Как удачно получилось! Принц сам подсказал, как ничего ему не сказать. Ещё гномы бы сами собой объяснились, и до пробуждения Младших мы продержимся.

Ел он тоже идеально, красиво и вкусно. И попутно за мной ухаживал наперегонки с Тайрином. В результате их совместной заботы я оказалась плотно накормлена, хотя думала, что и кусочка проглотить не смогу.

Что Алдариэль курит не меньше Фаарра, я видела ещё на берегу, но сама при нём не курила, стеснялась, а сейчас сигарету хотелось дико. И когда предложил, не отказалась. Он воспринял это спокойно и маленький огонёк в воздух запустил, чтобы мы с Тайрином могли прикурить.

– Теперь поговорить можем? Итак, откуда гномы?

– Из Подгорья.

– Логично. Здесь что делают?

– Живут.

– Гномы живут в доме Ваади. Совершенно обычная ситуация, – тон принца в одно мгновение поменялся, стал требовательным и жёстким. – Тайриниэль, что происходит?

– А можно… можно… – что мне можно придумать не получалось. – можно… Тайрин… меня в комнату проводит, я переодеться хочу, а сама идти боюсь, голова кружится.

– Тогда нечего бегать, – отвлечь получилось, он отстал от Тайрина и повернулся ко мне. – Посиди спокойно, пока пройдёт. И не кури. Халатик тебе идёт, меня он не смущает, Тайриниэля тоже. В чём проблема?

– Во мне! – голос дрожал, но другого способа потянуть время я не видела. – Меня он смущает, я стесняюсь. Если нельзя, пойду сама.

– Как можно отказать девушке? Пойдём, провожу. – ответ Алдариэля в план не вписывался, в мой план, в смысле. – Или тебя только Тайрин устраивает? Стоп. Тайрин, я что-то не так понял? Мне показалось, ты с дриадой. Если что, приношу извинения.

– Нет, правильно. Мари мой друг. Очень близкий и хороший друг. Это чтобы недопонимания не было. А провожу я её сам. Идём?

Операция по растягиванию времени началась, Тайрин наблюдал за ней с интересом и смехом в глазах, Алдариэль тоже, только вместо смеха – насмешливость, а я действовала. Выбирала одежду. Это очень нелегко, решить, что надеть: брюки или брюки, а между водолазкой, рубашкой и блузкой сделать выбор вообще нереально. Брела за ширму переодеваться. Искала расчёску. Найти её в тумбочке, где лежат ещё зеркало, губная помада и очки, задача не из простых. А сооружение причёски под названием «хвостик обыкновенный с ленточкой» можно смело приравнять к освоению целины. Вот. Можно мне медаль?

– Арри, ты неотразима. Но, по-моему, так тебе лучше, – Алдариэль одним движением разрушил плоды моего парикмахерского шедевра. – Тайрин, я прав?

Мамочки! Он мне причёску подбирает. И, кажется, немного заигрывает. Не первый раз кажется.

– Прав. Мне тоже так больше нравится. Прекращай это, Алдар.

– Не понял. Ты о чём?

– Понял. Я о ней. Не делай этого.

Так. Кажется, мне не казалось. И они из-за этого ссорились. Как-то всё не так, как надо, я даже очередной раз растаять не успела. Тайрин, ну что тебе стоило помолчать минутку? Я бы как раз смогла поверить в собственную неотразимость. А теперь…

– С каких пор комплимент девушке считается преступлением? Или ты из-за… Не надо, Тайрин, ты сам всё знаешь. Поэтому просто не нужно. Хорошо?

– Я знаю. От Мари в любом случае отстань.

– От Мари, Тайриниэль?

– Да, от Мари. От этой Мари, Алдариэль.

– Вас хоть на чуть-чуть без присмотра оставить можно? Что опять? Дар, какой мандрагоры тебе не спалось?

Фаарр, хороший мой, как же я рада тебя видеть!

Алдариэль слушал молча. Его глаза больше не смеялись, потемнели и заполнились болью, в лице не осталось ни кровинки, жёстко сжатые губы очертила горькая складка. Забытая сигарета обжигала пальцы, он бросал её, брал другую, глубоко затягивался и снова забывал о ней. То бесшабашное мальчишество, что сквозило из него на берегу, исчезло, сейчас он выглядел старше Тайриниэля и Младших. А я кусала губы и старалась не дать пролиться слезам, сердце рвалось на части и пропускало удары. Я могла забрать любую физическую боль, эта же была мне неподвластна.

– … Вот так. О том, что им достаётся, можешь спросить у Тайрина. Больше полувека… богатого опыта. Только как-то один на один, у нас некоторые слишком бурно реагируют.

– Тайриниэль тоже? – и голос принца стал глухим и безжизненным. – Я решил, что ему повезло.

– Повезло. Когда Мари появилась.

– Тайрин, не сейчас. Историю вашей дружбы потом расскажешь. Маррия, ты не могла бы нас оставить? К тебе лично я ничего не имею. Но ты – человек.

Я встала. Не первый раз, понимаю. Просто от холода в его глазах мне дышать трудно.

– Мар, сиди, – пресёк попытку к бегству Огненный. – Дар, обороты сбавь.

– Слушайте, я понимаю, она вам нравится, и, наверное, она хорошая, даже очень хорошая, – Алдариэль едва сдерживался. – И вы мне о ней всё расскажете, но не сейчас. Это так трудно понять? Не сейчас!

– Сейчас, Дар. Именно сейчас, – у Фаарра было своё мнение по этому поводу. – Мар, сядь ты уже, куда-нибудь.

– Нет, я, правда, пойду. Пора, я в норме, а девочки там… – бли-ин! А как я пойду, если у нас лазарет спрятанный? – Фаарр, можешь со мной на минутку?

– Правильно, Маррия, иди, девочки ждать не будут, – от язвительного одобрения принца стало совсем тоскливо.

– Алдариэль, помолчи, – не утратил спокойствия Ваади. – Маррия, уверена? Тогда идём, я помогу. Фар, объясни. Тайриниэль, останься здесь, мы сами.

– Топайте. Дар, сейчас пересаживаешься туда и головой не крутишь, пока не разрешу. Сам справишься или помочь?

– Глаза закрыть не нужно? Огонёк, что за игры? – вместо язвительности появилась злость, остального я уже не слышала.

У сегодняшнего пополнения я забрала ровно столько боли, чтобы их можно было вывести из сна и освободить дриад. Сегодня ещё обязательно нужно было восстановить гномов, никому нельзя выбывать из команды даже на день. Идти к ним не пришлось, прибыли воздушной доставкой, ушли своими ногами. Нет, всё-таки гномья шкура – великая вещь: вполовину не так больно, как с эльфами и сил уходит значительно меньше. Я ещё и лица новеньким вылечила. Бзик у меня на этом, не могу видеть их разбитыми и в шрамах. В конце концов, имею право на маленькую слабость?

Из лазарета можно было уходить. Знакомиться с новичками ещё рано, после первого опыта мы поняли, что лучше, когда в курс дела их вводят старожилы, а не я, проще получается. Так что, делать здесь было нечего, но я всё оттягивала момент возвращения в гостиную, боялась опять наткнуться на холод в изумрудных глазах. А потом… А потом мне потребовалось срочно поговорить с Младшими. Лучше с обоими. Ну, хотя бы с одним. Немедленно. А это не так просто, когда мы в лазарете. Напрямую позвать Водного нельзя, теоретически его здесь не нет. Пришлось выкручиваться и надеяться, что Ваади всё поймёт.

– Алиани, я иду к себе.

– Сама сможешь или Тайриниэля позвать? – Младший молодец, всё правильно уловил. Я осторожно встала, показала, что могу. – Ты отсюда только выйди, дальше подхвачу.

На выходе успела заметить, что Алдариэль сидит спиной к маскировочной иллюзии. Вот и хорошо. А то я опять воздухоплаватель.

Водный помог мне умыться, почистил одежду, укутал в одеяло.

– Ваади, ему же ещё не показали лазарет, да?

– Нет, Фар пока рассказывает только. А что?

– Я не хочу, чтобы он меня видел.

– Во время лечения? Маррия, показать все равно придётся. А в чём проблема?

– Я не хочу. Вообще не хочу, чтобы кто-то это видел. только не получается так. Без вас и дриад не справляюсь, эльфам деваться некуда, Тайрин просто упрямый… Но ему зачем? Ну, правда, скажи, зачем ему видеть? Можно уже здоровых показать, а сам процесс пропустить…

– Маррия! – Ваади даже на мою кровать присел, а он не Фаарр, для которого это в порядке вещей, он себе такого никогда не позволял. – Неужели и ты? Да что же он с вами всеми делает, а? Это эльфийское чудовище к женщинам на километр подпускать нельзя. Поверь, я насмотрелся на тех, кого им шибануло. Там слёз на океан хватит. Нет, Маррия, кто угодно, но не ты!

– Что не я? Я ничего, я просто не хочу, чтобы меня видели те, кому можно это не видеть. Не только он, вообще.

– Неубедительно. Маррия, пойми, ничего не выйдет. Он не для тебя. Алдариэль – эльф, они любят один раз в жизни. Он свою любовь нашёл, всё, другой не будет. Он может с кем-то пофлиртовать, поиграть, грубо говоря, удовлетворить свои мужские потребности, но не больше. Я не хочу, чтобы ты страдала. Ни сейчас, ни потом.

– Вад, у вас тут всё в порядке? – Фаарр материализовался рядом с братом. – Мар, ты в норме или опять? Идти можешь? Дар собирается извиниться.

– У нас не опять, у нас хуже. Маррия влюбилась.

– Охренеть… Мандрагора ползучая! Мар, ты сбрендила? Когда успела? Выбрось эту чушь из головы немедленно. Ни фига хорошего не выйдет. Вот …! Я тебя закрывал, чтобы он в запале не полез, а ты сама. Слов нет! – слов, однако у Огненного хватало, правда, в основном, непечатных. – Полный …, … и критлиц в придачу! Одно успокаивает, Дар так проникся, что сам не сунется и никому не позволит.

Никогда не думала, что заботливые братья – это глобальная катастрофа. Даже призрачный шанс хотя бы на лёгкий флирт растаял, не успев толком проявиться.

– Всё рассказал?

– Всё, вплоть до сейчас. Теперь он с Тайрином общается, я, чтобы не мешать, ушёл. Мар, а твой, который из сна, как? Забыла уже?

Забудешь тут, как же. Он теперь не во сне, а наяву образовался. Только не скажу я им об этом, совсем изведут тогда.

– Не забыла. И не влюблялась я в вашего принца. Я просто не хочу, чтобы он смотрел, когда лечу. Не привыкла я, чтобы принцы меня в таком виде видели. Всё. Больше ничего. Это такая невозможная просьба?

Фаарр посмотрел на меня с сочувствием, если не с жалостью.

– Мар, ему Тайрин в таких подробностях описал, как для тебя это проходит, что, считай, уже посмотрел. Так что, думаю, ничего невозможного нет. В крайнем случае, если уж очень увидеть захочет, поцарапаем Гражу палец. На это ты согласна?

На это я согласилась.

– Поехали принимать извинения?

– Сама пойду.

– Далеко? Не рыпайся уже.

– Тогда попозже. Отдохну немного и приду.

– Мар, прекрати. Выбрось его из головы. Он никогда не сможет ответить тебе. Даже не потому, что ты не в его вкусе или ещё что-то. Просто не сможет.

– Я объяснял, результатов не наблюдается, – Ваади встал. – Попробуй ты, у вас контакт ближе.

Не нужны мне были их объяснения, мне нужно было, чтобы Алдариэль не видел, как я ору и корчусь. Ну, и чтобы сами ни о чём таком не думали.

– Ребята, ну, правда, как вам доказать? Я всего лишь не хочу так. И всё. Просто не хочу. А вы уже чего-то напридумывали себе. Мне нужен только мой, который из Сна, – я не обманывала, другие мне не нужны, а то, что это Алдариэль, так оно само как-то получилось, я не виновата.

Младшие поверили. Или сделали вид, что поверили. Мне больше хотелось верить в первое.

От рейса «спальня – гостиная» меня спасли гномы. Вылеченные Бахрап и Граж проголодались и их дамы курсировали с тарелками от ресторатора в свои апартаменты. Присутствие царственной особы их не смущало, в лицо они принца не знали, а то, что эльф, так у нас это дело привычное. Потом вышли перекусить и отдохнуть освободившиеся дриады и Алдариэль разговаривал с ними. За это время я немного пришла в себя и была способна дойти до гостиной, всего лишь опираясь на руку Тайрина. Алдариэль при нашем появлении встал, шагнул навстречу.

– Маррия, мне очень неловко за своё поведение. То, что я ничего не знал о тебе, не извиняет моей грубости. Если сможешь, извини меня. Или скажи, чем загладить свою вину.

Легко! Поцелуй меня!.. Ольховская!

– Не надо. Всё хорошо. Правда. Вы… ты… Я не обиделась. Честное слово.

– Точно? Хорошо! – а глаза тёплые и внимательные, только улыбка в них так и не вернулась. Губы улыбаются, а глаза нет. – Будем дружить, Арри?

А что мне остаётся? Других вариантов не предвидится.

– Будем дружить, Алдариэль… Алдар.

Иллюзию с лазарета Фаарр снял, я правильно догадалась, его это работа, на всякий случай поставил, пока нас встречать выходил. Алдариэля предупредили, что для него вход туда закрыт. Не из какой-то там секретности, просто чтобы оградить наших пациентов от лишних движений. На вид своего принца начнут вскакивать или хотя бы пытаться это сделать, пользы им это точно не принесёт. Успеют при «выписке» увидеться, да и потом, у дриад. С сохранившейся магией для Алдара открыты эльфийские тропы, а сам может спрятаться под иллюзией, на Озеро из Шорельдаля он так и пришёл.

Алдариэль долго молча стоял у прозрачной стены. Смотрел как гномки и дриады обрабатывают раны и кормят эльфов, слушал, как новеньким рассказывают историю их спасения в придуманной нами версии, а те не могут в это поверить.

– Я не представлял, насколько это страшно. То, что с ними сделали.

– Ты и сейчас не представляешь, – Фаарр не собирался жалеть принца и что-то скрывать. Это над ними уже Мар поработала. Завтра эфир с Прощальной посмотришь, оценишь.

Алдариэль подошёл, взял мою руку, повернул ладонью вверх и слегка коснулся губами.

– Спасибо.

Мамочки! Ой, мамочки! Он меня поцеловал! Ой… Ольховская, он не то имел в виду. А мне всё равно! Ольховская!!!

– Я… Ой… Вот… Не… Да! То есть, пожалуйста!

Почему я такая дура?

Первый раз увидела настоящее боевое заклинание. Красиво. Жаль только, всё быстро закончилось. Ослепительно сияющую белую стрелу поглотил не менее яркий огненный шар, а мне обзор перекрыли сверкающий водопад и спина Тайриниэля. Это мы принцу Чёрную Невесту показывали. Теперь он, опустив голову и сжав виски руками, сидел у стола, а Младшие в два голоса орали на него. Алдариэль не отвечал, по-моему, он их вообще не слышал. А они не слышали меня.

– Псих несчастный!

– Болван ушастый!

– Ребята, не надо!

– Объясняли, предупреждали!

– Нашёл, чем швыряться, дубина эльфийская!

– Ваади! Фаарр!

– Контролирует он себя! Это контроль называется?

– Говорил же, давай перекрою, критлиц упёртый!

Нет, всё, так не пойдёт. Ну, реакция у них такая на этот образ. Что теперь? Можно подумать, Тайриниэль не то же самое сделал.

Из-за спины эльфа я выбралась, а водопад пропускать меня отказался, куда бы ни двигалась, неизменно оказывался передо мной. Ладно, пойду напролом. Шагнула прямиком в струи воды. Не тут-то было. Не только сама отлетела, ещё и Тайрина по пути снесла. Но своего добилась, Младшие повернулись на шум и переключили внимание на меня.

– Маррия, ты почему на полу? Фар всё перехватил, задеть не могло.

– Не могло. Отдохнуть решила, Мар? Тайрин, а ты какого под удар полез?

Бли-ин! Тайриниэль! Я же его уронила. Перебралась к эльфу.

– Ты в порядке? Нигде не больно? Узиани! Посмотри его.

– Спокойно, Мари, все хорошо, – развеял он мои тревоги и тревоги Младших. – Её щитом отбросило, пройти пыталась.

– Мар, с какой больной головой можно лезть на щит? – переставший волноваться Фаарр перешёл к выяснению моих мотивов. – И куда ты пёрла?

– К вам. Чего на чело… на него накинулись? Понятно же всё.

– А что от тебя и следов не осталось бы, тебе понятно? – проверил уровень понятливости Ваади.

Уровень оказался не слабым, хоть и запоздалым, полное… почти полное понимание накрыло диким страхом.

– Ой… А Тайрин… Тайрин, ты зачем полез? Ну, зачем ты куда-то лезешь всегда?

– Ох, Мари, Мари, – Тайриниэль обнял меня и гладил по голове, как маленькую, а я хлюпала носом и цеплялась за его рубашку. Картинка со стороны, наверное, выглядела сюрреалистично: Чёрная Невеста в объятиях Безумного Эльфа.

– Запределье какое-то, – на голос Алдара я обернулась. Он стоял по другую сторону щита-водопада. – Огонёк, перекрывай. Больше я в себе не уверен.

– Сразу бы так.

Огненный вроде бы ничего не делал, руки принца на секунду заволокло нежной дымкой, она растаяла и на этом всё. Ваади убрал щит, огненный шар с белой стрелой внутри уплыл в ладонь Фаарра, Тайрин помог мне встать, Алдариэль вернулся за стол. От неприкрытой ненависти в его глазах мне стало совсем горько и тоскливо. Нет, я, конечно, всё понимаю, я, вообще, понятливая, только мне от этого почему-то не легче.

Прямой эфир с Прощальной площади начался. Я не видела лица Алдариэля. Только край белой, как мел, щеки и сжатый до побелевших костяшек кулак. Ни одного слова, ни одного движения.

Ещё три клетки заняты. Один из новых – подросток, выглядит лет на четырнадцать, не больше, худой до прозрачности, сквозь лохмотья рубашки просвечивают черно-синие кровоподтёки. Я беспомощно обернулась к Младшим.

– Маррия, ты знаешь условия.

Знаю. Мы ничего не сможем сделать, пока долбанная комиссия с её проклятым председателем не доведут пацана до Грани. Закусила губу, смотрю дальше. Столбы пустуют. Теримитц, воздевая руки к небу, сетует, что благочестивые и добропорядочные оказались столь безжалостны и равнодушны к своим согражданам, слишком рьяно взялись выражать негодование, не подумав, что остальные тоже имеют на это право. Сегодня им дано время осознать свою несознательность и научиться смирять праведный гнев, а тем, кто не справится с этим, завтра и впредь отказано будет в доступе к мерзким отродьям. Комиссия же обязуется вернуть почтенной публике утраченное вчера развлечение и три дня получать заслуженное наказание будут не два, а три негодяя. Толпа ликует.

Последнего искалеченного и окровавленного эльфа оттащили в клетку. Все трое должны выжить. Теримитц ещё не отошёл от гнева Моринды, приговоры до предела не доводил и время от времени нервно оглядывался. Журналисты пожелали всем новых встреч. Ваади выключил маговизор. Мы разошлись переодеваться.

Алдариэль стоял возле лазарета. А вот это лишнее. Я как раз туда собиралась, день без выезда терять нельзя, он добавляет лишний сеанс. Но не могу я при нём орать от боли! Совсем не могу.

– Ваади, вы обещали.

– Маррия, может, лучше пусть увидит? Перестанет бросаться на тебя.

– Тайрину это не помогло. Вы обещали. Фаарр, пожалуйста!

– Обещали, сделаем, не заводись. Дар, пошли бы вы с Тайрином, пообщались где-нибудь. Не нужно тебе сейчас здесь.

– Это ты прав, мне не здесь быть нужно. Снимай, – Алдариэль протянул Огненному руки. – Я ухожу.

– И куда ты собрался, позволь поинтересоваться?

– Туда. Я убью их всех.

– Молодец. Истинный будущий правитель. Всё продумал. Три уточнения своего грандиозного плана можешь сделать? Как ты собираешься сломать свой барьер, сколько после этого проживёшь и что изменится для них, – Фаарр кивнул в сторону лазарета. – Ответишь, Дар?

– Отвечу. Я не правитель и никогда им не буду. Вогнавший свой народ в этот кошмар не имеет права на трон Шорельдаля. Великим придётся найти кого-то другого. Это из-за меня всё. Моринда свихнулась из-за меня, а расплачиваются они. Нужен им такой правитель? Даже если Шорельдаль оживёт, мне не будет места в нём. Я сам себе не позволю вернуться туда. Сколько проживу? Какое это имеет значение? Амарриэлли, родители, все наши женщины, сотни мужчин… Чем моя жизнь важнее их? Но этих… я с собой прихвачу, я им и за Гранью покоя не дам, никакой барьер не удержит. Удовлетворён?

– Нет. На главный вопрос ответа не услышал. Что будет с эльфами? Молчишь? А хочешь, я тебе расскажу? От того, что не будет этой грёбанной комиссии, ничего не прекратится. Толпа вошла во вкус, остановить их вот так – не выйдет. Тех, кто сейчас на площади, порвут на куски. Ты не видел, что было вчера у столбов. Теримитц – мразь, без него и мир чище станет, только на его месте тут же появится другой, и не факт, что он не окажется ещё изощрённее в выборе… наказаний. Этот хоть из обратки, до новых технологий не добрался. А кто придёт на его место, боюсь, первым узнаешь ты. Красиво погибнуть тебе не дадут, не надейся. Самого принца Алдариэля быстро за Грань не отпустят. Ты проверишь на себе всё. А то, что от тебя останется, принесут в жертву Чёрной Невесте. И хорошо, если это окажется Мар, а не настоящая Моринда. Как думаешь, сильно она успела по тебе соскучиться?

– Что?

– Да, Дар, если мы правильно поняли Пророчество, скоро в Аршансе объявится сама Моринда фер Терри. Ума не приложу, как это возможно, она в саркофаге под сотней заклинаний, но Пророчество уверяет, что это случится.

– Ты не говорил, что вы его смогли расшифровать.

– Смогли частично. Позже покажем.

– Сейчас.

– Сейчас ты уйдёшь отсюда, не наверх, не мечтай, в любую комнату и даже не посмотришь в сторону лазарета.