Глава 2

Неделя промелькнула незаметно и за рабочей рутиной случай с приютом подзабылся. Если бы не визитка Светланы, выпавшая из спецодежды во время переодевания. Голубев поднял её и, задумчиво покрутив пальцами, обратился к сослуживцу:

– Слушай, Ключевский, может мне сейчас позвонить по номеру, что она дала…

– Позвони. Что тебе мешает? Она там и адрес написала. А лучше, сразу езжай к ней и всё.

– Что, прямо так?

– А почему нет? Вы – взрослые люди. Что размусоливать-то? Скажешь, что проведать кота приехал, а там, кто знает…

– Да я вообще-то не гонюсь за отношениями.

– Ну, не гонишься, тогда не звони и не езжай…

– Да мне просто интересно…

– Ну, если интересно, то иди в магазин возьми там что-нибудь коту. Типа занёс игрушки. Что там, сердечникам всё подряд есть нельзя? С едой не заморачивайся тогда. Остановись на лежанках и игрушках. – Ключевский вошёл в азарт в помощи другу и, уже еле сдерживаясь от смеха, добавил. – И игрушки, чтоб были развивающие тоже. Ну ладно, давай, попробуй!

– Так, и что, прямо без приглашения?

– Не, ну позвони ей.

Голубев набрал номер и ушёл в другую комнату. Через пару минут вернулся.

– Позвонил, она трубку не берёт.

– Ну вот, значит езжай! Тебя ничего не держит.

Вечером, после смены, Никита ехал по городу в поисках товаров для животных. Его внимание привлёк зоомагазин с яркой вывеской. Закупаясь, он сам удивился своей щедрости и вскоре вышел оттуда нагружённый разными «кошачьими радостями» и уже было направился к джипу, как увидел маленький цветочный магазин. Тут он подумал, что как-то несправедливо одарить одного лишь питомца и обойти его очаровательную хозяйку. Сложив всё на заднее сиденье машины, он отправился в магазин.

– Вечер добрый! Вам что-нибудь подобрать?

С порога Голубев был взят в оборот мегапрофессиональной продавщицей.

–Ммм, мне хотелось бы порадовать даму красивым букетом…

– А что известно про нашу даму?

– Ну, она работает врачом…

– Прекрасно! Нам сегодня завезли свежайшие белые розы, потом, обратите внимание какие роскошные белые лилии! – девушка показывала снова и снова белый букеты.

– Ей не нужны белые цветы. – донеслось из тёмного угла магазина.

– Как это, Екатерина Анатольевна? – пыл продавщицы заметно угас, и она растерянно посмотрела на женщину за столом.

– Она же врач! Врачи – это белые халаты. Где бы она не работала, в какой сфере не трудилась бы – везде белый цвет. Её от белого уже тошнит, наверное. Нужно собрать стильный, красивый сиреневый, розовый букет, ну, с голубыми цветами наконец. Ниночка, вон с теми тёмными цветами сформируй букет. Добавь вон тех посветлее. Думаю, получится хорошее сочетание. Хорошо?

Никита присмотрелся, в углу за столиком под маленькой лампой сидела дама средних лет и корпела над документацией. Видимо, это была хозяйка магазина. Продавщица тут же кинулась собирать композицию и, когда закончила, гордо продемонстрировала шедевр.

– Вот такой пойдёт, – дама одобрительно кивнула, – вон ещё маленькие белые цветочки туда добавить нужно, чтобы пурпурный цвет подчеркнуть.

Вскоре Никита поверх «кошачьих радостей» разместил эффектнейший, дорогущий букет, цвет которого переходил от тёмно-пурпурного до нежно-розового и от этого выглядел потрясающе. Через полчаса петляния по улочкам города он всё-таки нашёл дом, в котором живёт Светлана. Поднявшись на этаж, он, перехватывая с руки на руку подношения, постучал в дверь. Из-за двери донеслось тоскливое «мяу».

– Черныш, это ты?

«Мяу» донеслось в ответ. Голубев ещё раз постучал в дверь – никакого ответа, только опять «мяу». Тут соседская дверь открывается и в узкую щель просовывается бабушкин нос:

– Её уже пару дней не видно, кот нет-нет да орёт… Наверное, что-то произошло и, вообще, назвать так кота… Вот нельзя человеческим именем котов называть…

–А как она его назвала? – спросил Никита.

–Максим!! Ничего себе кошачье имя! У меня так троюродного племянника зовут. А она кота назвала. Ну, был же Черныш, нормально. Вот имя хорошее было, нет, ей вздумалось назвать его Максимом.

–А вы в больницу звонили? Искали её?

–Да вот ещё, объявится. Может, у неё там операции какие. Кто её знает.

Никита набрал номер Ключевского.

– Илья, я прибыл на адрес её два дня здесь нет, кот один, что-то случилось. Ты не знаешь в какой больнице она работает?

– Да откуда мне это знать, у Макарова спроси, может он знает, всё-таки с МЧС.

В своём телефоне Голубев нашёл нужный номер и позвонил по нему:

– Артём, что-то произошло пару дней назад в городе? Кто-нибудь из медработников пострадал?

– Но, вообще, да. Два дня назад на стройке был инцидент. Там на врачиху молодую упал кусок плиты бетонной, в третью больницу отправили, вроде живая была на тот момент.

Никита тут же бросился к машине. Через 15 минут он уже штурмовал приёмный покой.

– Я вам говорю, молодой человек, – остановила его медсестра, своим телом перегородив путь, – часы посещения давно закончились, я не могу вас пропустить! Уже поздний вечер, приходите завтра утром.

Медсестра, что есть сил, пыталась остановить взволнованного Голубева. На подмогу ей уже бежал неуклюжий престарелый охранник.

– Вот, посмотрите, она мне дала эту визитку! Мне срочно к ней надо! – Голубев применил последний, весьма сомнительный аргумент, но, как ни странно, это сработало.

– А, это наша Светлана Денисовна! Ну что же вы сразу-то не сказали! – развела руками медсестра.

– Но я не знал, что у вас визитки так работают, как пропуска.

– Конечно я могу вас к ней провести. Поедем на служебном лифте. Понимаете, она редко кому может дать свою визитку. Такой чести удостаиваются только избранные. – заговорщически проговорила она.

Поднявшись на четвёртый этаж, Голубев был сопровождён в палату интенсивной терапии. Под мигающей, пищащей аппаратурой лежала она, та которая ещё недавно вытащила его из огня и теперь она абсолютно в беспомощном состоянии. Как, всё-таки изменчива судьба. Ещё недавно она спасала жизни, теперь кто-то другой борется за её жизнь…

Рядом с её кроватью на маленьком табурете сидела пожилая медсестра.

– А вы, собственно, кто? – угрюмо спросила она пришедшего.

– Он к Светлане, у него визитка… – вмешалась сопровождающая медсестра.

– Как?!? К ней сейчас нельзя! Видите, она не готова принимать гостей. Покиньте палату, пожалуйста… – медсестра грудью попыталась вытолкнуть визитёров. – Хотя подождите, что это у вас в руках? Ах, какой красивый букет! Вот он сейчас как никогда кстати!

На шум пришли двое врачей. Первого, мужчину, Никита сразу узнал, он был со Светланой на пожаре, вторая, брюнетка в распахнутом белом халате, наспех надетом на короткое обтягивающее тёмно-серое платье, украшенное серебристой фурнитурой. Обойдя Никиту вокруг, она оценивающе осмотрела его с ног до головы, потом вернулась к старшему врачу.

– А не тот ли это пожарный, про которого она нам рассказывала? – молодая врач не отводила взгляд от Никиты. – очень жаль, что я не вызвалась тогда на скорую, иначе бы этот букет предназначался мне…

Голубеву пришёлся не по душе такой грубый флирт, и он обратился к Вадиму Геннадьевичу за пояснениями относительно состояния Светланы.

– Итак, она была с бригадой, когда пришёл вызов на стройку. Там группа лоботрясов развлекалась и один из них упал в глубокий проём и сломал ногу. Извлечь его оттуда в таком состоянии не представлялось возможным, а раз она небольшая и худенькая, то без особых проблем пробралась к нему, чтобы наложить шину. И когда она это делала, стена осыпалась и крупный кусок бетона повредил ей позвоночник…

– А как вы её оттуда вызволили?

– Она сама оттуда выбралась и вытащила того пятнадцатилетнего идиота. Мы думали, что с ней всё нормально, но добравшись до машины она легла и больше не встала. А когда мы сделали рентген, то увидели очень печальную картину… Так, она реагирует на что-то, да. Но бывает проваливается куда-то и пребывает в таком состоянии довольно долго.

– Сейчас она здесь? – Голубев никак не мог понять настоящее состояние девушки.

– Вот именно! – воодушевилась медсестра. – Она сейчас с нами и нас слышит. Поэтому букет так кстати. А то она видит только людей и больничные стены, а тут, что-то яркое и насыщенное…

– А как вы поняли, что она понимает происходящее? – спросил Голубев.

– Ну вот, сами посмотрите – вполне осознанный взгляд. Когда я вчера утром, пришла к ней, у неё были закрыты глаза, думала она спит. Стала тихо звать её, но она не реагировала. И вот, Агнесса Сергеевна и Вадим Геннадьевич не дадут соврать, сегодня к вечеру ей стало лучше. За час-два перед вашим визитом Светлана вернулась к нам…

– Значит, она нас слышит? – Никита подошёл к девушке, и она посмотрела на него. – здравствуйте, Светлана. – улыбнулся он.

– Она улыбается. – констатировала медсестра.

– Где вы это увидели?

– Вот, смотрите, у неё уголки губ немножко дёрнулись.

– Я вижу, у вас глаз намётанный…

– Так, я от неё эти два дня почти не отхожу. Конечно же, я с ней больше всего времени провожу и замечаю изменения. Я помогу вам, Светланочка, вернуться в мир из мрака, чего бы это мне не стоило.

На минуту в палате повисло молчание. Врачи недоумённо переглянулись. Вадим Геннадьевич подошёл к уставшей медсестре и, положа руку ей на плечо, сказал:

– Полно вам, Ариадна Артуровна, пощадите себя. Согласен с самого начала прогноз у Светланы был весьма печальный…

– Вот-вот! – перебила его медсестра, спешно утирая слёзы. – Это же какое было кровоизлияние! Гематома только сегодня стала рассасываться, а то, вообще, вырезать собирались, чтобы возможное воспаление не затронуло спинной мозг. А это ещё больше риска для неё. Там же, понимаете, позвонки раздроблены… Я знаю её с самого начала, как она появилась в нашем отделении. Не понимаю, зачем она стала работать на этой скорой?

– Она добровольцем пошла на скорую из-за вспышки респираторного заболевания в городе, не хватает врачей скорой помощи и работы слишком много. Вот мы с ней в две смены уже второй месяц работаем. – объяснил Вадим Геннадьевич.

– Ну, зато она познакомилась с вами, думаю, это того стоит. – к Никите подошла Агнесса и, посмотрев в его глаза, добавила. – Да, она права, у вас реально добрые глаза, – дальше её взгляд поплыл вниз, – и сильные руки.

Никита посмотрел на Светлану, она зажмурилась от неловкости.

– Не, но тут всё правда. Она правильно приметила, но я бы сказал, что у неё тоже сильно руки и сильный дух, раз она вытащила меня из огня.

– Она нам ничего не говорила про то, что она кого-то вытаскивала из огня. – растерялась Агнесса. – Она сказала, что она вас просто вывела на свежий воздух…

– Я бы сказал, что она меня вытащила, потому что я был ослеплён, дезориентирован и не видел дороги, а она сквозь пламя проложила путь ко спасению.

– Мне тоже неизвестны подробности про пожар в приюте для животных. – с грустью признала Ариадна Артуровна. – Да, ей свойственно скромность.

– Так она спасла и меня и Черныша. Ой, то есть Максима.

– Знаете историю с его именем? Очень забавно… – улыбнулась Агнесса.

– Ну, я видел соседку, которая была недовольна выбором…

– Ой, этим соседкам больше всего надо. Короче, слушайте, – воодушевилась Агнесса, – она с детства хотела назвать своего сына Максимом. А раз у неё не может быть детей… – тут девушка поняла, что сказала лишнее, раскраснелась и выскочила из палаты.

У Вадима Геннадьевича появились срочные дела, и он тоже покинул палату. Никита недоумённо посмотрел на медсестру:

– Почему мне надо знать эти подробности?

– Понимаете, Агнесса Сергеевна слишком открытая и, бывает, может сказать что-нибудь лишнее. А может, так и проще. Если у вас есть какие-то планы на Светлану, то сразу говорю, не ждите от неё потомство. В юности она перенесла операцию и осложнением вышло бесплодие. Из-за этого с ней развёлся муж. Так уж сложилось – всем её мужчинам нужны были наследники. И этим они разбивали ей сердце, а её доброе сердце такого не заслуживает. Так что, откровение Агнессы Сергеевны как никогда кстати…

Никита повернулся к Светлане и увидел, как она от смущения зажмурилась. Он коснулся её руки – она была очень холодна.

– Мне кажется, что у неё температура упала…

Ариадна Артуровна с ловкостью кошки подскочила и ощупала руки и ноги больной. Тут зашла Агнесса Сергеевна и, пряча глаза от Голубева, подошла к встревоженной медсестре. Та копалась в ящичке прикроватной тумбочки в поисках термометра. Увидев врача, она обратила её внимание на Светлану:

– Вам не кажется, что у неё холодные руки?

– Да, точно, ледяные. – согласилась Агнесса Сергеевна.

Наконец найдя термометр, Ариадна Артуровна установила его больной девушке и с нетерпением ждала звуковой сигнал.

– Температура тела низкая, смотрите. – медсестра протянула термометр врачу, а сама поспешила внести показатели в журнал.

– В этой палате сейчас нет грелок, за ними нужно сходить. – Ариадна Артуровна поторопилась на выход, и Агнесса Сергеевна последовала за ней.

Голубев остался наедине со Светланой.

– Какое же у вас бесцеремонное окружение, сочувствую вам.

Он присел на стульчик, на котором до этого сидела медсестра и, взяв руку Светланы, он попытался дыханием согреть её, но она по-прежнему оставалась холодной.

– Знаю, что вы меня слышите. Благодарю вас за ваш героический поступок. Новые сведения о вас никоим образом не влияют на моё решение навещать вас дальше. Вот смотрите это вам. – он взял с тумбочки букет и с гордостью продемонстрировал его девушке.

И тут он увидел, что она улыбнулась. За дверью послышалась речь, вскоре на пороге появился Вадим Геннадьевич, он сурово посмотрел на Голубева и хотел было возмутиться по поводу того, что больная осталась без присмотра, как тут же в палату влетели женщины с грелками разных видов. Его внимание переключилось на них:

– А куда вы уходили?

– У Светланы упала температура и вот, мы принесли грелочки! – выпалила Агнесса.

Врач недовольно покачал головой и подошёл к Светлане. Потрогав руки девушки, он произнёс:

– Отнюдь. Они у неё тёплые, сами пощупайте. Лучше перемерить температуру.

– Точно, теплые! – обрадовалась медсестра. – Нас не было тут пару минут, а такие изменения.

Никита сам заметил, что руки девушки заметно потеплели он обратился к врачу:

– Какие у неё прогнозы?

– Ну, я бы сказал – вполне положительные. – ответил врач, перелистывая историю болезни. – Её организм борется с последствиями травмы. Могу предположить, что при нашей терапии и процедурах через неделю она сможет самостоятельно двигаться и возможно даже сидеть. Если будет так всё продолжаться, она быстро вернётся к полноценной жизни.

– По роду своей деятельности я не имею возможности приходить к ней в часы посещения. Могу ли я рассчитывать на некие послабления? – спросил Никита.

Врач угрюмо посмотрел на него. Нарушение больничного порядка ему никак не по нраву, и он хотел было отказать, но заметил, как женщины носятся с букетом – рассматривают его, подыскивают ёмкость с водой, как на всю эту суету реагирует Светлана. Посчитав, что прилив жизни в палату принесёт пользу, вынужден был одобрить свободный график посещения персонально для этого человека.

– Вадим Геннадьевич, вас ждут в пятнадцатой… – позвала его какая-то медсестра.

Он откланялся и вышел.

– Так, и что нам мы будем делать с котом? – спросил Никита Светлану.

Она с надеждой посмотрела на медсестру.

– Вы хотите, чтобы я сходила за котиком? – уточнила женщина.

Светлана моргнула.

– Нет, увольте. Я не в том возрасте, чтобы бегать по лестнице за котом. Хоть вы говорили, что он пожилой, но я знаю какие они шустрые… Я этим не буду заниматься, простите.

Светлана просяще посмотрела на Агнессу, та попятилась:

– Нет, я не пойду туда. Я – аллергик, мне шерсть нельзя. У меня может случится анафилактический шок.

Светлана перевела взгляд на Никиту.

– Не, ну я могу. Мне не сложно. Я его уже держал в руках…

– Вот вам ключики от её квартиры. – протянула связку ключей медсестра.

На улице совсем стемнело и стало безлюдно. Чувствуя себя взломщиком, Никита тихо открыл дверь квартиры. Кот выскочил ему навстречу и стал неистово тереться о ноги, даже не помышляя удрать. Голубев был твёрдо намерен забрать его себе на время лечения хозяйки и поэтому все дары для кота были оставлены в машине.

– Ну что, Максим собираешься ехать ко мне домой? – пошутил он, кот в ответ мяукнул.

Никита включил свет и осмотрелся. Пять минут ушло на прибирание квартиры от последствий кошачьей тоски. Дальше, он насыпал ему корм. Кот бросился есть. Мужчина сел за кухонный стол. Ему понравился запах в квартире и как всё было красиво сделано. И тут он почувствовал голод. Со всей этой беготнёй забыл поесть. Он открыл холодильник и неспеша изучил содержимое. Его внимание привлекла небольшая кастрюля. Он достал её, заглянув, с радостью определил, что там был суп.

«О, куриный супчик!» – Никита, пританцовывая, поставил кастрюлю на огонь. Затем нашёл банку растворимого кофе и включил электрический чайник. В итоге, он замутил себе хороший ужин, при этом оценив кулинарные способности девушки. Завершив трапезу, убрал за собой. В столе нашёл пакет с пакетами. Разложил по пакетам продукты и лекарства из холодильника, выключил его, собрал вещи кота, посадил его в переноску и с этим грузом отправился к своей машине, предварительно обесточив квартиру и надёжно её закрыв.

Через полчаса он наконец-то был дома. Никиты жил в двухэтажном доме в пригороде и его двор был достаточно просторным, чтобы коту было вольготно себя чувствовать. Вопреки ожиданиям, кот не был вялым старичком и, быстро освоившись в коттедже, нашёл выход в сад и всю ближайшую ночь посвятил на его изучение.

На следующий день Никита опять поехал в Светлане. На этот раз она уже сидела и уныло ковыряла ложкой больничную еду. Он подошёл к ней и поздоровался. Девушка посмотрела на него и продолжила попытку поесть, но, видимо, запах и вид пищи её отталкивали.

– Вот опять плохо ест. Точнее вообще не ест. Мы так обрадовались, что она смогла сесть и двигать руками, но эта радость была преждевременна. Светлана по-прежнему не может говорить и вяло на всё реагирует. Вчера у неё реакции были лучше. – сокрушалась Ариадна Артуровна.

– Ну, от больничного корма я бы тоже потерял дар речи и не стал на всё реагировать. Скоро буду. – Никита собирался уходить.

– Не переживайте, молодой человек, если она к вечеру так и не поест, будем вводить еду через катетер, как было раньше, когда она была без сознания.

– Она в сознании и есть через катетер будет для неё пыткой. Никаких катетеров до моего прихода. Буду через час-два. Ждите!

Никита вылетел из палаты и вскоре появился на пороге, протягивая медсестре контейнер со свежеприготовленной отварной курицей с рисом.

– Может, вот это будет? Тут всё в её вкусе и приправы, какие она любит. Мне надо узнать, примет ли её душа мою стряпню. Я подожду в коридоре.

Выйдя из палаты, Никита вразвалку сел на ближайшей кушетке, откинул голову на стену и закрыл глаза. В больничном коридоре безлюдно и только приближающийся стук каблучков нарушил покой Голубева. Каблучки не прошли мимо, а остановились напротив него. Он открыл глаза, перед ним стояла Агнесса и улыбалась.

– Добрый вечер, Никита. Вы что-то ждёте?

– Ну да, жду, когда…

– Ой, простите, перебью вас. Светлана стала лучше двигаться, но у неё плохой…

– …аппетит. Знаю. Мы с Ариадной Артуровной сейчас работаем над этим.

– Знаете? Если вам грустно и одиноко, то я смогу составить вам компанию. Можем съездить куда-нибудь поужинать.

– Мне очень даже весело…

– Весело?

– Меня дома ждёт меховой «ребёнок», которому нужно вовремя дать препарат. А сейчас жду результат…

– Ничего не понятно. – Агнесса заглянула в палату. – Сама ест? Это хорошо.

Повернувшись к Никите, она спросила:

– Я так понимаю, что контейнер с едой вы принесли? Спасибо вам за ваше участие…

– Не стоит благодарности. Это я делаю не для вас, а для Светланы.

– Хм. Деликатность не про вас.

– Вот такой я негодный. Что поделаешь.

Агнесса не могла понять, из-за чего её так сильно тянет к этому мужчине. Любовь? Может быть. Такие люди редко встречаются и, может быть, поэтому появилось влечение. А может, это просто банальная обида. Агнессе было до глубины души обидно, что этот “Супермен” пренебрёг ей, эффектной, манерной женщиной и выбрал эту бесцветную, беспомощную только из-за того, что она когда-то провела его по коридору на выход.