Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    121

    Не думала, что меня когда-нибудь настолько поразит прочитанный вдоль и поперёк Гончаров. Впрочем, читала-то я у него только романы, а до автобиографических путевых заметок руки никак не доходили. Оказалось, что очень зря, потому что книжка вышла фееричная.

    Представьте себе, что в кругосветное (ну ладно, кругоевразийное) путешествие отправляется не юный искатель приключений с горящим взором, не бывалый морской волк, даже не флегматичный крепыш, а самый настоящий русский барин: румяный, толстенький, улыбчивый, словно сделанный из мягкого теста и сошедший с иллюстраций к детским сказкам. Гончаров во плоти умудряется переплюнуть по лени и зависимости от разнообразных захаров даже собственное детище — Обломова. Вообще непонятно, как его угораздило вдруг пойти и записаться в многолетнее плавание в качестве секретаря адмирала. Они ведь ещё и не просто так едут, а с дипломатической миссией.

    Для начала обозначим маршрут. "Паллада" выходит из Петербурга, огибает Европу, останавливается, между прочим, и на каких-то африканских островах, потом огибает Азию, надолго застревает в Японии и проплывает чуть дальше... Тут Гончарову после двух с половиной лет путешествия наскучивает море, и его тушку заворачивают в сто шуб и волоком тащат до Петербурга по суше через всю Россию (тунгусы, якуты, все прелести жизни). "Палладу" же почти сразу после этого признают слишком потрёпанной и затапливают.

    Всем, кто любит читать остроумные путевые дневники, — непременно читать. Хотя видеть мир через призму классического барина довольно необычно. Больше всего внимания он уделяет хавчику и чаю. Надо было бы вообще назвать книгу: "Как вкусно я понямкал в разных странах мира". Есть в нём и какая-то умилительная черта, взятая от Бэтмена — суперсила бабла, потому что Гончаров щедро рассыпает звонкую монету, чтобы его таскали в паланкинах, закупает дурацкие безделушки и шагу не может ступить без верных захаров, которые как двое из ларца разве что только сладости за него не едят.

    Любопытно читать взгляды Гончарова — человека умного, язвительного, проницательного — на мир того времени, сравнивать, сколько его прогнозов оправдалось... Похихикивать, когда он описывает, как диковинки, такие привычные нам вещи, как, например, бананы. Ну, мы-то сейчас во все поля космополиты, не удивишь нас японской культурой или индийскими обычаями... Хотя кое-какие вещи всё равно будут неизвестными, а некоторые — просто курьёзными.

    Книжка читалась очень долго и неторопливо, страниц в ней немало, а барско-тягучий ритм заставляет под него подстроиться. Понравилось весьма и весьма, хотя это как раз нетипичные приключения и младшему школьному возрасту, которому обычно предлагают эту книгу, видя на обложке корабль, я бы не стала давать "Фрегат "Палладу"".

    Читать полностью
  • Fandorin78
    Fandorin78
    Оценка:
    61

    ...
    ...
    ... плывем и плывем, дни проносятся, как звезды падают в южных морях. Хотя Вам наверняка при этих словах вспоминаются солнечные берега Крымского полуострова. Но в тех широтах звезды не срываются с той умопомрачительной скоростью, с какой они падают в натуральных южных, то есть лежащих в соседстве с экватором, морях. Ну да что это я, не писатель ведь, чтобы так об небесных телах разглагольствовать, они ведь нам очень полезны - по ним узнаем свое местоположение, а не любуемся ими.

    А вот, что хотел я Вам написать. С адмиралом нашим секретарем едет известный в Петербурге писатель, самый, что ни на есть настоящий. Ходит по фрегату, с офицерами разговоры ведет, курит нещадно, на берег порывается, в каюте, говорит, тесно, да неустойчиво, а ближе к делу - раздумывает, то вода неспокойна, то жарко, то еще что. Но уж если сходит, то без подарков не возвращается - то шкатулкой одарит, то сигарой угостит, то другую вещицу подарит какую. А уж в кают-компании сколько разговоров-то. И так это преинтересно, так занятно, что слушаешь, раскрыв рот, будто сам на берег не сходил. И столько-то он подмечает в этих диких народах, что африканских ( с каким-то полем несеянным все сравнивает), что японских ( уж эти неразвитые японцы, ничего своего не имеют, все у китайцев прут). Говорит, одно хорошо - всюду настоящие люди приходят: и европейцы, и эти торгаши-американцы - приносят просвещение, науку, цивилизацию. Есть надежда, что настоящая жизнь придет в эти отдаленные края. Жаль только, что русские люди пока не всюду добрались, а то грустно без православных-то, без церковных луковок и вид не тот. Иван Александрович, умница, такой наблюдательный - всюду видит, что на родине лучше: и природа мягче, и люди добрее, и еда вкуснее, и чай наваристее, и сахар слаще. Хотя это и не удивительно, тут я с ним согласен, народы недалекие, вряд ли чего сами добьются, им, как детям малым, всюду подсказывать надо, всему научить необходимо.

    Но говорят, что до конца плавания не утерпит - уж больно ленив барин. Корабельному делу не научен - говорит нашим языком, а понятия не имеет, адмирал в усы посмеивается да доклады правит по вечерам. Ну ничего, отправится в Петербург по суше, пересечет Расею с востока на запад, посмотрит ребятушек, мехами закупится, попутешествует наконец по стране нашей, империю посмотрит, глядишь, и книжку какую напишет. Ну а мы будем дело делать, не за потехой пришли на край земли, а по государственному делу - будем налаживать торговые и дипломатические отношения с ...
    ...
    ...

    Читать полностью
  • strannik102
    strannik102
    Оценка:
    39

    Ценность и актуальность этой книги практически неоспорима и несомнительна. По ряду параметров, соображений и критериев.

    1. Это великолепный пример эпистолярного жанра.
    Не секрет, что искусство писания писем с древних времён было частью человеческой культуры, а с появлением почты и вовсе стало едва ли не отдельным и особым видом литературы. А русский философ конца XIX — начала XX вв. Розанов своём первом коробе попросту утвердил мнение, что публикование писем простых обыкновенных людей было бы куда более интересным делом, нежели переписка писателей, которую зачастую издают довольно многочисленными тиражами.
    Правда мы имеем дело с перепиской как раз-таки писателя, а не простого человека, но это тот самый случай, когда писательские письма интересны и умны, наполнены как мыслями автора строк, так и его наблюдениями.

    2. Это масса этнографических и географических, исторических и путешественных сведений.
    Писатель Гончаров внимательно наблюдает всё, с чем сталкивает и знакомит судьба путешествующего на военном паруснике человека. И поскольку он сам человек любопытствующий и любознательный, да к тому же ещё и наделённый писательским талантом, то его цепкий и точный глаз подмечает в увиденном множество деталей и подробностей, которыми он с удовольствием делится с адресатами. И потому мы вместе с теми, кому были адресованы эти письма, узнаём детали морского путешественного корабельного быта, вместе с автором и членами команды попадаем то на встречаемые острова или на южную оконечность Африканского континента, то в гигантские порты, ставшие мировыми торгово-экономическими перекрёстками, то в загадочную, затаившуюся и малоизвестную европейцам Японию...

    3. Это пример того, как умный и наблюдательный человек может выделить главное и основное в наблюдаемом, с тем, чтобы потом перенести на родную почву положительные и отринуть отрицательные примеры и случаи.
    Гончаров умело концентрирует своё и соответственно наше внимание на тех сторонах быта и жизни людей и стран, которые представляют особый интерес и имеют особую важность и значимость — какие-то моменты он явно акцентирует, а что-то оставляет мимолётным впечатлением, и тут уже мы с вами имеем возможность судить о самом Гончарове и его сфере интересов и о гончаровских ценностных ориентирах.

    4. Хотя книга и кажется и является уже академической, чтение её остаётся процессом, интересным самим по себе.
    И всякие упрёки и обвинения в адрес Гончарова в некотором занудстве и излишней детальности несостоятельны — книга написана в своём столетии и является великолепным образчиком путешественной литературы того времени.

    5. Возможно в ней мало развлекательной приключательности, но часть по-настоящему опасных происшествий и эпизодов, по свидетельству самого автора, просто ускользнули от него в силу недопонимания остроты проживаемого момента. Да и цели сделать из этих путешественных записок приключенческую книгу у Гончарова совсем не было — за приключениями к Жюль Верну и Сабатини, пожалуйста обращайтесь.

    Читать полностью
  • tatelise
    tatelise
    Оценка:
    36

    До сих пор не отпускают мысли об этом замечательном произведении. Хоть и читала я его очень долго, но я наслаждалась языком автора. Невозможно передать всю прелесть повествования. Ведь действительно, буд-то наяву ты плывешь на фрегате. Я читала и мечтала оказаться в прошлом с фотоаппаратом. Что бы не описывал автор, все в такой непринужденной обстановке мы знакомимся с городами, народом , обычиями, природой, бытом, климатом. Автор ненавязчиво, даже местами с юмором, рассказывает о вещах, которые в другой книге вызовут только скуку. Ни на одно мгновение вы не разочаруетесь, узнаете как путешествовали во времена Гончарова, насколько они отличаются от путешествий нашего времени. Я даже не могу сравнить это произведение ни с каким другим, оно не забудется и будет кружить голову и призывать к путешествиям.
    Вместе с фрегатом я посетила чужеземные страны. Побывала в Англии, Японии, Китае, Испании, в английской колонии и не только. Но к какой бы мы пристани не пристали, везде мы ощущаем атмосферу страны, видим "нутро" нации, наслаждаемся природой. Уверена , что никто не разочаруется, если тоже решится пуститься в плаванье с "Фрегатом "Паллада".

    Читать полностью
  • Djetty
    Djetty
    Оценка:
    29

    Море влекло меня всегда. Впервые я познакомилась с морем в четыре года, но тогда боялась его. Впрочем, всё это я помню смутно, лишь по фотографиям и редким маминым замечаниям. Позже бывала на море всё чаще, постепенно влюбляясь в него и всё больше грезя о нем. А несколько лет назад сбылась мечта — я ходила на корабле в открытое море.
    С тех же незапамятных времен я интересовалась и парусниками. Фрегат «Паллада» привлек мое внимание случайно — попалась на глаза его фотография. И легендарное судно стало моим первым карандашным рисунком. Наверно, тогда мне захотелось прочесть эту книгу.

    Я и представить себе не могла, насколько могут быть интересны очерки путешествия. Я знала, что в книге документально будут раскрыты некоторые страницы истории русского флота и дипломатии, а попутно — в виде приправы к основному блюду — наблюдения и впечатления писателя. Но... пропорция оказалась совершенно противоположной.
    Один из друзей Ивана Александровича Гончарова поэт В.Г. Бенедиктов написал ему перед его кругосветным путешествием такое стихотворное послание:

    И оснащен и замыслами полный,
    Уже готов фрегат твой растолкнуть
    Седых морей дымящиеся волны
    И шар земной теченьем обогнуть...

    Лети! И что внушит тебе природа
    Тех чудных стран, - на пользу и добро,
    Пусть передаст в честь русского народа
    Нам твой рассказ и славное перо!

    Военный парусник фрегат «Паллада» осенью 1852 г. отправился из Петербурга к русским владениям в Америки (Аляске). Но более значимой — не объявленной — целью было установить дипломатические и торговые связи с закрытой тогда Японией. Возглавлял экспедицию адмирал Е.В. Путятин.
    Для Гончарова это не просто увеселительная поездка, а служебная командировка в качестве секретаря дипмиссии, ведь он состоял тогда столоначальником Департамента внешней торговли.

    Но... служебная деятельность по большей части осталась вне повествования. Гончаров так называет свои очерки: «... этих скромных писем, где я, как в панораме, взялся представить вам только внешнюю сторону нашего путешествия». Его, в первую очередь литератора, художника слова, интересует другое. В путешествии он ведет дневник с беглыми зарисовками виденного и временами отсылает его друзьям в виде писем. Эти заметки легли в основу книги: это не просто методичное изложение событий — этакий рапорт; они имеют литературную занимательность, превратившись в художественное произведение, ставши достоянием русской литературы.

    Гончаров отмечает:

    «Искомый результат путешествия — это параллель между своим и чужим».

    С этой точки зрения он описывает страны, в которых побывал, быт и нравы их народов. Раньше подобного рода путевые заметки были мне скучны. Как же Гончарову удалось так интересно рассказывать, как живут другие люди?!
    А как тонко он подмечает обычаи и черты. Вот, например, об англичанах:

    «Уважение к общественному спокойствию простёрто до тонкости и... действительно до скуки».

    Язык Гончарова прекрасен, изящен и в меру ироничен. А сколько забавных моментов заставили меня смеяться. Например, вот точка зрения рассказчика, «сухопутного» человека на погрузку пороха:

    «Болтин угощал меня.
    - Извините, горячего у нас ничего нет, - сказал он, - все огни потушены. Порох принимаем.
    - Порох? А много его здесь? - осведомился я с большим участием.
    - Пудов пятьсот приняли: остается еще принять пудов триста.
    - А где он у вас лежит? - еще с большим участием спросил я.
    - Да вот здесь, - сказал он, указывая на пол, - под вами.
    Я немного приостановился жевать при мысли, что подо мной уже лежит пятьсот пудов пороху и что в эту минуту вся авральная работа четырехсот человек сосредоточена на том, чтобы подложить туда еще пудов триста».

    О судьбе «Паллады» Гончаров написал в очерке «Двадцать лет спустя». Сам он покинул фрегат раньше, чем:

    «Ее [“Палладу»] оставили в Татарском проливе... Ее разоружили, а ветхий остов ее был оставлен под надзором моряков и казаков... с тем, чтобы в случае прихода туда французов и англичан его затопили, не давши неприятелю случая похвастаться захватом русского судна».

    Так и случилось.
    Очень увлекли и понравились мне очерки о путешествии на «Палладе». В заключение могу только повторить слова Гончарова:

    «Если б вы знали, что это за изящное, за благородное судно, что за люди на нем, так не удивились бы, что я скрепя сердце покидаю «Палладу»!
    Читать полностью