5. Не кормите животных, пожалуйста

Миша обворожительно улыбнулся и поправил фуражку c золотой эмблемой проводника.

– Больше не теряйте, пожалуйста, а то придётся вам до самого Томска терпеть и мучиться.

– Я уж постараюсь, – смущённо ответила старушка и поскорее спрятала стыдную пропажу в сумочку.

Проводник покинул купе и направился к туалетной комнате, возле которой заприметил грустную даму в тёмно-сером глухом платье, украшенном дорогими вологодскими кружевами. Красивое породистое лицо её было опечалено. Тонкие пальцы нервно трепали измятый платочек, а бледные губы что-то беззвучно шептали.

– Добрый день, сударыня, что у вас стряслось? – участливо поинтересовался он.

– Ох, поверьте, не в вашей власти поправить мою печаль, – ответила она с тяжёлым вздохом.

Их взгляды встретились. Его поразили её голубые глаза. «Ради таких глаз можно сделать что угодно», – подумал он.

– Жених мой пропал в полярной экспедиции Русского географического общества, – пояснила она дрожащим голосом.

– Уверен, что спасательная служба его величества обязательно отыщет его и вернёт домой! – с искренней уверенностью воскликнул Миша. – Вспомните команды Седова и Брусилова! Казалось, что они сгинули навсегда, но спасатели нашли их и вернули домой.

– Какой же вы душка, – вздохнула женщина с ощутимым облегчением.

Она посветлела лицом и уже собиралась сказать что-то ещё, но тут открылась дверь туалетной комнаты, и показавшаяся дородная купчиха в затёртом тёмном бархате окатила их обоих тяжёлым неодобрительным взглядом. Печальная дама торопливо скользнула в туалет, Миша развернулся и отправился в свою каморку. Некоторое время он просматривал билеты, помечал путевой график, составлял отчёт о расходовании лампового керосина, подсчитывал запасы сухпайка и вытирал пыль.

Поезд мягко катил по Чрезсибирской магистрали, рельсы ритмично постукивали под колёсами, а за окнами проплывало древесное богатство империи – величественная тайга казалась бесконечной и незыблемой, хотя новые города и железнодорожные пути и поглотили некоторую её малую часть. Мощные деревья подступали к самым путям и иногда шуршали по крыше и стенам вагона, попутно создавая причудливую игру света и тени.

Звук рельс изменился и поезд выехал на огромный стальной мост, переброшенный через русло Оби. С ритмичностью замелькали пролёты и переборки. Миша бросился к окну и с восторгом уставился на широченную гладь великой сибирской реки, которая несла воды к Ледовитому океану. Где-то там, во льдах и неистовых штормах храбрые полярники упорно штурмуют северный полюс, чтобы установить первенство Российской империи. Один из них по возвращении женится на прекрасной девушке с высокородным происхождением, которая родит ему исключительно красивых детей. А вот Мише она таких детей никогда не родила бы. Повстречайся они на улице, она даже не взглянула бы на него, отделённая непреодолимым классовым барьером.

Поезд пересёк реку и помчался вглубь Васюганских болот. Лесной пейзаж сменился обширными просторами, раскрашенными во все оттенки зелёного, жёлтого и коричневого. Закатное небо и алое солнце отражались в извилистых протоках и бесформенных озерках, которые хаотично перемежались кочками, островами и полосами болотистой почвы, заросшими сочной растительностью.

Оставалось только удивляться, как инженеры и строители Железных Сетей умудрились уложить дорогу на такой сложной зыбкой местности. Миша помнил отрывочные сведения, что сначала длинные мощные сваи вбивались в грунт и скальные породы, потом их соединяли стальными же перемычками, на которые уже укладывали рельсы. Денег в этот участок дороги вбухали столько, что хватило бы отстроить с нуля несколько городов. Но оно того стоило, ведь дорога соединила Нижневартовск с Томском, что ещё больше подстегнуло бурное развитие экономики Сибири.

Пока поезд плавно скользил по плавающим рельсам, солнце склонилось к горизонту и скрылось из глаз. Проводник прошёл по вагону и зажёг лампы, после чего решил начать обыденные приготовления к ужину. «Может, в этот раз их и не будет», – успел он подумать. И вдруг состав содрогнулся, словно столкнулся с каким-то препятствиям, а может статься, то машинист резко ударил по тормозам. Завизжали колодки, инерция швырнула Мишу на стенку купе. Фуражка свалилась с головы и улетела куда-то в угол. Закричали пассажиры: кто-то от испуга и неожиданности, а кто-то от боли; загремела посуда, соскользнувшая со столиков на пол; зашипел самовар, вода из которого выплеснулась наружу и попала на тлеющие угольные шашки.

Поезд двигался странными неоднородными рывками, резко снижая скорость, и Миша отлично знал причину. И хотя такое случалось с ним уже несколько раз, он всё равно похолодел от страха и моментально покрылся потом. На стене зазвонила трубка внутренней связи. Миша вскочил с пола и бросился к аппарату.

– Они вылезли к дороге и спеленали колёса локомотива! – прокричал начальник поезда. – Не допускать открытых окон!

Миша со звоном бахнул трубку на держатель, опрометью выскочил из купе и пошёл по вагону, поспешно осматривая каждое окно.

– Уважаемые дамы и господа, убедительная просьба не открывать окна! – закричал он во всю мощь голосовых связок. – Не кормите диких животных, пожалуйста! Строжайше запрещено открывать окна и кормить животных! Запрещено кормить животных!

– Каких животных? Что случилось? Почему стоим? Авария? – раздалось с разных сторон.

– Убедительная просьба не открывать окна и не кормить животных! – повторял проводник как заведённый, в то время как всё его внимание было приковано к створкам.

Он рывком захлопнул окно в третьем купе и защёлкнул его на замок.

– Но мне нужен воздух! – возмутился усатый мужчина в чёрном финском костюме.

– Опасно для жизни! – закричал Миша. – Начальник поезда запретил открывать окна и кормить животных!

Он бросился дальше, обильно потея от страха и жара, в который его бросило от осознания страшной угрозы. При этом он не мог поведать пассажирам о настоящей причине остановки, потому что это повергло бы их в ужас и раскрыло бы одну из самых больших опасностей путешествия по сибирской железной дороге.

– Но каких животных? Они дикие? Совсем нельзя кормить? – с разных сторон посыпались вопросы, от которых он лишь отмахнулся.

В вагоне сделалось шумно, пассажиры повскакивали с мест и принялись бурно обсуждать версии незапланированной остановки. Кто-то из них прильнул к окнам, пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной темноте.

Четвёртое купе, пятое, шестое. Проводник метался от одного окна к другому и очень боялся, что не успеет.

– Ой, за окном котёночек мяукает! – воскликнула какая-то женщина.

«Началось!», – в панике подумал Миша.

– А у меня тут собака скулит, – с удивлением сообщил мужчина.

– Не кормить животных! – закричал Миша, с трудом скрывая тревогу. – Являются переносчиками опасных заболеваний, контакт с ними ведёт к неизбежной смерти! Тех, кто откроет окна, ждёт пожизненный запрет на езду по железной дороге, такова директива начальника поезда!

Последний довод подействовал куда успешнее, чем опасность лишиться жизни.

– Телёнок мычит, что ли?

– Слушайте, визжит обезьяна, откуда здесь обезьяна-то?

– А у меня тут козлёнок блеет.

Проводник добежал до восьмого купе и только тогда почувствовал облегчение. Он был уверен в безопасности тамбуров, потому что запирал их собственноручно. Теперь не осталось решительно никаких отверстий, через которые они могли бы проникнуть в вагон.

Миша услышал звук, от которого по спине побежали густые мурашки ужаса, – что-то тяжёлое и шершавое тёрлось о стенку вагона в районе восьмого купе, с лёгким постукиванием и поцарапыванием. Они пытались найти лазейку, чтобы проникнуть внутрь, надеялись на ошибку и жаждали человеческой плоти. Мишу затрясло.

– Не кормите животных, пожалуйста, – еле выдавил он из себя, потому что горло было сдавлено спазмом ужаса.

Внезапно со стороны туалетной комнаты послышался истошный женский крик, наполненный страхом и болью.

«Печальная дама! – молнией мелькнула в голове леденящая догадка. – Окно в туалете!».

Женщина кричала как резаная, её душераздирающий вопль буквально сковывал и обращал в жуткий страх каждого, кто находился в вагоне. Все пассажиры мигом умолкли и остолбенели. Женщина всё кричала и кричала, её невыносимые страдания доставляли настоящую боль. Из туалета доносились звуки борьбы, то и дело происходили сильные удары о стенки помещения и о дверь. Дубовое полотно содрогалось, а ручка ходила ходуном.

«Если они отопрут задвижку, тогда нам всем конец!», – подумал Миша.

Он вышел из оцепенения и бросился к туалету, на ходу извлекая из кармана тяжёлый латунный ключ. Попасть в замок удалось только с четвёртого раза, так сильно руки тряслись от страха. Он с хрустом провернул механизм трижды. Особо сильный удар о дверь заставил Мишу отскочить назад. Протянув руку, он выдернул ключ и отступил к восьмому купе.

Исступлённые крики прекратились, ко всеобщему облегчению.

– Кто там? – сдавленным голосом поинтересовалась купчиха, вылупив глаза и прижав пухлые руки к обширной груди.

– Волки, – неохотно ответил проводник, чутко прислушиваясь.

Внутри туалетной комнаты проходил шумный процесс разделывания и поедания несчастной жертвы. Мишу затошнило, когда он представил, как они разрывают нежное девичье тело и запихивают его в жадные пасти. Когда из-под двери показалась тёмная кровь, его чуть не вырвало.

– Не кормите животных, пожалуйста, – пробормотал он, даже не осознавая, что говорит.

Со стороны локомотива послышался грохот выстрелов, который привёл его в чувство и воспламенил радость в душе. Боевой отряд принялся очищать и освобождать поезд.

– Боже, что же это там?! – в страхе выкрикнула какая-то женщина.

– Не беспокойтесь, дамы и господа, это охрана поезда отгоняет животных! – громко сказал он. – Займите свои места, пожалуйста, совсем скоро мы отправимся в путь.

Пока пассажиры рассаживались, переговариваясь преимущественно шёпотом, Миша стоял неподалёку от туалета и смотрел в окно крайнего купе. Темнота опасного болота отступила под натиском мощных огнемётов, которыми бойцы отряда сжигали мерзкие исчадия ада. Оранжево-жёлтое зарево разгоралось по мере того, как отряд продвигался вдоль поезда. И тогда на его фоне стало возможным увидеть титанические щупальца болотной твари, которые оплели вагон.

– Боже, что это?! – заверещала купчиха, бросаясь вон.

– Какой кошмар! – заголосил господин из другого купе, теряя невозмутимый вид.

– Это американские змеи, которые сбежали из проезжего цирка! – Миша выдумывал на ходу, а сам не мог оторвать взгляда от мерзкой извивающейся конечности. – Скрывались в болоте, а теперь выползли на свет. Сейчас их умертвят и мы поедем дальше. Не волнуйтесь, дамы и господа.

– Запретить их ввозить надо! – злобно заорала купчиха, дрожа всем телом. – Никаких гадов этих заморских!

Отряд подошёл к их вагону. Несколькими выстрелами из дробовиков бойцы разнесли щупальца в клочья, а мощные струи очищающего огня довершили дело освобождения. В туалете стало тихо.

Миша опомнился и бросился в свою каморку. Сорвал трубку аппарата и нажал на кнопку связи.

– Слушаю, – почти немедленно откликнулся начальник поезда.

– Лука Сергеич, в пятом вагоне убило пассажирку, – виноватым тоном затараторил проводник, ощущая во рту страшную сухость. – Она в туалете была, не услышала предупреждения, поддалась их зову и открыла окно.

– Замолкни, – грубо оборвал его начальник. – На будущее стоит распространить по всем поездам запрет на открывание туалетов во время проезда по этим болотам… – он промычал что-то неопределённое. – Пассажиров всех немедля убрать из вагона. Когда весь поезд очистят, то к тебе придут. Отбой.

Миша повесил трубку и тяжело вздохнул. Это была его первая гибель пассажира, и он расстраивался и из-за страшной мученической смерти, и из-за испорченного послужного списка.

Он вышел в вагон. Пассажиры волновались и переживали.

– Дамы и господа, прошу вас проследовать в соседний вагон! – объявил проводник. – Состав вот-вот отправится дальше, сейчас прибудут медики и займутся раненой, не самое приятное зрелище. В качестве извинения от начальника поезда все вы одариваетесь бесплатным горячим завтраком.

Потрясённые и перепуганные пассажиры без споров повалили толпой на выход. Когда последний из них скрылся в проходе между вагонами, Миша зашёл в своё купе и сел на кровать. Он чувствовал себя несчастным и обессиленным. Закрыв глаза, он думал о детях и отгонял мучительные воспоминания о неистовых криках, которыми сопровождалась зверская смерть красавицы.

Раздался пронзительный свисток локомотива, поезд тронулся с места. Он пытался набрать скорость, но то и дело вздрагивал и дёргался – несгоревшие останки болотных тварей попадали под колёса. Сцепки стучали, а переходы между вагонами скрипели от рывков.

Двое бойцов боевого отряда прибыли минут через пятнадцать. Шумно топая и распространяя густой запах керосина и дыма, они ввалились в вагон и последовали прямо к туалету. Миша вскочил с кровати и последовал за ними.

– Это не опасно? – тупо спросил он у широких спин, облачённых в тёмно-красные несгораемые сюртуки.

– Мы его самого прикончили, там только лапы его будут, – откликнулся один из них, оборачиваясь и окидывая проводника сочувствующим взглядом. – Но осторожность не повредит, потому-то мы тут. Держись на отдалении, а то мало ли что…

Они дошли до туалета. Второй боец покосился на засыхающие потёки крови на полу, прислонил ухо к двери и поднял руку, требуя тишины.

– Или сдохли, или затаились, – прошептал он, выпрямился, вскинул дуло огнемёта перед собой и дёрнул ручку. – Эй, что такое? Заперто, что ли?

– Я запер, думал, что они могут изнутри засов открыть, – засуетился проводник.

– Разумная предосторожность, – похвалил боец.

Миша быстро отпер замок и отступил на несколько шагов. Ударом ноги боец распахнул дверь, отломанная щеколда со звоном поскакала по полу.

Миша похолодел от страха и затаился. Он ожидал, что несущие смерть щупальца выметнутся наружу и ухватят чудовищеборцев, но ничего такого не случилось.