Книга или автор
Сияние

Сияние

Премиум
Сияние
4,5
13 читателей оценили
379 печ. страниц
2020 год
16+
Оцените книгу

О книге

Северин Анк – дочь знаменитого режиссера готических драм в альтернативном прошлом, где эра звуковых фильмов так и не наступила. Северин не по нраву фильмы отца, полные страстей, интриг и призраков, поэтому она решает сделать карьеру документалиста и отправляется в путешествие по Солнечной системе, изучая культы левитаторов на Нептуне или нелегальные салуны на Марсе. Ведь это не наш мир и не наша Вселенная, а воплощенная утопия, где каждая планета обитаема, космос полон приключений, а люди путешествуют в изящных комфортабельных ракетах. Вот только даже в этом прекрасном мире существуют опасности, и последний фильм Северин приводит ее к загадке исчезнувшей подводной колонии на Венере, населенной огромными созданиями, размером с целые острова. И эта загадка окажется гораздо страшнее и мрачнее, чем думала как сама Северин, так и земляне вообще, и есть большая вероятность того, что с этих съемок далеко не все вернутся живыми.

Читайте онлайн полную версию книги «Сияние» автора Кэтрин М. Валенте на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Сияние» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Переводчик: Наталия Осояну

Дата написания: 2015

Год издания: 2020

ISBN (EAN): 9785171023003

Дата поступления: 02 мая 2020

Объем: 683.3 тыс. знаков

Купить книгу

  1. LostRiver
    LostRiver
    Оценил книгу

    Каждый день я вижу один и тот же сон. Сон, в котором время течет в обратном порядке; где сначала рождается слово, а потом мысль; где нам представляют невинно обвиненного, и только потом рассказывают об убийстве; где корабли летят к далеким звездам, и следом изобретается сверхзвуковой двигатель. Сон, в котором никто и никогда не умирает.

    Я просыпаюсь на Меркурии: мне в лицо сквозь затемненные окна светит ослепительное солнце. Обжигающий ветер задувает в дверь промежуточной станции, треплет меня за щеку. Другие члены съемочной команды уже давно проснулись и смеются в столовой над снова запутавшимся в своей шутке оператором.

    Я просыпаюсь на Венере, и тяжелый воздух оседает в моих легких, потолок придавливает мутным дождем. Снаружи кто-то кричит, бесконечно и печально. Спина мальцового кита содрогается то ли от смеха, то ли от плача. Вчера за один миг пропала целая деревня, и единственный выживший молча пожирает рукой свои слезы. Я тоже скоро исчезну, но это неважно: лишь бы мои пленки сохранились; лишь бы мой фильм увидели другие; лишь бы я жила в нем вечно.

    Я просыпаюсь на Луне, где я родилась. Здесь мне ничего не угрожает; здесь все лица сливаются воедино, распадаясь на отдельные кадры; здесь звезды сияют ярче тех, что на небе. Шампанское (которое вовсе не шампанское, а забродивший сок местных плодов, смешанный с углекислым газом) льется рекой, улыбки сверкают из-за каждого угла, воздух насквозь пропитан чем-то, вроде табака. Здесь нет ничего настоящего – я знаю здесь всех и не знаю никого – и это лучшее место во всей Солнечной системе.

    Я просыпаюсь на Марсе, когда в комнату залетает бутылка с горячительной смесью и взрывается. Или это Фобос? Сейчас это невозможно понять. Мир не по сценарию переворачивается с ног на голову; рев восстания нарастает, заглушая мой крик. Я не знаю, чье имя выплевываю вместе со своими легкими, и молюсь, чтобы проснуться где-нибудь еще, лишь бы не здесь.

    Я просыпаюсь на Юпитере, в иллюминаторе виднеется красный вихрь. Он нервирует нашего звукорежиссера: бедняжка искусала все ногти в кровь, так, что ее пальцы выглядят так, словно она окунала их в Большое Красное Пятно. Облака пульсируют и меняют освещение, которое уже поймала крайняя камера. Тень на лице того, чье имя я знаю всю жизнь, превращается в оскалившуюся маску, чтобы в следующий миг занять место на моем лице, и я думаю только о том, как это хорошо будет смотреться на экране.

    Я просыпаюсь на Сатурне, и это именно то место, в котором я бы хотела запечатлеть вечность. Наш техник пытается сосчитать кольца, но постоянно сбивается на тридцать седьмом. Бескрайняя поверхность планеты постоянно находится в движении: это невыносимо прекрасно и потрясающе ужасно. Тысяча лун светят так ярко, что ночь никогда не наступает, и нам кажется, что уж здесь-то мы наконец застрянем навсегда.

    Но я просыпаюсь на Уране и Нептуне одновременно, скидывая с себя потрепанную простыню, которую тут же подхватывает громоздкая тень и убегает в трущобы. Натуралистичность – вот что так оживляет кадр, сопровождается ли он звуком или нет. Звук здесь повсюду, несмотря на то, что с Земли до нас уже вряд ли достучатся. Мы вошли в мертвую зону, и тусклые волны радио обрываются здесь и сейчас.

    Я никогда не просыпаюсь на Плутоне. Первый оглушает своей темнотой, хоть небо и озаряет яркий цветочный мост, тянущийся к Харону и оплетающий его, точно змея, добивающая свою жертву. На этой планете все началось; Прозерпина, как и венерианский Адонис, никогда не вернутся, даже если один маленький волшебник, чьи желания исполняются наоборот, загадает никогда их не увидеть. Последний крик и последнее слово застыли в вечности; может быть, они мои, ведь я так хотела быть везде и навсегда.

    Я никогда не просыпаюсь на Земле. Этот мир закрыт, для таких, как я, для таких, как мы. Я зажмуриваюсь так сильно, что сердце готово выпрыгнуть из груди, так сильно, что звезды загораются ярче, когда я открываю глаза. Я хочу оказаться в своей колыбели, в колыбели всего и всех, но ничего не получается. Мое имя, словно муха в янтаре, хоть мое тело никто и никогда не найдет. То ли потому, что находить и ничего, то ли потому, что это никому не будет нужно.
    Память – что выгоревшая кинопленка. Память – единственное, что остается после нас, но это ненадолго, если неправильно с ней обращаться. Просыпайтесь, бегите в вечности, и – главное – помните.

  2. Lady_Light
    Lady_Light
    Оценил книгу

    Невозможно описать, невозможно рассказать, с точностью подчеркнуть определённый жанр. Что это было? Сон, навеянный душной ночью, или мерцающий эфемерный дурман, ускользнувший прочь с первыми лучами рассвета? Определённо точно я могу знать лишь одно — подобных книг я не встречала ни разу.

    Воссозданный калейдоскопом сознания Кэтрин Валенте мир не похож ни на что ранее описанное. Это мир голливудского нуара "золотого века", пленник и одновременно страстный фетишист чёрно-белого кино; мир, в котором немыми тропинками целлулоидной кинопленки связаны воедино пыльный Марс, мрачный Уран, загадочный Сатурн, отшельник Плутон, словно самоцветы в ожерелье. Протяни руку, достань любой. Освоенные, покорившиеся, в шаговой доступности окутанные лаковой чернотой космоса шарики, меж которыми курсируют помпезные, утопающие в бархате космические корабли.

    Это не космоопера, не роман, не фантастика, не подвид эпистолярного жанра. Это псевдоисторическая ретрофутуристическая бездна, с каждой строчкой всё глубже погружающая читателя в свои неизведанные водовороты. Ошеломляющая звучными эпитетами, бьющая в лоб хлесткими метафорами, обволакивающая мерцающей игрой слов. Похожая на разговор вполголоса с самим собой — полночный, пронзительный, распахнуто-откровенный. Валенте преподнесла нам опиумный коллаж Голлувудской богемы, замороженный в своём трепетном начале. Чёрно-белый дрожащий мираж, дразнящий своей недосказанностью. Декорации набросаны элегантно, но беспорядочно. Многословный буран атакует одновременно все органы чувств, мгновение — и перед твоими глазами раскинулась вечная ночь Урана, аромат лилового лотоса с Плутона, а на кончике языка поселилось мимолетное послевкусие пряного мальцового молока.

    В "Сиянии" всё подчиняется законам синематографа. Дышит ими под аккомпанемент потрескивающей бобины с кинопленкой. И чуждые планеты здесь — не более, чем декорация. Целлулоидные скалы, сгущенные маэстро света и тени сумерки, шепчущий свою интимную песнь искусственный прибой... А под светом рампы он
    Его Величество Фильм.

    Это произведение нельзя подвергнуть сухому анализу и разбить на математически точные составляющие. Это сюита, где соль, фа-диез и ми-бемоль неотделимы друг от друга. В ней можно лишь раствориться, впустить в себя и принять такой, какая есть.
    Как женщину — не пытаться понять, но... просто любить.

  3. BelJust
    BelJust
    Оценил книгу

    Очень сложно написать об этой книге что-то внятное, последовательное, лишенное сумбура и не сосредоточенное лишь на пестром вихре впечатлений, который вспыхивает самыми дикими и невозможными оттенками. Вероятно, в этом немалую роль сыграло и то, что в самой книге отсутствует последовательное линейное повествование. История складывается из фрагментов фильмов, кусочков допросов, осколков сценария, дневниковых записей, рассказов случайных свидетелей, иногда прерываясь на рекламные паузы и радиотрансляции. Она похожа на предрассветный сон, хрупкий и ускользающий, или на попытку собрать огромный пазл в полутемной комнате, почти на ощупь — в качестве ориентира лишь хронологическая последовательность событий в самом начале книги. Четкая жанровая принадлежность тоже отсутствует. История легко перетекает из космической фантастики в некое подобие детектива (расследование исчезновения некоторых членов съемочной группы и убийство в замкнутом пространстве), нагнетает напряжение густыми мазками элементов триллера и в какой-то момент кажется ужасами, пробуждая первобытный страх перед темнотой, неизвестностью, непознаваемыми существами. Целая планета обращается в тюрьму, наполненную зловещим шепотом помех и голосами, звучащими отовсюду. Ну и сцена спуска в колодец наиболее впечатлила меня, даже мурашки побежали по коже.

    Мир, описываемый автором, огромен и многолик. Вся Солнечная система превращается в съемочную площадку, в нечто близкое, привычное, полное мрачного волшебства и иллюзий. Молоко мальцовых китов, которые на самом деле не киты, позволило человечеству шагнуть за пределы родной планеты и колонизировать всю Солнечную систему. Жизнь на других планетах становится чем-то обычным, хоть и приходится мириться с причудливыми попытками синхронизировать время, привыкать к необычной фауне и флоре. Однако неизведанные пространства всегда таят некоторую опасность и под красивой картинкой может скрываться не столь красивая правда. Кем или чем на самом деле являются мальцовые киты? Так ли безопасно и полезно их молоко, как утверждает реклама? И куда исчезла на Венере целая деревня ныряльщиков, добывавших мальцовое молоко? Ответ на последний вопрос попытается найти Северин Анк, дочь известного режиссера Персиваля Анка, но на Венере её и её команду подстерегают опасности.

    Данная книга невероятно атмосферная. Здесь и дух старого Голливуда, искусство чёрно-белых, немых фильмов, размытые границы допустимого, алкоголь и опиум. И космос — безграничный и даже немного пугающий. Планеты как парад фантасмагорий, влекущие, опасные, невозможно прекрасные. Слог автора, насыщенный, впивающийся в сознание острыми крюками смелых метафор и ярких эпитетов, способствует полному погружению. И, конечно, финал, который и не финал вовсе, а всего лишь выключенная камера в путешествии, что бесконечно. Фрагменты собраны, неоконченный фильм нашёл своих зрителей, но человечество, столкнувшись с неизведанным, отнеслось слишком легкомысленно к возможным последствиям. Так какими же они будут?

Цитаты из книги «Сияние»

  1. У рассказа может быть в точности три начала: одно для публики, одно – для творца, и одно – для бедного засранца, которому придётся всё пережить.
    29 мая 2020
Подборки с этой книгой