Книга или автор
4,0
1 читатель оценил
313 печ. страниц
2019 год
18+

ГЛАВА 1

Посёлок Пролетарский, затерянный среди невысоких холмов, выглядел опустевшим, словно на него сбросили нейтронную бомбу. Старые кирпичные дома, выцветшие и посеревшие от времени, уныло громоздились вдоль узких улиц с потрескавшимся асфальтом. На крышах из шифера, поросшего мхом, скучали стаи голубей. Изредка по улицам, нарушая устоявшуюся тишину, сонно проезжали немногочисленные автомобили. Высокие тополя и столетние дубы, заботливо высаженные вдоль тротуаров много лет тому назад, играли молодыми зелёными листочками на ярком утреннем солнце. Во дворах кое-где одиноко посиживали на скамейках старушки, и малочисленные дети от полутора до трёх лет с сосредоточенным выражением лица тихо ковырялись в песочницах. Было 9 часов утра. Взрослая часть населения уже работала, а несовершеннолетние пребывали в школе и детском саду.

Школа в посёлке была одна. Она представляла собой невысокое здание в 2 этажа, рассчитанное на 600 учеников. В общем, обычная кирпичная поселковая школа, коих сотнями настроили в далёких 1970-х годах силами студенческих стройотрядов. И в школе этой был завершающий учебный день. Для выпускников уже отзвенел последний звонок, и их давно отпустили по домам – готовиться к экзаменам. Прошла школьная линейка, и ученики помладше разбрелись по своим учебным кабинетам на классные часы, чтобы выставить годовые оценки.

Сергей Харламов – ученик 10 класса А, с опухшим лицом сидел за первой партой и внимательно слушал слова своей классной руководительницы – Нины Георгиевны Шпаковой, которую ученики между собой звали «Бомбой» за увесистую нижнюю часть туловища. Нина Георгиевна диктовала годовые оценки, которые Сергей старательно выводил на последней странице своего дневника. Оценки, как всегда, у Сергея были хорошими, и он переживал лишь за алгебру, по которой у него троек и четвёрок было поровну. Поэтому он с замиранием сердца ждал, когда Нина Георгиевна начнёт оглашать оценки по этому предмету. Алгебру она почему-то приберегла напоследок. Наверное, потому, что по этому предмету у всего класса были самые плохие оценки, и каждый раз, когда она называла чью-то «тройку», ее бросало в длинные обличительные речи о том, как низко скатился этот ученик. Сладко причмокивая, она  с нескрываемым удовольствием дополняла свои проповеди наставлениями, суть которых сводилась к тому, что нужно меньше ходить по дискотекам и заводить романы со сверстниками, а больше времени посвящать чтению умных книг и учёбе. Фамилия Сергея была почти в самом конце классного списка, поэтому он отрешённо слушал нудную речь Нины Георгиевны, глядя в окно, и даже иногда зевал. Когда учительница произнесла его фамилию, Сергей вздрогнул и повернул голову в её сторону. Внутри у него всё сжалось: от этой оценки зависело всё. Родители обещали ему купить мотоцикл, если по итогам года он снова станет хорошистом, а о мотоцикле Сергей мечтал давно, и не просто мечтал: бредил им во сне и наяву.

– Четвёрка. Молодец Харламов! Ты в этом году у нас снова хорошист. Правда, учительница по алгебре сказала, что поставила тебе эту четвёрку авансом, в надежде на то, что в следующем году ты будешь более старательно относиться к её предмету.

Но окончание монолога Нины Георгиевны Сергей уже не слышал. После слова «Четвёрка» он быстрым небрежным движением руки черканул в дневнике нечто похожее на цифру 4 и звук в его голове отключился. Он уже представлял себя верхом на новеньком мотоцикле «ИЖ» несущимся по главной улице посёлка. Он уже видел завистливые взгляды местных парней и вожделенные лица красивых девчонок. Но его приятные мысли нарушил громкий топот одноклассников, которые вскочили сразу же, как только Шпакова закончила свою длинную напутственную речь, и побежали к учительскому столу с дневниками, чтобы получить роспись «Бомбы».

Сергей неторопливо встал и, взяв свой аккуратно обёрнутый дневник, раскрытый на последней странице, подошёл к столу Нины Георгиевны. Спешить ему было некуда, поэтому он дождался, когда Шпакова всем распишется, и положил перед ней дневник последним. Учительница поставила свою размашистую роспись и напоследок сказала:

– Серёжа. Ты бы мог и лучше учится. Мог бы на медаль потянуть, если бы больше времени уделял подготовке домашних заданий, а не шатался по улицам с этим двоечником Дробилиным из 10 В. Если ты в следующем году подтянешься не много и первое полугодие закончишь на одни «пятёрки», я помогу тебе исправить четвёрки по тем предметам, которые пойдут в аттестат.

– Хорошо, Нина Георгиевна, буду стараться! – весело кивнул Сергей, сгрёб со стола свой дневник и пошёл в школьный двор, где его уже ждал «двоечник Дробилин» по кличке «Бита». Так начались каникулы.

Школьная территория располагалась на окраине посёлка, и была отгорожена от внешнего мира металлическим решётчатым забором, который не красили уже лет десять. В своей прошлой жизни забор этот был синего цвета, но сейчас часть синей краски облетела и местами оголила прежние слои покрытия жёлтого и красного цветов, а в некоторых местах – коричневую ржавчину. Школа располагалась в самом центре двора, перед ней была небольшая асфальтированная площадь с квадратной цветочной клумбой в центре. Клумбу окаймлял невысокий бордюр из красного кирпича, и в ней росли яркие хризантемы красного и белого цвета. Цветы были высажены таким образом, что сливались в незатейливый узор из красных и белых полос, расположенных по диагонали. К площади примыкала асфальтированная дорожка, протянувшаяся от школьных ворот. За школой находилось футбольное поле и баскетбольная площадка, а перед площадью, у забора – небольшая аллея из стройных высоких голубых елей, выстроившихся ровными красивыми рядами. По бокам школы расположился яблоневый сад, вглубь которого вела извилистая асфальтовая пешеходная дорожка, местами взгорбившаяся и усеянная трещинами, из которых пучками росла зелёная трава. Сад был небольшой и прекрасно просматривался со всех окон школы. Старые яблони, усыпанные белыми цветами, благоухали. Солнце освещало янтарным утренним светом молодую сочную зелёную листву. В глубине сада затерялась старая дощатая беседка, исписанная автографами учеников. Задувал тёплый утренний ветерок, и где-то в ветвях сладко щебетали птицы. В беседке сидел Антон Дробилин, угрюмо и напряжённо перечитывая свой дневник. Это был молодой человек невысокого роста. Он был нормального для своего возраста телосложения. На его коленях зияли дырами протёртые синие джинсы, которые он в столь ранее время уже успел слегка запачкать землёй. На его широких плечах ярко выделялась красная футболка с каким-то непонятным абстрактным рисунком. На ногах были обуты чёрные спортивные кроссовки. Он сидел на спинке скамейки, поставив ноги на доску, предназначенную для сидения, и его маленькие карие глазки внимательно смотрели в дневник, раскрытый на коленях. Всё его лицо выражало сильное напряжение. Пухленькие губы бесшумно что-то бормотали, а по щекам стекал пот. Его белокурые волосы были взъерошены и имели такой вид, будто он только что проснулся и не успел расчесаться. Он настолько увлёкся своим занятием, что не заметил, как в беседку вошёл Сергей.

– Что там интересного нашёл? – бодро окликнул его Харламов.

– Ой, блин! – подскочил Дробилин, – «Сапёр», ты что ль? Испугал меня до смерти. Давай сигарету.

«Сапёром» Сергея прозвали уже давно, за его неискоренимую тягу к всякого рода пиротехнике, которую он делал преимущественно сам. Из самых разнообразных подручных средств Сергей умудрялся собирать «бомбочки», от взрыва которых после уроков тряслись окна во всей школе. И не то, что бы ему нравилось их взрывать, он больше любил делать их своими руками, и постоянно придумывать что-нибудь новенькое.

Сергей достал пару сигарет, купленных поштучно за 2 рубля в одном из ларьков на пути в школу, закурил, и протянул одну из них Антону. Антон чиркнул спичкой и, заслонив её от ветра ладонью, прикурил сигарету.

– Да вот… Классуха – овца, двойку по поведению влепила за год. Думаешь, если лезвием затереть чутка и до «тройки» дорисовать, «предки» заметят?

– Предки-то может и не заметят… Но вряд ли они поверят, что ты так хорошо вёл себя в этом году, – ухмыльнувшись ответил Сергей.

– Вот и я тоже думаю… А ты чё такой опухший? Пил что ли вчера?

– Нет. Уснул поздно. Не выспался.

– Вроде по домам рано разошлись. Чего это тебе не спалось-то?

– Куприна читал.

– Я тоже поздно заснул. Волновался, что дура эта очкастая «двойбан» влепит мне по поведению, и точно – влепила, как в воду смотрел! А ты сам-то как закончил? – поинтересовался Антон.

– Без троек. За алгебру только переживал, у меня по ней спорная была, но математичка не подкачала… Надо будет ей конфет купить в следующем году.

– Мне б твои проблемы… А «Бомба» наверное замучила у вас полкласса своими нотациями?

– Есть немного. Ну, в общем, как обычно…

Дробилин в очередной раз затянулся сигаретой и, прищурившись, закрыл дневник. Затем он обхватил голову руками, ещё больше взъерошив пальцами свои белокурые волосы на висках, сжался в комок и страдальческим лицом посмотрел на Сергея. Минуту они молча смотрели друг на друга, после чего Антон убитым голосом произнёс:

– Блин, ну как я с таким дневником домой пойду!?? – а потом вздохнул и добавил, – Эх, раздолбай – я, раздолбай! Армия меня ждёт после школы… Надо было после 9 класса в технарь какой-нибудь поступать.

Сергей отряхнул скамейку от пыли, положил на неё свой дневник в целлофановой обложке и, подтянув свои чёрные брюки с выглаженными стрелками, присел рядом с другом. Он сочувственно посмотрел на Дробилина, который теперь сидел выше него, на спинке скамейки и продолжал самокритично клеймить себя за плохую успеваемость. Внезапно Сергей спросил Антона:

– Слушай, «Бита», а ты на кого хотел бы учиться?

– Да ты знаешь, «Сапёр», мне по большому счёту по фигу, на кого учиться. Главное чтоб учиться не сложно было. Образование получишь какое-никакое, дворником работать уже не пойдёшь…

– А кем пойдёшь?

– А не один хрен? Кем возьмут тем и пойду. Сейчас же не смотрят, какая у тебя специальность. Главное что б диплом был. Диплом, блин, – синяя бумажка. Как говорится, без бумажки ты – какашка, а с бумажкой – человек. А мне на самом деле по фигу кем работать – всё одно, главное чтоб платили.

– Нет, ну всё-таки, должна же быть у тебя любимая профессия? Может, в детстве кем-нибудь стать мечтал?

– Ну не знаю… Водителем, наверное, работать хорошо. Машина под жопой всегда и бензин халявный. Точно, я бы, наверное, водителем работать хотел. А ты?

– А я вообще в институт строительный после школы хочу поступить. Всю жизнь мечтал архитектором стать. Буду новые дома проектировать. Люблю придумывать и создавать что-то новое, красивое и необычное. Как здорово, переносить задуманное на бумагу, и видеть, как твой замысел затем воплощается во что-то вещественное рабочими руками. А здания и дома – это отдельная тема. Они стоят веками. Меня уже не будет на свете, а здание, которое я спроектирую, будет стоять, как живое напоминание обо мне, как продолжение работы моей мысли.

– Да, «Сапёр». У тебя получится в институт поступить. Ты умный, а мне хоть технарь на тройки закончить, и больше ничего не надо. Устал я уже учиться. Всё учусь, учусь и учусь, как завещал нам Ленин, а толку нету никакого. Как был дураком, так и остался. Я бы вообще школу по добровольному желанию сделал: хочешь – учись, а не хочешь – работай. Что толку от того, что такие, как я, идиоты, штаны за партой просиживают каждый день. Булочки в школьной столовой переводят, портят школьное имущество. Не дело это, Серёга. Не дело… Но выбора мне не оставили… А ещё говорят, что у нас в стране – демократия! – с досадой вздохнул Дробилин.

– А кто тебя заставляет учиться? Брось школу и иди – работай! Всё в твоих руках… – справедливо возразил «Сапёр».

– Кто, кто? Предки заставляют… – развёл руками Антон, – Да и кем я работать сейчас пойду? Дворником?

– Вот видишь… Ты сам себе противоречишь. Демократия у нас в стране всё-таки есть, но на кой чёрт нужна такая демократия, когда каждый сам за себя. Кто тебя возьмёт на нормальную работу, когда ты не одного предложения без ошибок написать не можешь. И если раньше в СССР была выстроена такая система, при которой людей заставляли учиться, назначали отстающим вожатых, которые помогали подтянуть знания, то теперь образование – вещь сугубо добровольная: хочешь – учись, а не хочешь – не учись. Никто за уши тянуть не будет. Сейчас чтобы в школу окончить – целое состояние нужно: на учебники, на питание, на охрану, и так далее, и тому подобное. А вот скажи мне, у кого нет таких денег, что им делать? Безграмотными оставаться? Ведь среди них есть умные люди, которые хотят учиться, но не имеют материальной возможности. Про институты я вообще молчу. А потом у нас в правительстве удивляются: «Откуда у нас в стране проституция взялась? И почему у нас преступность такая высокая?». Все хотят жить нормально, да только не все могут себе это позволить. Чтобы зарабатывать хорошие деньги – нужна хорошая работа, чтобы найти хорошую работу – нужно получить хорошее образование, а чтобы получить хорошее образование – нужны хорошие деньги. Замкнутый круг. А ты говоришь «Демократия»… – с этими словами Сергей плюнул на землю, но из-за того, что обычно он этого не делал, плевок получился у него неестественный, в некоторой степени даже наигранный. «Бита» заметил это и немного ухмыльнулся. Он ничего не ответил, да и ответить ему на самом деле было нечего. Он знал Сергея с первого класса, и уже давно привык к такого рода «заумным» речам с его стороны. Переспорить его было не возможно, поэтому всякий раз, когда речь заходила о политике, или как-то касалась её, Антон просто внимательно слушал своего старого друга, при этом, не понимая и половины из того, что он говорил. Но он всегда верил в то, что Сергей – умный парень, и раз уж он что-то говорит, значит, так оно и есть.

Заметив ухмылку на лице Дробилина, Сергей укоризненно посмотрел на него, и, решив, что его слова прозвучали не убедительно, хотел было продолжить свою пламенную речь, но «Бита» и рта ему не дал открыть:

– Слушай, Серёга, а что это мы всё об учёбе, да об учёбе? Лето ж начинается! Каникулы! Давай забудем об этой школе на три месяца? – с мольбой в голосе попросил Антон.

– Ладно, уговорил… – ответил Сергей, и его смуглое темноволосое лицо расплылось довольной улыбкой. Лицо у него было вытянутое, в общем, как и он сам. Сергей был высоким худощавым подростком. Всегда был аккуратно причёсан и опрятно одет. В школу приходил в светлой рубашке, наутюженных чёрных брюках и начищенных ботинках. Лицо всегда выглядело по-детски добрым и наивным. Над узкими широкими губами располагался мелкий курносый нос и большие круглые зелёные глаза с неестественно длинными ресницами. Над глазами на выпуклом лбу у него росли узкие округлые брови, настолько правильной формы, что издалека казалось, будто они нарисованы фломастером.

Он был слегка близорук от того, что всё свободное время проводил за чтением книг. Он читал их дома запойно и, не обращая внимания на шум и плохое освещение. Эта его привычка пагубно сказалась на его зрении, и в свои 16 лет он уже вынужден был при чтении надевать очки. Он плохо видел в сумерках, и с трудом различал лица людей вдалеке, но одевать очки в повседневной жизни стеснялся, так как в кругу жестоких школьников мог прослыть «очкариком» и «ботаником», а он хотел заслужить для себя другую репутацию. Сергей имел довольно зрелые взгляды на жизнь, хотя и слегка наивные, сформированные под воздействием книг. Любовь ему представлялась непременно верной и до гроба, дружба – преданной и беззаветной, взрослая жизнь – порядочной и честной. Он никогда надолго не покидал родной посёлок и прирос к нему всей душой. Он не представлял своей жизни за его пределами, и мечтал стать уважаемым и почётным жителем, оставить свой след в его истории.

Сергей наклонился и, затушив истлевшую сигарету об землю, выбросил её в урну. Затем он достал из кармана пачку жевательных резинок, и, положив пару подушечек себе в рот, протянул её «Бите». «Бита» взяв две жвачки, бросил окурок под скамейку, где он продолжал тлеть ещё несколько минут, и, обращаясь к Сергею, сказал:

– Сегодня вечером пляски будут возле клуба. Сходим туда костями потрясти?

– Да я как-то не знаю… – растерянно промямлил Харламов, – Стесняюсь я танцевать при людях… Столько будет народа, все будут смотреть…

– Так это ты просто трезвый стесняешься… Выпить надо! Я тут пару мест знаю, в которых дешевым бухлом можно разжиться.  А выпить у «Паука» в гараже можно. У него и музыка там есть и закуски целый погреб.

– Может, другое место найдём? У «Паука» постоянно народу много. Да и контингент, сам знаешь… Там все местные забулдыги соберутся. Придётся делиться с ними, а у нас денег только на одну бутылку наберётся, да и то, если  повезёт.

– Не придётся! – отрезал Антон, – ты думаешь, они там минералку сегодня пить будут? Праздник же! У них там у самих «бухла» будет выше крыши. Глядишь, на танцульки на мотоциклах нас привезут. Перед тёлками рисонёмся, может даже крутанём с кем-нибудь… А тебе Серёг какие тёлки нравятся?

– Не тёлки, Антох, а девушки. Девушки – они. Не любят они, когда их тёлками называют. Девчонки мне нравятся честные, верные, умные, заботливые. Желательно без вредных привычек, хотя сейчас таких уже, наверное, и нет, Чтоб не очень высокая была, и не очень маленькая, ну росточком, чуть пониже меня… – в этот момент мечтательный монолог Сергея с ухмылкой перебил Антон:

– Сиськи, чтоб были 3-го размера, жопа, как у «Бомбы», правильно?

– Ну почему ты такой пошлый, Антон?!! – закатив кверху глаза, возмутился Харламов, – мне абсолютно не важно, какая у неё будет жопа. Главное чтобы её внешность не была слишком отталкивающей. Но и слишком красивая мне тоже не нужна. Красивые девчонки – не постоянны. К тому же чем они красивее, тем меньше у них мозгов.

– Вот так взял и обосрал всех красивых тёлок одним махом! – рассмеялся «Бита».

– Почему обосрал? Это – закон физики. Во всём должен существовать баланс. Сила действия равна силе противодействия. И если где-то что-то прибавилось, значит в другом месте – неизбежно убавится. Если Бог наградил человека красотой, значит, он обделил его мозгами, это уже давно подмечено.

Антон не выдержал:

– «Сапёр», ну какой ты всё-таки занудный бываешь временами: «не очень высокая, не очень маленькая, не страшная, не красивая» – это ж бред. Это же какое-то описание среднестатистического (это слово Дробилин выговорил лишь с третьей попытки) человека, которых тысячи ходит. Я тебя прошу описать одну единственную тёлку своей мечты!

– Ну, хорошо, а тебе какая девушка нужна? – обиженно спросил Сергей.

– Мне? – переспросил Антон, – Мне нужна непременно блондинка, с длинными ногами, с круглой жопой, большими сиськами и голубыми глазами. Мне абсолютно по хрену, насколько она будет честная и сколько у неё мозгов. Обилием мозгов я и сам не блещу, как ты знаешь, – в этот момент Антон взял с колен свой дневник и помахал им перед носом Харламова, – А самое главное – чтоб она давала…

– Чего давала? – не понял «Сапёр».

В ответ Антон прищурил глаза, и с довольным лицом произнёс, сладко растягивая каждую букву:

– Траахаатьсяя!

– И это всё? Это и есть девушка твоей мечты? Которая перед всеми ноги раздвигает?!! – раздосадовано вскрикнул Сергей, вскочив от возмущения со скамейки, – Это всё о чём ты мечтаешь? Всё чего ты ищешь? А ты не задумываешься о том, скольким она уже давала до тебя!?? Не думаешь, кому она давала? Может она СПИДом тебя заразит, или триппером. Ты не думаешь об этом?

– Да ладно, не кипятись ты, Серый, «презики» же есть. Можно подумать, что тебе потрахаться не охота… Ведь охота же? Сознайся!

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг