Глава пятая.

Ночной Петербург окутал нас тишиной и прохладой. Мы шли по набережной Фонтанки, где единственными звуками были шорох воды и редкие шаги прохожих. Фонари отражались в воде, превращая её в звёздное небо.

Я поёжилась в своём лёгком платье – питерская ночь оказалась неожиданно холодной. Николай, заметив это, молча снял тёмно-синюю куртку и накинул мне на плечи. Его пальцы на секунду коснулись моих плеч, и это простое прикосновение согрело сильнее, чем сама куртка.

– Спасибо, – пробормотала я. – Не ожидала, что будет так холодно.

– Питер, – улыбнулся он. – Красивый, но с характером. Как ты.

Я рассмеялась, чувствуя, как горят щёки. Мы шли вдоль канала, и я украдкой рассматривала его. Николай был высоким, с лёгкой щетиной, которая придавала его лицу особое очарование. В свете фонарей его голубые глаза искрились, а походка была спокойной и уверенной.

– Так ты врач? – спросила я, нарушая тишину. – На скорой работаешь?

– Да, – кивнул он, засовывая руки в карманы. – Уже три года. Ночные смены, травмы, иногда что-то посерьёзнее. Но мне нравится. Каждый день – новая история. Как твои свадьбы, только без роз и люстр.

Я улыбнулась, представляя его в форме, мчащимся по ночному городу и спасающим жизни. В этом было что-то… правильное. Как в романе, где герой не просто красив – он делает мир лучше.

– А ты? – он посмотрел на меня, и его взгляд был настолько тёплым, что холод отступил. – Организатор мероприятий – это, наверное, не легче. Хаос с клиентами, торты, цветы…

– О, ты даже не представляешь, – я закатила глаза, вспоминая капризы клиентов. – Иногда кажется, что я не свадьбы организую, а помогаю людям воплотить их мечты. Но мне нравится. Это как… создавать живую историю.

– Создавать историю, – повторил он, и его улыбка стала шире. – Звучит так, будто ты не просто организатор, а настоящая волшебница.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Он даже не догадывался, насколько близок к истине. Этот момент – ночная Фонтанка, его тёплая улыбка – был словно сцена из моих лучших романов.

– Может быть, – прошептала я, глядя на тёмную воду. – Но иногда истории пишут себя сами.

Он остановился, притянув меня к перилам. Канал отражал свет фонарей, словно зеркало. Его лицо было серьёзным, но глаза продолжали искриться.

– Знаешь, Катя, – его голос стал тише, бархатнее. – Мне кажется, ты из тех, кто умеет направлять свою историю, даже когда она пишется сама собой.

Я подняла глаза, и между нами промелькнула искра – глубокая, тёплая, будто мы были одни во всём городе. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, и я просто улыбнулась.

– А ты всегда такой… философ? – спросила я, пытаясь скрыть охватившее меня волнение.

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала аромат мяты и свежести.

– Только когда встречаю интересных собеседниц, – ответил он, и его улыбка стала ещё теплее.

Бронзовые лошади Клодта возвышались в темноте, их силуэты казались ожившими в свете фонарей. Николай рассказал забавную историю о пациенте, который уговорил его остановиться у моста, чтобы «попрощаться с лошадками». Я хохотала до слёз, представляя эту сцену – скорая помощь, медик в форме и упрямый пациент, настаивающий на своём.

– И ты правда остановился? – спросила, всё ещё смеясь.

– Всего на минутку. Нельзя же отнимать у людей их маленькие радости.

Когда мы дошли до Невского, я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. «Может, он пригласит меня уже на свидание?»

Николай достал телефон, его пальцы замерли над экраном.

– Давай обменяемся номерами, – предложил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Вдруг захочешь ещё раз прогуляться. Или, знаешь, если вдруг снова почувствуешь головокружение.

«О, боже, это же почти свидание! Или нет?»

– Только не думай, что я буду падать в обморок по расписанию, чтобы ты мог меня спасать, – вырвалось у меня.

Он рассмеялся, и я мысленно дала себе подзатыльник: «Ну зачем ты это сказала?!»

Мы обменялись номерами, и в моём списке контактов появился «Николай Скорая». От этого простого действия внутри разлилось странное тепло.

У Казанского собора мы остановились. Древние колонны словно охраняли нас в темноте, а ветер, будто устав, затих. Город вокруг словно замер, ожидая, что будет дальше. Николай посмотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, что холод ночной улицы перестал ощущаться.

«Сейчас он поцелует меня? Да, да, поцелуй уже… О боже, только не останавливайся!» – мысленно умоляла я, затаив дыхание.

– Пора домой? – вдруг спросил он, и я чуть не застонала от разочарования. «Ну почему ты такой медленный?!»

«Может, намекнуть ему? Нет, Катя, будь скромной! Хотя… может, чуть-чуть?»

– Да, наверное, уже поздно, – пролепетала я, стараясь не выдать своё разочарование.

Он вызвал такси, и через несколько минут мы уже ехали по пустынным улицам Петроградки. В машине было тихо, только радио едва слышно играло что-то из «Сплина». Николай смотрел в окно, но его рука лежала на сиденье так близко к моей, что я чувствовала тепло его пальцев. «Может, подвинуться чуть-чуть? Нет, это будет слишком очевидно…»

Когда мы подъехали к моему дому, он вышел вместе со мной и проводил до двери на моём этаже. Мы стояли в тускло освещённом подъезде, где пахло сыростью и старой краской, а свет лампы мигал, как в старом фильме ужасов. Я всё ещё держала его куртку, и вдруг поняла, что не знаю, как попрощаться. «Ну же, сделай что-нибудь! Хотя нет, пусть он первый…»

– Спасибо за вечер, – сказала я, возвращая ему куртку. – Было… здорово.

– Мне тоже, – он улыбнулся, и его голубые глаза сверкнули в полумраке. – Спокойной ночи, Катя.

Я повернулась к двери, вставляя ключ в замок, но вдруг почувствовала его руку на своём запястье. Он мягко остановил меня, и, прежде чем я успела что-то сказать, притянул к себе. «Наконец-то!» – пронеслось в голове.

Его губы коснулись моих – тёплые, мягкие, с лёгким вкусом мяты. Поцелуй был коротким, но в нём было столько нежности, что моё сердце заколотилось, как будто я пробежала марафон. Когда он отстранился, его глаза всё ещё смотрели на меня, и я почувствовала, как щёки горят. «Это было… это было… О боже…!»

– Спокойной ночи, – повторил он тихо, и его улыбка была такой, что я едва не растаяла.

– Спокойной ночи, – выдохнула я, и он ушёл. Его шаги эхом отозвались по лестнице, пока не стихли внизу.

Я стояла у двери, глядя ему вслед. Его силуэт – высокий, в белой рубашке – мелькнул в тусклом свете подъезда и исчез за поворотом. «Боже, это было прекрасно», – думала я, чувствуя, как улыбка не сходит с лица. Сердце билось в ритме ночной тишины, а в голове крутились воспоминания о поцелуе.

«Почему ушёл?» – раздался знакомый хриплый голос за спиной.

Я обернулась и, конечно же, увидела Максима. Он стоял, прислонившись к стене напротив моей двери, с привычной ухмылкой и бутылкой пива в руке. Его тёмные волосы были растрёпаны, кожаная куртка небрежно расстёгнута, словно он только что вышел из своей квартиры.

«О, боже, только его не хватало сейчас», – пронеслось в голове, но злость почему-то не появилась.

– Потому что не все такие, как ты, Макс, – сказала я, скрестив руки на груди. – Он другой.

Максим хмыкнул, приподняв бровь.

– Другой, говоришь? – протянул он. – Ну-ну, соседка. Посмотрим, сколько он продержится, прежде чем затащить тебя в койку.

«Как же он может всё испортить своим цинизмом!» – возмутилась я про себя.

– У меня слишком хороший день, чтобы обращать на тебя внимание, – ответила я, всё ещё улыбаясь, и толкнула дверь своей квартиры.

Но не успела я её закрыть, как Максим бесцеремонно вломился следом, будто имел полное право. Его наглое лицо расплылось в ухмылке.

– О, Волкова, не строй из себя недотрогу, – протянул он, проходя мимо меня, как по своей квартире. – Я же вижу, как ты светишься от счастья. Прямо сияешь, как лампочка.

– Что ты себе позволяешь? – процедила я сквозь зубы, но он только рассмеялся.

Максим уже хозяйничал на кухне – доставал бокалы, открывал холодильник, будто жил здесь всю жизнь.

– Слушай сюда, соседка, – начал он, разливая пиво. – Твой докторчик – обычный охотник за юбками. Думаешь, он тебя до двери проводил из вежливости? Ха! Да он уже весь план составил, как тебя в постель затащить.

– Понятия не имею, о чём ты, – я пожала плечами, улыбаясь. – Будь добр, вали домой.

Он хмыкнул, проигнорировав меня, и протянул бокал с пивом, кивая на гостиную.

– Будешь? – спросил он, его ухмылка стала ещё шире.

Я посмотрела на бокал, потом на него. Чёрт возьми, почему бы и нет? Вечер с Николаем был как из моего лучшего романа, и даже Максим со своими подколками не мог его испортить. Я кивнула, взяла бокал и прошла в гостиную. Сев на диван, я откинулась на спинку, чувствуя, как мягкая обивка обнимает меня.

Максим плюхнулся рядом, так близко, что я уловила тепло его плеча и тот же хвойный запах. Он вытянул ноги на журнальный столик, и его куртка скрипнула, когда он повернулся ко мне.

– Пока пью, я тебя слушаю, – сказала, отхлебнув пива. Оно было холодным, с горчинкой, и я расслабилась, несмотря на его присутствие.

Максим сделал глоток, его взгляд прищурился, как будто он готовился к атаке. Он откинулся на диване, постукивая пальцами по бокалу, и заговорил, его голос был низким, грубым, без намёка на деликатность.

– Слушай, соседка, ты правда думаешь, что твой новый парень – какой-то там рыцарь? – начал он, его ухмылка была такой, будто он раскрывает самый грязный секрет города. – Уверяю тебя, он уже не раз тебя в своих фантазиях отымел. Все эти его прогулки, куртки на плечи – обычная разводка для дурочек. Думаешь, он не такой же, как все? Ха! Просто играет в благородство, чтобы ты сама прыгнула к нему в койку.

– Фу, Макс, – сказала я, брезгливо прищурившись. – Придержи свои грязные мысли при себе, а? Он врач, между прочим, людей спасает, а не как ты, каждую юбку за километр чует.

Максим замер, его бровь взлетела вверх, а в глазах появилось такое выражение, будто я сказала что-то невероятно смешное.

– Врач, значит? – протянул он с издёвкой. – О, это даже лучше! Доктор, значит… Да они самые охочие до баб, эти в белых халатах! Думаешь, он не представляет, как тебя на смотровом столе имеет?

Я фыркнула, но не смогла сдержать смешок – настолько абсурдной казалась его откровенность. Его лицо в свете лампы выглядело особенно циничным, с этими острыми скулами и вечной ухмылкой.

– Серьёзно, Макс? – спросила я, глядя на него через бокал. – Не все мужики думают только членом. У него есть… душа, что ли. А ты… ты как открытая книга – всё напоказ, ни капли глубины.

Он расхохотался, его хриплый смех эхом отразился от стен. Наклонился ближе, так что я почувствовала запах пива и табака.

– Душа, говоришь? – протянул он, поигрывая бокалом. – Ох, соседка, ты ещё наивнее, чем я думал. Слушай, я тебе раскрою правду: твой доктор уже прикинул, как будет выглядеть твоя задница без этого платья. Хочешь загадку? Могу устроить. Угадай, где у меня татуировка. Подсказка: ниже спины.

Я закатила глаза так сильно, что чуть не потянула мышцу.

– Макс, ты отвратителен, – сказала я, но смех выдал меня. – Держи свои татуировки и свои больные фантазии подальше от меня. Он не такой, ясно?

– Не такой? – он откинулся на диван, но его глаза продолжали сверлить меня. – Спорим на что угодно: через неделю твой доктор начнёт лезть тебе в трусы. И придёшь ты ко мне вся такая: «Макс, ты был прав, он такой же как все!»

– Мечтай, – ответила я, допивая пиво и ставя бокал на столик. – Он не ты. Он уважает меня.

Максим расхохотался, едва не пролив своё пиво на диван.

– Уважает! – он вытер уголок глаза, словно я сказала что-то уморительное. – Ты как героиня из сопливого романа. Все мужики хотят одного и того же. Просто твой доктор притворяется героем, чтобы ты сама к нему прыгнула. А я, – он подмигнул, – хотя бы честен.

Я покачала головой, но улыбка не сходила с лица. Его грубая откровенность действовала на меня как холодный душ – неприятно, но отрезвляет. В его прямолинейности было что-то притягательное, хотя я никогда бы в этом не призналась.

– Знаешь, Макс, – сказала я, поднимаясь с дивана и забирая его пустой бокал. – Может, ты и прав насчёт того, что все о чём-то думают. Но я предпочитаю верить в тех, кто не кричит об этом на каждом углу. А теперь иди домой, пока я не выставила тебя силой.

– И не подумаю, – ответил он, резко вставая. Одним движением он выхватил бокалы из моих рук и схватил меня за запястье. Его пальцы оказались тёплыми и сильными, а ухмылка стала ещё наглее.

– Чего? – я попыталась освободиться, но его хватка была железной. – Отпусти, Макс!

Он только рассмеялся, и его низкий смех эхом разнёсся по комнате. Не обращая внимания на мои протесты, он потянул меня к двери.

– Да ладно, Катя, у тебя тут тоска зелёная, – заявил он, открывая дверь моей квартиры и выводя меня в коридор. – Пошли ко мне, там веселье в разгаре. Музыка, пиво, никаких твоих романтических бредней.

– Макс, я серьёзно, отпусти! – я дёрнулась сильнее, но он был непоколебим, словно танк, пробирающийся через лестничную площадку к своей двери.

– Да не боись, мы же друзья, – сказал он, открывая свою дверь и втаскивая меня внутрь. – Друзей не трахают, Катя.

Я вырвала руку и упёрла руки в бёдра, глядя на него с прищуром.

– Друзья, говоришь? – я фыркнула, всё ещё пытаясь отдышать. – Ты мне не друг, Максим. Ты ходячая катастрофа.

Он рассмеялся, закрывая дверь за нами, и его тёмные глаза сверкнули, будто я бросила ему вызов.

– О, я ещё какой друг, – сказал он, подходя ближе и наклоняясь так, что его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. – Просто ты пока этого не знаешь.

Я отступила назад, чувствуя, как щёки горят. Его близость сбивала с толку. «Неужели это тот же самый развязный сосед, который только что отпускал пошлые шутки?» – пронеслось в голове.

Огляделась. Квартира оказалась совсем не такой, как я ожидала. Никакой типичной холостяцкой берлоги – всё чисто, современно, стильно. Светлые стены, минималистичная мебель, кожаные диваны. В углу – стойка с аккуратно расставленными гитарами, а рядом – рабочий стол с тремя мониторами.

– Что, соседка, язык проглотила? – спросил он, заметив мой взгляд. Достал из холодильника бутылку пива и протянул мне. – Думала, у меня тут помойка?

– Ну, признаю, не ожидала, – сказала я, беря бутылку и оглядываясь. – Это что, ты правда убираешься? Или у тебя тут клининг каждый день?

Он хмыкнул, плюхнувшись на диван и похлопав по месту рядом с собой.

– Садись, не стой столбом. Я не зверь, просто люблю, когда всё на своих местах. А то, знаешь, хаос в голове, хаос в жизни.

Я приподняла бровь, но села, всё ещё держа бутылку. Пиво было холодным, и я сделала глоток, пытаясь собраться с мыслями. Его квартира была как другой мир – чистая, просторная, с гитарами и мониторами, которые намекали на что-то большее, чем просто образ наглого соседа.

– Так ты, значит, не только пиво хлещешь и девок подкалываешь? – сказала я, кивнув на мониторы. – Что там у тебя, биржа или хакерство?

Он рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, и его глаза снова сверкнули.

– А ты любопытная, соседка, – сказал он, подмигнув. – Может, и то, и другое. Давай лучше расскажи о себе, Год уже тут живешь, а я толком о тебе и не знаю.

Год? А где же я жила до этого? И тут в голове новая информация о себе, как по щелчку. Учеба, подработка, парень… У меня есть парень? Нет. Изменил. Расстались.

– Ты тут? – спросил Макс, вытаскивая меня из собственных мыслей.

– Что?

– Говорю о себе расскажи.

– Нечего рассказывать, – ответила я, пожав плечами, и мой голос стал чуть резче, чем я хотела. – Да и не уверена вообще, что хочу тебе что-то говорить.

Он хмыкнул, его бровь снова взлетела, и он наклонился ближе, так, что я почувствовала тепло его плеча.

– Ой, да ладно, Кать, – его низкий голос с привычной циничной ноткой звучал почти вкрадчиво. – Не хочешь – а всё равно расскажешь. Все девчонки любят болтать о своей жизни. Ну, давай, что там? Учёба? Работа? Бывший, который тебя кинул? Или ты такая загадочная, что даже себе не доверяешь?

Я фыркнула, но его слова попали точно в цель. Откуда он вообще знает, что у меня в голове? Сделав глоток пива, я посмотрела на него через горлышко бутылки.

– Ты прямо психолог, Макс, – ответила я с сарказмом, но улыбка всё же промелькнула на лице. – Ладно, если так хочешь знать: да, училась, подрабатывала, был парень. Изменил. Расстались. Конец истории. Доволен?

Он присвистнул, его глаза блеснули, словно я только что открыла ему какую-то важную тайну.

– Ого, соседка, драма! – он ухмыльнулся, постукивая пальцами по бутылке. – И после этого ты всё ещё веришь в своего доктора? Да он, небось, уже другую на кушетке осматривает, пока ты тут мечтаешь о его «душе».

– Серьёзно, хватит. Иначе я уйду.

Он поднял руки, словно сдаваясь.

– Добро.

– Ну а ты-то? – я приподняла бровь, решив перевести разговор. – Я тоже о тебе ничего не знаю.

– О, моя жизнь намного интереснее, чем твоя, – его глаза сверкнули, и он сделал глоток пива, словно готовясь к увлекательному рассказу. – Родился и вырос здесь, в Питере. Учился в Политехе, на бизнес-аналитика – вся эта муть про цифры, прогнозы, как бабки делать. Выпустился с красным дипломом, между прочим. Но работать по этой ерунде? Не, скучно. Сидеть в офисе, пялиться в Excel? Не моё. Сейчас у меня своя рок-группа. Пишем треки, играем по клубам. Вот это жизнь, Катя. Не твои свадьбы и не твой доктор с его кушеткой.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Его квартира – чистая, светлая, с гитарами в углу и тремя мониторами, на которых всё ещё мигали графики – вдруг начала складываться в неожиданный пазл. Красный диплом? Рок-группа? Этот наглый сосед с пивом оказался куда интереснее, чем казалось.

– Серьёзно? – прищурилась я. – Красный диплом, а теперь гитары и пиво? Не думала, что ты такой… многогранный.

Он расхохотался, сверкнув тёмными глазами.

– Многогранный, говоришь? – подмигнул он, наклоняясь ближе. – Это я ещё не показал, как играю. Хочешь, достану гитару? Или боишься, что после этого твой доктор совсем померкнет?

– Мечтай, – ответила я, закатывая глаза, но смех всё же вырвался наружу. – Твоя группа, небось, три аккорда бренчит, а ты уже звездой себя возомнил.

– Ох, соседка, ты меня недооцениваешь, – его голос стал ниже, с привычной циничной ноткой. – Давай так: одна песня, и ты сама решишь, звезда я или нет. Если тебе понравится – признаешь, что я круче твоего доктора.

Я покачала головой, но не сдвинулась с места.

– Ладно, Макс, – сказала я, прищурившись. – Одна песня. Но если это будет какой-нибудь твой тяжёлый рок, я вылью это пиво тебе на голову.