Читать книгу «Нежное соблазнение по-провански» онлайн полностью📖 — Игоря Шинкаренко — MyBook.
image

Игорь Шинкаренко
Нежное соблазнение по-провански

Я был обязан своим появлением на белый свет светским развлечениям одного иезуита из Авиньона, вернее, его ежедневным прогулкам после вечерней службы. Однажды вечером он повстречался с моей матерью, прачкой, обстирывающей всю мужскую братию монастыря за божью благодарность и пару су, чтобы не умереть с голоду, на узкой дорожке, ведущей из этого кладезя и светоча духовной мысли в город и, не оставив матери места для прохода, столкнул её на лужайку, после чего воспользовался беспомощностью, усталостью и страстной от природы натурой молоденькой беломойки священных портков. У моей мамы не было никаких шансов избегнуть возможности дать мне жизнь, и через предусмотренные Создателем девять месяцев я впервые явил свету все свои достоинства. Едва мне исполнилось шесть лет, как меня, благодаря отцовской нежности и милосердию отцов-иезуитов, допустили в младшие классы местной школы, где я, пользуясь щедростью природы, наградившей меня живым и пытливым умом, а также своему старанию, редкому в таком возрасте, успевал за один год проходить два-три учебных курса. Кроме того, я устроился служкой в монастыре, где уже в двенадцать лет моим наставником определили отца Натофиля, ставшего в одночасье поклонником моих талантов. Я же, благодаря, по всей видимости, церковному зачатию, рано развился во всех аспектах – и физически, и умственно, став, что называется, божественной скороспелкой. Моё тело было стройным, с тонкой аристократической костью, а круглое белоснежное лицо с румяными щёками, голубыми пронзительными глазами и черными волосами придавало мне вид более взрослый, чем мне было на самом деле… Все принимали меня за юношу в возрасте четырнадцати лет. И хотя низость моего происхождения и бедность одежды не позволяли мне быть в близких отношениях с моими одноклассниками, это невольно уберегло меня от всех порочных развлечений, которыми они увлекались, и я смог посвятить всё моё свободное время дополнительному внеклассному изучению наук. Мой наставник, отец Натофиль, удовлетворённый моими достижениями в учебных дисциплинах, искренне привязался ко мне и поручил моим заботам порядок в его комнате. В мои обязанности входило заправлять его постель, подметать пол, и приносить отцу Натофилю всё, в чём он нуждался, а чтобы вознаградить моё старание, он мне давал частные уроки после занятий в классе. Кроме того, я выполнял для него роль чтеца, поскольку он меня заставлял читать в своей комнате авторов, которых нет в школьной программе.

Однажды, когда мне было всего лишь тринадцать лет, наставник меня зажал между своих ног, дабы следить за моими глазами во время декларирования мной «Сатирикона» Петрония Арбитра… и вдруг его лицо неожиданно воспламенилось, глаза засверкали, дыхание стало учащённым и синкопированным… Я с беспокойством и любопытством наблюдал за этими изменениями, не понимая, где и в чём допустил промашку. Рассеяв внимание, я допустил невольную ошибку, цитируя текст.

– Какой негодный малыш! – произнёс отец Натофиль тоном, невольно заставившим меня задрожать, – Даже шестилетнее дитя не совершило бы подобной ошибки, и мне кажется, что вас заставит взяться за ум лишь только божественный кнут.

Напрасно я извинялся и просил пощады, моя участь была предрешена, и мне пришлось подчиниться. Мой наставник вооружился пучком гибких ивовых прутьев и, заставив меня низко спустить штаны, буквально бросил моё тело на свою кровать. Вероятно опасаясь, что я могу убежать от него в последний момент, пытаясь избегнуть наказания, он просунул руку под мои бёдра и схватил меня за мой отросток между ног, который я до сих пор использовал только по одному назначению, хотя его монументальная твёрдость по утрам уже более года заставляла меня размышлять о том, что у этого органа может быть и другое предназначение.

– Итак, мой маленький плут, я тебя научу, как избавиться от солецизмов.

Тут же отец Натофиль, слегка взволнованный происходящим, легко провёл прутьями по моим упругим холмикам ниже талии, скорее гладя их, чем раня и повреждая нежную кожу. Уж не знаю, что именно, страх или приятное трение, но, безусловно, какое-то новое ощущение заставило увеличиваться в размерах то, что священник держал в этот момент в одной их своих рук.

– Ах! Мой маленький распутник, что я чувствую там…? О! У вас это станет предметом большой значимости, просто определяющим для вашей будущей жизни.

И отец Натофиль продолжил такое приятное для меня бичевание, как и свои прикосновения к моему отростку вплоть до тех пор, пока я, опьянённый сладострастием, не увенчал его усилия струёй жгучего нектара, излившегося из него. Мой наставник удостоил меня тёплыми поздравлениями, после чего, бросив прутья, произнёс:

– Обратишь ли ты теперь больше внимания на точность изложения произведений классиков?

– Ах! Я так не думаю, мой отец, ведь, по сравнению с декламацией, сколько удовольствия мне доставило наказание и исправление, принятое из ваших рук.

– Ты уж прости мне мой гнев… Итак, старайся хорошо учиться, и я вознагражу тебя так же примерно, как только что наказал.

Я с восторгом поцеловал руку отца Натофиля, а он меня обнял, задержав свои руки на моей попке, после чего покрыл поцелуями голову.

– Так как ты доволен наказанием, которое я к тебе применил, моё дорогое дитя, – продолжил он, – ты должен также и меня вознаградить за мои хлопоты… и точно таким же образом.

– Я никогда не осмелюсь этого сделать…! Хлестать моего наставника и регента!

– Рискни… я в твоём распоряжении и, если тебе это необходимо для того, чтобы ты осмелел, то считай, что я приказываю тебе это сделать.

Я пошёл, краснея, за прутьями, а отец Натофиль обнажил своё тело. И только я едва осмелился прикоснуться к нему прутом, как он с каким-то глухим хрипом закричал на меня:

– Сильнее… ещё сильнее! Нужно намного строже наказывать за ошибки преподавателей, чем их учеников.

Наконец, осмелев, я схватил его за его скипетр, как ранее он это сделал со мной, и стал так сильно бить его, что буквально через пару минут отец Натофиль излился слезами радости и удовольствия. С этого момента между нами установились доверительные отношения и мой наставник, сославшись на поразивший его приступ простуды, вынуждаюший его постоянно иметь при себе человека, который бы помогал ему и ухаживал за ним, заставил поставить мою кровать в маленький кабинет, расположенный рядом с его спальней, Честно говоря, это было сделано только ради галочки в монастырском уставе, потому что стоило ему только лечь в кровать, как он тут же звал меня к себе, чтобы я пришел и прилёг рядом с ним, либо сидел, бодрствуя, возле него. Он был моим Сократом, а я его Алкивиадом. Чередуя страсть и терпение, он положил все свои силы и знания на моё воспитание и образование.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я, представьте себе, уже неплохо владел греческим языком, латынью, знал основы логики и философии, а также обладал начальными знаниями по теологии. И при всём этом я понимал, что для того, чтобы углубить свои знания и постичь эту науку, на которую частенько направлены кинжалы фанатизма, мне требовалось попасть в руки другого преподавателя, ведь отец Натофиль был специалистом почти исключительно по художественной литературе. Итак, я был вынужден отправиться учиться теологии под руководством другого преподавателя, отца Аконита, сохранив, тем не менее, мою постель у отца Натофиля. Он, чувствуя и понимая, что обязан дать мне добрый совет для того, чтобы я мог беспрепятственно идти своей дорогой в этой новой карьере, шепнул на ушко, что мне необходимо оказать такую же любезность и быть также столь обходительным, как с ним, и отцу Акониту. Поэтому он его письмом предупредил, насколько я мил и услужив в повседневном общении. Правда для того, чтобы меня допустили к изучению курса теологии, требовалось ещё согласие игумена. Отцу Натофилю пришлось представить меня и ему. Лицо моё понравилось этому церковнику, хотя мне всё равно пришлось расплатиться и с ним… за это право изучать теологию.

Весь следующий год я проводил все дни и ночи в изучении предмета, стараясь заслужить милость моих преподавателей. Мои достижения сделали мне доброе имя, которое обещало самые блестящие успехи и перспективу в моём продвижении по карьерной лестнице, когда случилась катастрофа, самое настоящее землетрясение, которыми так богаты южные земли, и которое в буквальном смысле уничтожило наше иезуитское братство. Потрясённые этими событиями, Натофиль и Аконит решили отправиться в Италию, и первый из них, чтобы не оставить меня без средств к существованию, рекомендовал мою персону госпоже Мелло, богатой дворянке, чтобы она взяла меня к себе в дом в качестве наставника и учителя для её сына в возрасте семи лет, чей преподаватель только что нежданно скончался. Моя репутация и рекомендации благочестивых менторов заставили госпожу Мелло согласиться с моей кандидатурой, даже несмотря на мою чрезмерную молодость. Госпоже Мелло было около двадцати четырёх лет, белые зубы, черные глаза, римский нос, каштановые волосы, великолепная кожа, длинная шея, округлые бедра, и руки очаровательной красоты. У неё было сын, который стал моим учеником, а её муж вот уже шесть лет как жил в Италии на наследство, полученное после кончины дяди. Натофиль лично отвёл меня к ней, принёс все мои книги и писчие принадлежности, а также немного одежды, которые он мне подарил из дружбы.

Эта дама меня встретила с привлекательной благосклонностью и обещала отцу Натофилю относиться ко мне таким образом, чтобы между нею и мной установилось взаимное доверие, которое должно было обеспечить успех моих усилий в обучении моего ученика. Едва лишь мой благодетель вышел, хозяйка дома зафиксировала на мне свой внимательный и живой взгляд, столь пристальный, что я опустил глаза и покраснел, хотя и знал к тому времени, что обладал силой вызывать чувственные взгляды моих учителей и наставников. Но сейчас был совсем другой случай – женщина… богатая и благородная, от которой зависело моё благополучие. Она ввела меня в такое состояние души, которое я не мог выразить словами.

– Что я вижу, – с улыбкой произнесла она, – вы краснеете? Кажется, отец Натофиль меня обманул? У вас черты лица и характер не юноши, а девушки! Вы настолько застенчивы, что, уверена, у вас до сих пор не было любовных отношений!

Я покраснел ещё сильнее.

– Ах! – продолжила она, смеясь, – кажется, я приобрела вместо гувернёра красивую гувернантку для моего сына, и хочу в этом немедленно убедиться.

Просунув в тоже самое мгновенье руку в жабо моей рубашки, госпожа Мелло, казалось, действительно искала мою грудь, проверяя, не был ли я девушкой, при этом приблизив ко мне свою грудь настоль близко, что я потерял всякую застенчивость и, получив её негласное согласие, прижал другую руку женщины на осязаемое доказательство её ошибки.

– Ах! – воскликнула мадам Мелло, – как я ошиблась! Но как можно иметь такое красивое лицо? Моя ошибка очень даже простительна, ведь вы столь молоды… хотя, несмотря на юный возраст… у вас такой большой образец мужественности! К чести отца аббата, обязана с ним согласиться, вы настоящий монстр!

– Его очень легко приручить, – произнёс я, – бросаясь к её ногам, – и я отдал бы мою жизнь ради вашего счастья, ради того, чтобы понравиться вам.

– Ах! Как я виню себя за моё заблуждение… но ведь без этой ошибки вы не оказались бы у моих ног… так что поднимайтесь, мой отважный герой!

– Нет, мадам, я не могу уйти, пока не получу из ваших уст прощения за мой поступок, и я его надеюсь заслужить, если вы задумаетесь о владычестве над людьми ваших чар… вашей необыкновенной привлекательности и эффекта, который они произвели на меня.

– Я соглашусь, что она почти невероятна! – произнесла дама, и её глаза вновь зафиксировались на наглеце, гордость которого только выросла от этого взгляда. В этом выразительном взоре женщины можно было также легко рассмотреть огромное желание, и в этом я увидел успех моей защитительной речи, а потому, снова взяв её за руку, прижал её моему оратору.

– Ах! Каких плутишек воспитывают иезуиты, – воскликнула мадам Мелло, обвивая свою другую руку вокруг моей шеи, и прижимая мою голову к своей груди.

Я чувствовал невероятную энергию этого восклицания: "Ах! Плутишка!" и, пользуясь обстоятельством и счастливым случаем, упал на колени, после чего мои руки за четыре секунды устранили все препятствия на моём пути, и самый что ни на есть интимный союз увенчал мои усилия… её влажные губы и наполовину закрытые глаза, её вздымающаяся от возбуждения грудь, её рот, буквально впившийся в мой и вынужденный замолчать от такого проявления сладострастия… Наши языки были чересчур увлечены нежной борьбой друг с другом, чтобы скрашивать словами наслаждение друг другом… мы пребывали в состоянии такого опьянения страстью, которое просто невозможно выразить словами. Неожиданно мои желания переполнили мой скипетр, и он излился фонтаном любви. Но чувства, бушевавшие в моей душе, требовали продолжения борьбы на любовном фронте с мадам Мелло, и я тут же отправился в поход за новой победой.

Мой атлет, слегка разочарованный своим скоропостижным поражением, но ценя моё упорство, предался с упоением и восторгом повторной схватке и борьбе, которая получилась менее скорой и более чувствительной, погрузив нас в пучину наслаждения. Пребывая во взаимном любовном помешательстве, мы с госпожой Мелло взаимно покрывали друг друга пламенными поцелуями, не забывая всё более и более привлекательные местечки, используя их для того, чтобы возбудить нашу чувственность, и закончили битву соитием с выбросом такого огромного количества любовного нектара, что мой скипетр буквально утонул в нём, а на диване образовалось небольшое озеро страсти. Немного отдышавшись, мы с хозяйкой дома договорились соблюдать строгую холодность в отношениях перед публикой и слугами, но не отказывая себе при этом в ежедневных свиданиях. И этот каждый новый день обнаруживал для меня всё новые привлекательные черты в моём завоевании сердца и тела светской дамы, которая, стремясь всё больше и больше к плотским наслаждениям, любила меня с нежностью настоящей любовницы. Комната моего ученика сообщалась с её спальней посредством замаскированной драпировкой из китайского шёлка дверью в гардеробе, и вечером, когда все в доме уже спали, я проходил в альков мадам Мелло в поисках наслаждение в её руках… и всегда находил его в её нежных и с каждым днём всё более умелых ласках, после чего возвращался к себе перед рассветом. Мы безмятежно наслаждались этим счастьем без всяких проблем до тех пор, когда месье Мелло внезапно возвратился из поездки, закончив свои дела в Италии.

Я был официально представлен мужу моей работодательницы и тайной любовницы, и он, не скрою, нашел меня несколько юным для роли учителя. Зная о темпераменте своей супруги, месье Мелло резонно подозревал, что она вряд ли мне позволила сосредоточить всё моё внимание исключительно на хлопотах о моём ученике и их сыне… но он не был ревнив, и длительное пребывание во Флоренции приучило его к сократовым удовольствиям, весьма распространённым в этом регионе, а моё лицо и фигура показались ему привлекательными и соблазнительными. Приняв во внимание эти факторы и немного поразмышляв на досуге, он решил, что сможет использовать слабость жены в свою пользу, чтобы убедиться в моей любезности и добиться моей благосклонности. И вот однажды вечером месье Мелло сделал вид, что у него разболелась голова, и извинившись перед супругой сообщил, что вынужден провести эту ночь один в своей спальне. Он пообещал, нежно её обнимая, что обязательно компенсирует ей эту ночь, когда это досадное и непредвиденное недомогание больше не будет ему препятствовать в исполнении супружеского долга. Его супруга тут же сделала мне условный знак, который я прекрасно понял, и когда я решил, что месье Мелло уже заснул в своей комнате, то тут же проник в постель моей прекрасной хозяйки. Мы поторопились воспользоваться счастливой возможностью провести всю ночь вместе, резонно опасаясь, что такой случай нам больше может и не представиться в ближайшие дни.

Мы были так увлечены друг другом, что не заметили, как в комнате появился в ночной рубашке и с кинжалом в правой руке месье Мелло. Сбросив на пол лёгкое покрывало, скрывавшее наше обнажённые тела, он схватил меня левой рукой, восклицая:

– Никто не смеет оскорблять меня безнаказанно… но, – продолжил он после небольшой театральной паузы, – я человек гуманный, так что вы, юноша, можете сами выбрать себе наказание… какой из этих двух кинжалов вы предпочитаете.

И размахивая перед моим испуганным лицом страшным итальянским Фузетто, оружием бравых артиллеристов, другой он показал мне тот, которым Зевс поражал Ганимеда. Моя любовь к жизни даже не пыталась оставить мне хоть какое-то подобие выбора в этой ситуации, и я подчинился чрезвычайным обстоятельствам, да и госпожа Мелло, слишком счастливая тем, что так легко отделалась, полагала, что мне нельзя отказываться от возможности принадлежать не только ей, но и её мужу. Получив знак, что я сделал мой выбор, месье Мелло со всей силой страсти стал расточать тысячи поцелуев своей жене, благословившей только что его на измену, предоставлявшую ему столь приятные наслаждения.

– Значит ты меня прощаешь, – в свою очередь говорила мадам Мелло, обнимая своего мужа.

– Как можно сердиться на таких прекрасных и дорогих моему взору грешников? Эта грудь, – продолжал он, целуя соски её прекрасных полушарий (а они были у мадам Мелло превосходны, аппетитной формы, и она была чрезвычайно горда этой частью своего тела), – и эти два упругих холмика, – добавил месье Мелло, проводя рукой немного ниже талии и дальше по золотистому алтарю, – и это благословенное и сакральное место, на которое наш учитель только что принёс свою жертву, смягчило бы бешеный нрав даже бенгальского тигра… Кроме того, с моей стороны было бы невероятной глупостью рассчитывать, что ты могла оставаться мне верной во время столь длительного моего отсутствия. Так что неудивительно, что во время моей поездки в Италию я приобрёл и хорошего преемника… и рога. Первое мне нравится больше, хотя и за второе я не в обиде. Так что, давайте не будем посмеиваться друг над другом, и оставив всё в тайне для окружающих нас обывателей, примемся без всяких ограничений и сдержанности пользоваться ситуацией и наслаждаться всеми возможными удовольствиями, которые эта ситуация, наш возраст и наше состояние нам предоставляют. Предлагаю вполне серьёзно… давайте избежим скандала и посмеёмся над придурками, которыми полна наша страна.

Мадам Мелло, в восторге от того, как её муж проглотил пилюлю, которую она ему приготовила во время его итальянских каникул, стала одаривать его горячими ласками.

– Ах! Мой друг, как вы добры ко мне! Нет, никогда больше вам не придётся упрекать меня! Я капитулирую перед вашим благородством…!

– Замолчи, я совершенно не верю твоим клятвам, и требую твоего доверия, а не твоей верности… ведь это значило бы просить невозможного, а я не считаю себя дураком. Как может наркоман отказаться от наркотика… Вот, посмотрите на нашего будущего аббата… как он сияет… Да, мне сразу же всё стало понятно, как только я вернулся из Италии, и я лишь отложил удовольствие на некоторое время… но ненадолго, и не хочу лишать его ни вас, ни себя, так что давайте, сказав «А» отправимся и к «Б», и к взаимному удовольствию вы можете продолжить начатое вами без меня дело.

– Шутка слишком горькая, мой друг… и прозвучала она в тот самый момент, когда ты наяву видишь моё раскаяние.

Стандарт

3.56 
(39 оценок)

Нежное соблазнение по-провански

Установите приложение, чтобы читать эту книгу

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Нежное соблазнение по-провански», автора Игоря Шинкаренко. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанрам: «Короткие любовные романы», «Эротические романы». Произведение затрагивает такие темы, как «эротика», «франция». Книга «Нежное соблазнение по-провански» была написана в 2017 и издана в 2021 году. Приятного чтения!