Глава 2

НИМБ С ШИПАМИ

После долгого и утомительного переезда Найра Рэймонд, получив новую личность и жизненную предысторию, оказалась в северной части Исландии. Город Акюрейри встретил россиянку, никогда ранее не выезжавшую за пределы своей страны, с воодушевлением. Однако от скромного рыбацкого городка не осталось и следа. Как только в допустимой близости от людей была построена база детей-люмо, Акюрейри стал сердцем Исландии: город наполнился крепкими домами, многоэтажками и даже высоткой. Туризм процветал как мог в нынешних реалиях. Даже пришлось построить дополнительный аэропорт. Спереди – бесконечная холодная синева фьорда, а сзади местных жителей и довольных приезжих прикрывал горный плащ.

Тут жили, забыв о тяготах. Разговоры простодушны, а встречи непринуждённые. Все довольны и на своей волне. Уверовали, что в стране поселилось чудо, и перестали бояться всякого неуспеха. Плохой рыбный сезон? Будет лучше! Зато осветлённые рядом. Перепады температуры убили картофель и ревень? Плевать, ведь избранные неподалёку охраняют весь мир. Даже светофоры и те необычные: вместо кругов – сердечки.

Оказавшись в чужой стране, Найра сразу соорудила себе эмоциональный кокон, чтобы не быть уязвимой. Никто не должен был заметить, как ей тяжело. Одна, не знавшая языка – у неё отняли свободу выбора, и неизвестно, что будет дальше.

«Трамваев нет, все лыбятся как дурачки, в свитерках красивых ходят. Что мне тут делать? Хочу домой…»

Преодолев улицу с небольшими разноцветными домиками, автомобиль с Найрой и Арабеллой свернул на частную дорогу, ведущую к базе. Впереди показались первые вышки. Охрана здесь была внушающей – отряды в одинаковой форме патрулировали местность, кучками облепив военную технику: бронетранспортёры, боевые машины, самоходные артиллерийские установки и противовоздушные средства. На аэродроме вовсю копошились разнорабочие.

Шумно.

Найра поморщилась и «утонула» в своих волосах. Они проезжали мимо ангаров и складских помещений, ловя заинтересованные взгляды военных.

– Что, не нравится? – Арабелла достала карманное зеркальце и изящно мазнула малиновым бальзамом по губам. – Тут намного теплее, чем десять лет назад, но воздух подсушивает.

– Странно, думала, что эти индюки живут в каком-нибудь роскошном замке.

Арабелла дёрнула глазом и подавила очередную волну раздражения.

– Прекрати себя так вести. Уважай их. Мы почти на месте, готовься.

На небольшой возвышенности показались царские апартаменты избранных. Вдали от суматохи и запаха бензина полукольцом раскинулась шикарная вилла из нескольких построек: крепкие стены из итальянского камня слепили глаза, а ровные дорожки из кирпича соединялись в центре у вычурного фонтана, что несколькими струями бил по сторонам. Элегантно и богато. Всё, как и требуется, чтобы ЛЮМО могли жить с комфортом.

Яшина первая вышла наружу и жадно втянула носом горный воздух.

– Тут шесть жилых домов. Один гостевой. Остальные принадлежат мальчикам. Ао редко здесь появляется, но лучше на его землю не заходи. Не хочу лишней ругани. Уважай личное пространство каждого. Ресторан вон там, где есть терраса на втором этаже. Медицинский блок – на базе.

– Ао? Это… – Найра засмотрелась на ровненький газон.

– Японец! Боже… Так, ты будешь жить в гостевом доме. Выучишь мне всё. И да, в тренировочный зал не спускайся. Тебе запрещено.

– А где немец?

От упоминания герра Циглера Арабелла с тоской оглядела центральное здание, единственный двухэтажный дом: его калитка заперта, а жалюзи на окнах опущены.

– Не твоё дело. Иди, бери вещи.

После заселения Найра решила осмотреть местность и ещё раз убедилась: её никто не ждал. Дом с цифрой «5» явно не пустовал, там жил тот самый обделённый вождь. Везде чувствовалось отчуждение, исходящее отовсюду.

«Тут так… безжизненно. Как на обложках или по телевизору», – сев на лавочку возле фонтана, Найра заметила уличные фонари. Сумерки уже рухнули на виллу с трудновыговариваемым названием, и тонконогие красавицы несли в своих головёшках приятный желтоватый свет.

Вспомнив Светоч, Найра невольно поёжилась. Никогда в жизни она не испытывала таких болезненных ощущений. Её перерождение можно было сравнить с окунанием в ядовитое болото: только язвы не появляются снаружи, а остаются внутри. Поделиться с печалью не с кем, кажется, остальные были всем довольны.

«И снова у меня всё через одно место. Надо держаться. Они точно захотят меня обидеть… Чем я им так насолила?»

– Привет.

Некая фигура села рядом и даже звучала дружелюбно.

– Я Иса, помнишь?

– Склерозом не страдаю.

Шестнадцатилетний мальчишка из ОАЭ произвёл настоящий фурор своим избранием. Самый молодой дитя-люмо! Кожа молочного шоколада, пышные волосы, как у беззаботного львёнка, и наполненные всей зеленью мира вечно любопытные глаза.

– Откуда знаешь русский? – мягче спросила Найра.

– Тебя тоже обучат многим языкам. Наверное… Мы часто общаемся с другими странами. Я хотел и раньше сказать «привет». Вышло как-то…

– Жестоко?

– Неудобно. Лучше неудобно. Все сильно удивились и относятся с недоверием.

Настрой этого мальчишки немного унял враждебность клеймённой Рэймонд, неизвестной фамилии, выданной, чтобы стереть её гражданство. Арабелла нечаянно призналась, что за этот поступок у них с русскими будут определённые проблемы. А потом добавила: «До первой прорехи на их земле».

– Я Найра. Ну, теперь. Ты первый, кто вообще решил со мной поздороваться.

Возникшую тишину нарушили нетерпеливые шаги. Герр Циглер упал тенью на двух своих подчинённых. Складка между бровей и скрытая агрессия – всё при нём.

– Иса, иди на ужин. Рэймонд, ты ешь в гостевом доме.

– С хрена ли?

Замявшись, Иса не посмел возразить приказу и ушёл, хотя очень уж хотел дослушать, чем закончится эта сцена. Зейн выглядел лучше: стрелял гневом, но держался уверенно. Ровная осанка, надменное выражение на лице и рождённая раньше его самого дисциплина в постоянном контроле. Найра осмотрела грозный лик и поняла, что его разрез глаз больше напоминал восточное происхождение, нежели европейское.

– Вопросов ты не задаёшь.

Рэймонд даже не моргнула, смачно зевнув.

– Да отвали уже. Сколько можно? Ещё не выплакался?

Сурово пнув ногой лавочку, герр Циглер усмехнулся, завидев смятение на притуплённой физиономии Найры.

– С завтрашнего дня ты будешь учиться. Языкам и этикету. За тобой будет постоянное наблюдение. А мадам Яшина вскоре презентует свой проект: как мы можем использовать нераскрытую лгунью на благо общества.

– Пустите по кругу?

– Ха. Думаешь, стоит?

Встав, Рэймонд прикусила щёку. Сдержала горький комментарий. За неё отчётливо ответил фонарь: лампочка треснула и в конце концов взорвалась. Короткая искра пробежала между ними и не сулила ничего хорошего.

Подглядывающий парень в маске заинтересованно склонил голову. Иса подошёл к нему и пожал плечами. Оба осознавали: месть командира беспощадна и кому-то из них двоих когда-то придётся отступить.

Так и настала суровая реальность избранной, что длилась долгие полгода.

○●○

Никто из «братьев» не разговаривал с Найрой, лишь Иса изредка пытался вырваться и поддержать её, пообщаться. Строгий приказ создал между ней и детьми-люмо бездонную пропасть. Каждый завтрак, обед и ужин Найра проводила в гордом одиночестве, вяло ковыряя вилкой пюре с комочками или пожухлый сельдерей. Ей оставалось только наблюдать. И кое-что она приметила…

Например, бедняга Иса постоянно жался по углам и даже боялся лишний раз возразить кому-то из старших. У него в доме был собственный сад, куда он никого не пускал. Яшина призналась, что Иса обладает даром исцеления, но его сила работает только на тех, в ком заложен свет. По воскресеньям «львёнок», как его все называли, всегда звонил своей семье. Из всех он был единственным, кто ещё поддерживал связь с близкими.

Старший же «мудозвон» – так его обозвала Найра, оказался на редкость эгоцентричной, душной крысой. Калеб всегда докладывал, если Рэймонд находилась не там, где должна была быть по расписанию. Да, Найра пару раз пыталась сбежать в город, чтобы отдохнуть от словарей и занятий, но её всегда ловили. Не давали спать днём в рябиновом саду, отчитывали за кормёжку прибившихся с окраин бродячих собак. Найра гадала, как же за ней следили там, где не было камер? Оказалось, что урождённый канадец за своими круглыми очками прятал гниль – сдавал всех и вся.

Но он был чертовски умён во владении «светом» – дисциплина, которая запрещена для Найры. В один из жарких дней она вышла позагорать на лужайку и своими глазами увидела, как Калеб выходил из круглого отверстия в воздухе! Оно искрилось и постоянно двигалось по своей оси, словно водоворот, искажая пространство. По телевизору такое не показывали!

– Чего вылупилась? – спросил старший, закрывая проход. – Да, не все тут дурака валяют, как некоторые.

Окружность портала тонкой петлёй свернулась по центру и растворилась после золотых брызг.

– Это кем надо быть, чтобы такие дыры создавать? – поднялась с лежака Найра и попыталась осмотреть Калеба.

Рядом появился Кагай. Избранный из Штатов.

– Ну, либо самой известной проституткой, либо… Первым люмо.

Найра и Кагай рассмеялись, а оскорблённый Калеб пригрозил второму, что запомнит эту шутку. Недотрога.

– У тебя вроде скоро съёмки, – напомнила Рэймонд.

– А, ну, да. Хотел прогуляться. Говнюк не создаёт проходы при лишней необходимости, никогда не подбросит на тот или иной материк по дружбе.

– Дружбе… Ага, – съязвила Рэймонд.

Найре этот парень нравился. Говорил по делу и был проще остальных. Да, много ел и часто провоцировал японца, но зато трепетно относился к Исе. Помогал ему, если Первого не было.

– У тебя урок? Ты уже намного лучше говоришь на английском.

– Мне разрешают смотреть сериалы в оригинале. Мой любимый – это «Сверхъестественное». Смотрел?

– Да? А я встречал Эклса, который Дин! Короче, однажды…

На рации, что крепилась к жилету Кагая, загорелась зелёная лампочка. Недовольный голос Яшиной заставил двоих поморщиться. Бывают же писклявые люди…

«Третий, дуй на базу! Все ждём тебя. Герр Циглер уже прислал самолёт. И не разговаривай с хабалкой, от неё отупеть можно».

Найра показала неприличный жест в камеру на фасаде гостевого дома, а Кагай выключил рацию и покрутил указательным пальцем у виска.

В этот момент избранная поняла, как ей не хватало простого человеческого общения. Её погрузили в коммуникативный вакуум и смотрели, как она медленно гаснет. Но обида Зейна постепенно уменьшилась: после четырёх безутешных попыток вывести Найру на чистую воду, доказав её лживое избрание, он словно смирился. Ответы придут позже, он верил в это.

Герр Циглер не прошёл перерождение, но своей должности не утратил: правительство, наоборот, нашло выгоду в том, что лидер ЛЮМО не предвзят, оставаясь простым человеком. Он единственный из команды мог присутствовать на международных собраниях и выступать от имени «осветлённых» перед членами Союза.

И сейчас дюжина представителей от союзных стран рассредоточилась за овальным столом, усердно изучая файлы на своих личных планшетах и бумажных приложениях: квартальный ущерб от бластов, итоговый отчёт о последствиях более двадцати неконтролируемых катаклизмов за полгода и досье нового ребёнка-люмо.

Только посол из России уставился на герра Циглера со всем показным недовольством, смиренно ожидая, когда достопочтенный соизволит объясниться.

– Мы так и будем избегать вопрос вопиющего неуважения? – не выдержал Анатолий Ткачёв, швырнув свой планшет в сторону.

Звуки привлекли остальных представителей, и отражения на лакированном столе замерли. Костюмы и галстуки выстроились дугой, жаждали ответов. Подобная подмена личности, что произошла с Пятой, внушала определённые беспокойства.

– Мы изучили её биографию. – Герр вывел на общий экран, где ранее «зависла» динамика нападения монстров по регионам, фотографию Найры. – Она совершенно отличается от остальных. Никакой внушительной родословной, каких-либо ярких достижений и талантов. Из бедного класса, отец неизвестен, мать не работает. Обычная девчонка, что чудом выжила в день Петербургской трагедии.

Зейн не любил озвучивать вслух всё то, что нарушало его личный покой и уверенность в самом себе.

– Нам учить вас видеть чудеса, Циглер? – не унимался Анатолий, снимая неудобный пиджак со стоячими плечиками. Чёрт бы побрал этот лишний официоз. – Моё начальство недовольно. Как вы объясните ваше решение?

– Избранная сама выбрала себе новое имя. Наша команда посчитала уместным не пропагандировать приобщенность сомнительных личностей к магии Свето…

– Прошу прощения?! – Российский посол аж поперхнулся. – Сомнительных личностей?

Циглер и Ткачёв одновременно встали и скрестили фантомные шпаги, молча храня это противостояние между собой. Немецкая сталь сверкнула первой:

– Вы, как никто другой, понимаете, насколько сейчас опасен рост преступности. Если каждый, чья история похожа на судьбу Найры, уверует, что также достоин прикоснуться к святому, начнётся хаос. Мы до сих пор не выяснили природу избрания и столкнулись со множеством проблем. Лишние волнения ни к чему. Я лично принял решение о подмене личности, и сейчас мои люди активно продвигают эту позицию.

Ткачёв не смог возразить, сопоставив риски, о которых никто не задумывался. Отличный выпад. Герр Циглер продолжил:

– Магия не для всех. И намёк на обратное породит страшные последствия. Люди начнут ставить себя выше её.

Тогда он взглянул на экран: Найра смотрела прямиком в камеру, источая озлобленную ауру. Непослушные пряди облепили бледные щёки, губы плотно примкнули друг к другу, а зрачки словно иссохли в свету и превратились в блеклые пятна, как у слепца. Но было в ней нечто необъяснимое – уверенность. Это настораживало его каждый раз, когда он проходил мимо или даже слышал это странное имя. Девчонка кололась, защищаясь. И Зейн понимал, что именно он удобрил её шипы.