состоянии было невозможно.

Пальцы дрожали, когда она открыла приложение такси. Заказ занял несколько секунд. Пока она ждала, мысли невольно вернулись к Итану. Скоро он выйдет из школы. Сможет ли она его забрать? Должна ли?

Она сжала телефон так крепко, что экран потемнел.

Сначала домой. А потом… потом она решит.

Подъехала машина. Не оглядываясь, она скользнула на заднее сиденье и захлопнула дверь, словно отсекая себя от внешнего мира.

ГЛАВА 1

Начало

Belle and Sebastian — «The Boy with the Arab Strap»

Миссис Харпер остановила машину у школьных ворот; мотор тихо урчал, словно не желая отпускать их дальше. Она обернулась:

— Ведите себя хорошо, девочки. А ты, Ана, присмотри за Эбигейл, чтобы она не вляпалась в неприятности.

В её голосе звучало тепло, приправленное лёгкой насмешкой.

Эбигейл закатила глаза. Ана улыбнулась; тёмные кудри подпрыгнули, когда она отстегнула ремень.

— Постараюсь, миссис Харпер. Но ничего не обещаю.

Они выскочили из машины, всё ещё держась за руки. Волнение дрожало в пальцах: подруги, выросшие бок о бок, теперь шли навстречу новому миру подготовительного класса.

У входа Эбигейл внезапно замедлила шаг. В стороне стояла женщина и украдкой вытирала слёзы рукавом. Рядом с ней — мальчик с тёмными волосами, застывший где-то между неловкостью и вынужденным смирением.

— Ну мам, хватит реветь, а? — пробормотал он, неловко похлопав её по руке. — Всё будет нормально.

Голос был тихим, но Эбигейл расслышала каждое слово.

Женщина кивнула, крепко сжала губы, обняла сына и быстро ушла. Он ещё несколько секунд смотрел в землю, затем поднял голову, будто примеряя на себя храбрость.

Вскоре детей провели внутрь, в яркий класс, залитый солнцем. Стены пестрели рисунками и буквами алфавита. Родительские голоса у дверей постепенно стихали.

Мальчик сел в углу, один.

Эбигейл и Ана сразу бросились знакомиться с другими детьми, смеясь, перебивая друг друга. Но краем глаза Эбигейл заметила, как он нехотя поднялся, когда учительница попросила назвать своё имя.

— Грейсон, — пробормотал он.

Имя упало в тишину и исчезло.

Первая стычка учебного года произошла почти сразу. Мимо прошёл старший мальчишка, крепкий, широкоплечий, с копной русых волос. Он ухмыльнулся, задержав взгляд.

— Маменькин сынок, да? Хочешь, обниму?

Голос прозвучал резко, с насмешливым ливерпульским оттенком.

Грейсон не ответил. Только сузил глаза.

Эбигейл узнала этот взгляд: буря уже поднималась.

Задира, не почувствовав отпора, шагнул ближе.

— Что, расплачешься по своей мамочке?

Грейсон рванул к нему. Лёгкий толчок — не чтобы сбить с ног, а чтобы обозначить границу.

Он выпрямился.

— Закрой хлебало, — сказал он спокойно.

Задира отшатнулся, на миг растерявшись. Затем лицо его перекосила злая гримаса. Он шагнул вперёд, но учительница уже была рядом: твёрдая ладонь между ними, короткое резкое слово — и вспыхнувшая искра погасла, не успев разгореться.

Эбигейл проводила Грейсона взглядом и улыбнулась:

— Он мне нравится.

Ана фыркнула:

— Тебе все нравятся.

***

За обедом Эбигейл снова его увидела. Он сидел один на краю игровой площадки, нахмурившись над своим ланчбоксом, будто тот был личным оскорблением.

Любопытство взяло верх. Она подбежала вприпрыжку.

— Чего ты такой мрачный?

Грейсон даже не поднял головы.

— Салат.

Она наклонилась, заглядывая внутрь коробки.

— А что с ним?

— Ненавижу его.

Эбигейл склонила голову набок, словно обдумывая серьёзную проблему.

— Тогда не ешь.

Он тяжело вздохнул — не столько от упрямства, сколько от бессилия перед неизбежным.

— Мама говорит, я должен.

Эбигейл носком ботинка пнула камешек.

— У меня есть половинка сэндвича с сыром. Хочешь?

Он молчал.

Она пожала плечами.

— Хочешь, покачаю тебя?

— Нет.

Эбигейл хитро усмехнулась и уже повернулась уходить:

— Ну и ладно.

Она успела сделать пару шагов.

— Ладно, — донёсся его голос. Тише, почти неохотно.

Она обернулась.

Ана, стоявшая неподалёку, закатила глаза:

— Ну наконец-то.

Эбигейл сделала вид, что не услышала. Встала за качелями, ухватилась за холодные цепи и толкнула. Металл тихо звякнул.

Грейсон почти не шелохнулся.

Ана прыснула:

— Ты слишком мелкая.

— Замолчи, — проворчала Эбигейл и толкнула сильнее. Плечи напряглись, кроссовки заскользили по утоптанной земле.

Качели качнулись лениво, будто нехотя подчиняясь. Ана вздохнула и встала рядом. Второй толчок пришёлся в такт, третий — сильнее. Цепи зазвенели, воздух зашуршал у сиденья.

Теперь качели пошли.

Грейсон всё ещё хмурился, глядя прямо перед собой. Но Эбигейл заметила: в какой-то момент уголок его губ дрогнул.

Едва заметно. Для начала этого было достаточно.

***

— Подай красный карандаш, ладно, Эбс? — пробормотал Грейсон. Деррийский акцент густел, слова вязли во рту, пока он сосредоточенно выводил линии.

Эбигейл протянула карандаш, не отрываясь от своего листа. Бумага перед ней будто жила: яркие завитки, пятна цвета, свободные всплески, словно краска двигалась сама. У Грейсона всё выглядело иначе: чёткие контуры простого карандаша, аккуратно усиленные красными штрихами. Их плечи почти соприкасались; тепло, пробивавшееся сквозь ткань, казалось случайным и слишком естественным, чтобы обращать на него внимание.

— Классно выходит, — сказала Эбигейл, скользнув взглядом по рисунку. — Что это?

— Поле для регби, — буркнул он, закрашивая ворота. — На тот день, когда я буду играть.

Фраза повисла в воздухе, как обещание, произнесённое вполголоса. Ответить она не успела. Рядом с грохотом плюхнулся Джаспер; стул под ним жалобно скрипнул. Он театрально развалился, демонстрируя щербатую улыбку; свистящие звуки вырывались сквозь пустоту передних зубов.

— О-о, я не помешал романтическому моменту? — протянул он, заговорщически играя бровями. — Вот оно самое… что дядя Том всегда шутя спрашивает у родителей!

Грейсон глухо простонал:

— Ты кретин, Джаспер.

Эбигейл прищурилась, переводя взгляд на новоприбывшего:

— А ты вообще кто такой?

Джаспер ахнул с преувеличенным ужасом и прижал ладонь к груди:

— Кто я? Я великий и могучий Джаспер, знаток хаоса, мастер проказ…

— …и самая большая заноза в моей заднице, — закончил Грейсон, закатывая глаза.

Джаспер расплылся в довольной улыбке и подался ближе, будто делился тайной:

— И всё же ты меня любишь.

Мимо прошла Ана и фыркнула, даже не замедлив шага:

— Скорее терпит.

— И это я тоже принимаю! — торжественно объявил Джаспер.

Он потянулся и дёрнул Ану за прядь. Та мгновенно отмахнулась, резким движением отсекая его руку:

— Ещё раз так сделаешь — пристрелю твою рубашку к стулу степлером.

— О-о, как страшно, — нараспев протянул Джаспер и снова повернулся к Грейсону. — Ну так что, готов к регби сегодня? Клуб «Регбийные волки» ждёт.

Грейсон коротко кивнул:

— Ага. Тренер сказал, нужно отработать схватку.

Эбигейл сморщила нос:

— Звучит так, будто вы просто толкаетесь гурьбой.

Джаспер расхохотался; свист прорезал смех:

— Собственно, так оно и есть.

Эбигейл склонила голову, разглядывая его рот:

— А куда у тебя зубы делись?

Джаспер гордо выпятил грудь:

— Врезался в дерево. Не победил, но бой был славный.

Грейсон покачал головой:

— Он просто влетел в ветку.

— Оно выскочило из ниоткуда! — возмутился Джаспер. — Как ниндзя-дерево!

Эбигейл не удержалась: смешок вырвался резким фырканьем.

— Ты так смешно говоришь без зубов.

Джаспер ахнул и театрально прижал ладонь к груди, словно получил смертельное оскорбление:

— Как ты можешь! Это же знак чести!

***

Позже, на уроке физкультуры, Грейсон прорвался сквозь защитников с неожиданной для его возраста скоростью. Под кроссовками шуршал песок, майка прилипла к спине, дыхание рвалось короткими толчками. Он нёсся вперёд, будто его тянула невидимая нить.

Эбигейл стояла на линии, щурясь от солнца. Свет бил в глаза, и его силуэт на мгновение вспыхнул золотым контуром.

— У тебя глаза такие красивые, когда ты бежишь, — вырвалось у неё, когда он пронёсся мимо.

Грейсон резко затормозил, подошвы скрипнули по покрытию. Он уставился на неё так, словно мяч внезапно заговорил:

— Что?

— Я… — слова застряли у неё на языке. — Я хотела сказать, что они красиво смотрятся на солнце.

Жар поднялся к его ушам и быстро разлился по скулам.

— Я не красивый.

— Я не это имела в виду! — поспешно сказала Эбигейл, чувствуя, как неловкость стягивает плечи.

Разумеется, Джаспер всё услышал.

— Эй, Грейсон, она думает, ты принцесса!

Грейсон метнул в него короткий острый взгляд и с яростной решимостью зашагал прочь с поля. Пыль под его шагами взлетала сухими облачками. Эбигейл тихо застонала и уткнулась лбом в ладонь.

Через несколько минут он вернулся и встал рядом, будто ничего не произошло. Только дыхание ещё оставалось неровным, а взгляд упорно скользил мимо неё.

— Хочешь поиграть в догонялки? — пробормотал он.

Уголки её губ дрогнули.

— Ага.

У школьных ворот Эбигейл заметила маму. Сердце споткнулось от внезапного решения. Она схватила Грейсона за запястье:

— Пошли, познакомлю тебя с мамой!

Он замялся; пальцы в её ладони напряглись, потом всё-таки расслабились.

— Мам, это Грейсон, — сказала Эбигейл.

Мама улыбнулась мягко и внимательно:

— Здравствуй, Грейсон. Эбигейл всё время о тебе рассказывает.