Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Ханья Янагихара

Ханья Янагихара: Рецензии

Нравится 5 Не нравится
Подписаться на автора
Вы 14 уже подписались
  • 335

    Эта книга, скорее всего, разобьет вам сердце.
    Она отвратительна и прекрасна.
    Она как ослепительный свет и вонючая грязь.
    Это проверка болевого порога. Это настоящая пыточная.
    Я её почти ненавижу, но задыхаюсь от нежности к ней.
    Такими прочитанными книгами можно в тайне гордиться, как шрамами.

    Последняя страница дочитана, и меня не оставляет чувство, что я еще не вернулась с тягостных, долгих, мучительных похорон. Все слова об этой книге, каждая рецензия, каждый отзыв - это лишь еще одна похоронная речь, лишь часть одной бесконечной панихиды. Читатели вереницей идут друг за другом в траурной процессии, чтобы отдать дань памяти и возложить цветы к монументу Маленькой жизни. Каждый букет, как безымянная подпись “Здесь был имярек. Я - мазохист”.
    Я вижу тех, кто храбрится и притворяется, что ему не больно.
    Вижу тех, кто притворяется, что больно, что он страдает, но это просто дань моде - плач, как и смех заразителен.
    Вижу тех, кто не стесняется своей слабости и слез.

    Я наблюдаю за ними со скамейки под большим тенистым деревом около ограды. Здесь можно не стыдиться своего молчания. Я пыталась, пыталась много раз найти нужные слова, но каждый раз оставалась безмолвной рыбой вместо того, чтобы цветисто рассказать, что любовь не знает ни возраста, ни пола, ни родства, и продолжить долгим слезливым монологом о чужих близких и близких чужих, о вечном вопросе "Что лучше: иметь и потерять или не иметь". Но я могу только молчать и слушать, комкая в руках бесполезный мокрый платок. Слушаю речи других: длинные, пылкие, короткие, сердитые, колкие, любящие, надменные, сердечные, притворно равнодушные. Кто-то стоит оглушенный, задумавшись о чем-то своем. Кто-то злится. Это нормально. Просто всем им больно. И страшно.

  • 267

    Просто невообразимо, как говорил Диккенс в книге «Друд, или Человек в черном».

    Невообразимо, что «Маленькая жизнь» получила столько наград и хвалебных отзывов. Невообразимо, что о ней столько говорили еще за полгода до того, как вышел ее перевод, что сейчас, когда он наконец поступил в продажу, все прочитавшие в восторге и благоговении.

    Настолько невообразимо, что я робею и не знаю, как подступиться к рецензии.

    Это не роман воспитания, не роман-обвинение, не история дружбы, не триллер, не срез эпохи, не эпопея, ничего такого.

    Это заурядный, хорошо закамуфлированный и усиленный дамский роман, главная героиня которого пережила Нечто Ужасное в детстве, но встречает прекрасного человека и понимает, что в ее жизни еще может быть доброта и забота. Героиня невероятно привлекательна, и об этом ей все постоянно твердят, но она уверена, что она уродина, ведь у нее было Ужасное Детство. Шрамы не портят ее (тем более, что их никто не видит под одеждой), хотя она убеждена в обратном. Ужасное детство не сказывается на карьере героини – благодаря трудолюбию и уму она достигает вершин в своей профессии, оставаясь милым и приятным человеком для своего начальства, коллег и клиентов, разве что немножко более застенчивым, чем надо. Героиня не стала циником, или параноиком, или истеричкой, она не хлопает дверьми, если ей кажется, что на нее не так посмотрели, не орет: «Вам, мужикам, только одного и надо», нет, она только извиняется за все, зарабатывает деньги и хлопочет по дому. Идеальная женщина!

    Только главный герой – мужчина. И не каждый читатель выдюжит 700 страниц нытья, когда вежливый и милый герой постоянно пытается как-то себе навредить (продолжая при этом вести обычный образ жизни успешного юриста, так что никто ни о чем не догадывается), а его чувствительные, обеспеченные и всегда корректные друзья гладят его по голове, промывают ему раны и крепко-крепко обнимают. Герою двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет, а он все тот же, красивый, терпеливый и застенчивый. Друзья тоже не меняются – они, как крестьяне в «Мире сцены» Джером Джерома созданы только для того, чтобы говорить слова сочувствия главному герою, говорить, как они им гордятся и какой он замечательный. У них нет детей, престарелых родителей, финансовых проблем, собственных комплексов, они не взрываются: «Да пошел ты со своими никому не нужными тайнами, задолбал!», нет, и в тридцать, и в пятьдесят они кроткие и добродетельные, и всегда готовы помочь и выслушать неизменное: «Нет-нет, со мной все в порядке, только не говорите Икс, он расстроится». Вообще, никакого течения времени, никаких атрибутов реальности не существует: ни банковских кризисов, ни безработицы, ни выматывающего быта, ничего такого, что заставляет взрослых людей менять приоритеты и убеждения, сталкиваться с дилеммами, делать не то, что хочется, и в результате сбрасывать старую шкуру и наращивать новую.

    Потом, дружба. Некое подобие конфликта заключается в том, что лучший друг хочет главного героя отыметь, а тот не хочет, чтобы его трахали, потому что у него было Ужасное детство. В этой вселенной других вариантов нет, как нет и привлекательных женщин, поэтому страниц через триста дружеские чувства торжествуют, назовем это так.

    Не понимаю, как это может нравиться (не секс с лучшим другом, а книга). Невообразимо.

  • 254

    Для меня это книга года mosdef. Но вот советовать ее всем подряд я бы не рискнула. Читать "Маленькую жизнь" было сплошным извращением, издевательством над самим собой: оторваться не можешь, а продолжать нет сил. Он так просто не отпускает, да и ты, уже проклиная себя за то, что во все то ввязался, не то чтобы готов отпустить его. Вангую, что права на экранизацию выкупят, и кто-то получит сильнейшую головную боль и "геморрой размером с кулак", потому что экранизировать этот роман нужно, но абсолютно совершенно нельзя.

    Начинается все очень безобидно: четверо друзей разного цвета кожи переезжают в Нью-Йорк строить карьеру. Гаитянин Джей Би (один из ярчайших характеров книги) - художник, гей, эгоист и drama-queen; Мулат Малькольм - не уверенный ни в чем (вплоть до собственной ориентации) архитектор из очень обеспеченной семьи; простой американский парень Виллем Рагнарссон, чьи родители эмигрировали из Исландии в Швецию, а оттуда удрали в Уайоминг - актер-официант с характером сестры милосердия, защитник сирых и убогих, любимец женщин. И наконец, несчастный Джуд Сейнт Фрэнсис - человек без рода и племени, сирота, калека, юрист, математик-любитель, полиглот, пианист, швец, жнец и на дуде игрец. У него есть то, что называется beautiful mind. Но все, что касается его детства и приватной жизни, Джуд оберегает непреклонно, упорно выстраивая новую идентичность, а друзья (из уважения и по трусости) на протяжении нескольких десятилетий пытаются не смотреть в сторону огромного ярко-красного слона в комнате. Хотя всем очевидно, что с Джудом в детстве случилось что-то настолько нехорошее, что необратимо травмировало его физически и морально. Прошлое Джуда постепенно раскрывается в скупых ретроспективах, и, честное слово, этот кошмар можно было бы пережить, если бы не параллельная, гораздо более, на мой взгляд, гнетущая линия повествования о его взрослении и старении.
    Тело - темница души, карта наших прегрешений и одна сплошная улика. Тело предает и ограничивает. Вот примерно в таких отношениях Джуд находится со своим телом - стыдится его и ненавидит. Он - доказательство парадокса “человек тварь живучая, но очень хрупкая”. Его душе по-катаровски желаешь не родиться вовсе, чтобы не стать заложницей телесной боли и унижений. В некоторых эпизодах, когда уже дыхание животом не помогает, приходится щипать себя, вслух напоминая, что это фикшн (причем, наглый и беспощадный), и этих людей, этого Джуда - не существует.

    Янагихара визуализирует каждую деталь так, что ты оказываешься посреди этих комнат, в компании этих людей,смотришь на эти картины, интерьеры, раны. Слышишь запах рубашек и слезоточивую вонь простыней. Ты не внутри героя, но ты всегда идешь по пятам, бежишь, стоишь, лежишь рядом с ним, синхронно вздрагиваешь от прикосновений, предназначенных ему. Кажется, что можно протянуть руку и ты до него дотронешься. Но ты ничем, совсем ничем не можешь ему помочь. И это совершенно опустошающий приём. Автор так умело отрезает пути к отступлению в сторону исцеления, что к концу все эмоции героя, если так можно выразиться, логически совершенно обоснованны. Как бы поначалу не раздражал Джуд своими кровавыми ритуалами, упрямством, эгоизмом и зацикленностью на собственных бедах, чем дальше читаешь историю его жизни, тем больше начинаешь понимать и принимать его позицию. И он становится твоим потерявшимся когда-то, но вновь обретенным другом, которого хочется обнять и никогда-никогда не отпускать. Как будто это лично ты что-то упустил, и ответственность за то, что с ним произошло, отчасти лежит на тебе, и ты теперь лихорадочно ищешь выход из сложившейся ситуации, забывая что все это ирреально. Что-то я не припомню, чтобы у меня хотя бы один литературный персонаж вызывал похожие эмоции.

    При такой степени погружения и детализации непонятным остается намерение автора скрыть черты лиц героев. Это люди с отрезанными головами. Вы никогда не узнаете (по крайней мере из книги), как точно выглядят все до единого персонажи.

    Книга полна экстравагантных преувеличений, она мелодраматична, спекулятивна, амбивалентна в своей сказочной жестокости и сказочной же щедрости по отношению к герою, никакого динамического сюжета в ней нет, и на протяжении первых 500 страниц Янагихара упорно отмалчивается по всем базовым матримониальным статьям (отношение героя к детям, семье, женщинам, мужчинам), но ничего реальнее и повседневнее я в своей жизни не читала. Не говоря уже о замечательном языке повествования, близком родстве с изобразительным искусством (ты не читаешь, а буквально смотришь эту историю, как фильм) и километрах житейской мудрости. Но это не денежка - найдется много людей, которым она резко не понравится. Во-первых, из-за медицинской скрупулезности и изматывающей цикличности, с которыми Янагихара описывает раны героя. Во-вторых, там есть сцены насилия различных видов, включая самоистязание и насилие над детьми (последнее тезисно, без подробностей, как сквозь матовое стекло, и на том спасибо). В-третьих, потому что это пощечина институту родства и общепринятому взгляду на семью и брак. Ни у кого из главных героев нет детей, гетеросексуальных браков на всю книгу раз, два и обчелся, секс табуирован и обезображен, а дружба возведена до уровня самой высокой разновидности взаимоотношений. Парадокс (а это вообще книга парадоксов) в другом. Уж насколько Янагихара убежденный чайлдфри и волк-одиночка (как и Донна Тартт, с чьим "Щеглом" сравнивают "Маленькую жизнь" на каких-то очень зыбких и чисто внешних основаниях вроде "толстая книга про потерянных мальчиков"), все эти ее попытки сказать, что couplehood может работать совершенно иначе, и ни разу он не ценнее дружбы, ее же собственный роман и опровергает. Вдребезги. А осколки летят прямиком в разбитое трижды сердце опухшего от слез читателя. И застревают там, полагаю, надолго. Так, что не знаешь, какие бы омолаживающе-восстановительные процедуры применить, чтобы прийти в себя.

    Читая эту книгу, я оказалась в полном одиночестве (удостоверьтесь, что ее читает или прочел кто-то еще из ваших друзей - вам понадобится поддержка). В темном лесу ужаса бытового, переходящего в дремучий лес ужаса экзистенциального. Когда думаешь, что герой (и вместе с ним, приставленный к нему волшебной силой злого гения, истощенный от переживаний ты) отмучился, выясняется, что все самое страшное поджидает на последних ста страницах романа, невыносимо, просто до одури печальных. Посреди какой-нибудь строчки накатывает чувство…словами не описать….Ты видишь жизнь саму по себе как череду упущений, ошибок и трат (даже несмотря на головокружительный карьерный успех всех персонажей). Это нечто хрупкое, скоротечное (красота), драгоценное (молодость), грустное (старение), неминуемое (одиночество) несправедливое (жизнь). То, что с тобой случилось. И ты теперь непонятно кому должен это жить. Что твое участие в создании этой жизни - иллюзорно. Как возникновение вселенной, твоя жизнь - последовательность случайностей, решений, сделанных зачастую даже не тобой, но влияющих на тебя необратимо. В теории, ничего нового. Но тут ты это все чувствуешь до состояния угнетенного дыхания и нервной слепоты. Как жизнь ускользает, вот прямо сейчас, когда ты читаешь, со всем, что ее не успело наполнить или исцелить. Вот об этом, как мне кажется, а не столько о дружбе, эта книга.

  • 199

    В данной рецензии присутствуют спойлеры, море негодования и океан субъективности, и вообще вам не следует читать ее.

    Если бы меня попросили описать эту книгу двумя словами, я бы сказал: "эмоциональный мазохизм". Никогда еще чтение не превращалось в такое мучение, никогда еще мне не хотелось столько раз захлопнуть книгу и никогда к ней не возвращаться. Но по какой-то причине я продолжал все дальше углубляться в камеру пыток под названием "Маленькая жизнь". В какой-то момент я понял, что читаю ее уже бесконечно долго и пора бы заканчивать, но тут обнаружил, что еще не добрался и до середины. На мой взгляд, количество текста можно было бы смело сократить на треть, при этом не потеряв смысловой нагрузки. Однако моя главная претензия и причина, по которой я поставил оценку в две звезды (хотя мог бы с таким же успехом поставить все пять), заключается вовсе не в объемности произведения. Но об этом позже.

    Лично я считаю, что настоящее мастерство писателя - это писать о самых обыденных вещах так, что сердце разрывается. Ханья Янагихара решили пойти дальше и выбрать беспроигрышный вариант - писать о вещах настолько жестоких и невообразимых, что они вызовут слезы даже у самого черствого читателя. И лично я это не одобряю, это удар ниже пояса. Конечно, описанные здесь события происходят повсеместно, и я делаю низкий поклон автору за смелость с выбором тематики и за подход к ней. Ибо то, через что прошел главный герой, не должен испытать ни один ребенок в мире, но дети по-прежнему подвергаются и будут подвергаться насилию со стороны взрослых, и молчать об этом попросту нельзя. Однако проблема Янагихары состоит в том, что она не знает меры: если мальчик подвергается сексуальному домогательству, то обязательно со стороны всех взрослых мужчин - в монастыре, в мотелях, в приюте, в грузовиках, в доме врача. Создается впечатление, что в мире "Маленькой жизни" нет ни одного взрослого мужчины, который бы не испытывал слабость к маленьким мальчикам, и почему-то это преподносится так буднично, что аж дурно становится.

    Еще один пример того, что автор не знает меры, - это характеры персонажей. Если главный герой что-то умеет хорошо, то абсолютно все без исключения - начиная от готовки и садоводства и заканчивая высшей математикой и юриспруденцией. Такой вот идеальный образец рода человеческого. Остальные не сильно отстают - все действующие лица подразделяются на "хороших" и "плохих", как в начальной школе, нет ни одного промежуточного оттенка на палитре эмоций. Друзья Джуда, его применые родители - все они почти так же идеальны, как и он сам. Наоборот же те, кто использует Джуда в своих целях, - это все закоренелые мерзавцы и достойны гнева праведного. За всю книгу я не увидел ни одного противоречивого характера, ни одного объемного персонажа. Что уж говорить о женских персонажах - их в книге нет вовсе. Точнее, женщины-то здесь присутствуют, но они делятся строго на два типа: волевые лесбиянки или бесплатные приложения к гетеросексуальным мужчинам, безликие манекены. Такое ощущение, что автор сознательно пожертвовала всеми остальными, чтобы лучше раскрыть главного героя, но при таком-то объеме книги хотелось бы чего-то большего.

    Наконец, самый главный пункт моего недовольства заключается в том, что я абсолютно не увидел развития ни одного из героев. В конце книги они следуют абсолютно той же модели поведения, что и в начале, и неважно, что прошло больше 30 лет. Ну не могу я поверить, что автор пишет о взрослых, сформировавшихся личностях, а не о молодых студентах колледжа, у которых еще ветер в голове блуждает. Как вам понравится 40-летний мужчина, который после любого неприятного разговора бежит к себе в квартиру и режет руки? Такое поведение понятно для подростка, а учитывая ужасное детство Джуда, кажется даже вполне логичным, но оно никак не вяжется с солидным адвокатом в одной из лучших фирм города.

    Продолжая разносить в пух и прах беднягу Джуда, стоит отметить, что мое отношение к нему изменилось от искреннего сочувствия к неподдельному раздражению. И чем больше автор приоткрывала занавес над прошлым Джуда, тем сильнее он терзал себя и окружающих, пытаясь убедить всех, что он недостоин такого хорошего отношения. И в итоге меня он точно убедил. Его бесконечное самобичевание и самоуничижение под конец начали серьезно надоедать, и скоро мне уже ничего не оставалось, кроме как закатывать глаза после очередного описания, как же он себя ненавидит. Речь его на 50% состоит из слов "прости меня", причем неважно, перед кем он извиняется в тот или иной момент. По наивности своей я надеялся на духовное перерождение Джуда в предпоследней главе, но ничего подобного не произошло. Его жизнь так и осталась полна лжи и эгоизма, он все так же продолжал отталикавать и делать больно людям, которые искренне о нем заботились. Не помню, когда в последний раз я встречал настолько неприятного мне главного героя.

    Отдельную нишу в книге занимает тема секса - она присутствует чуть ли не везде, сопряжена с большинством действий героев, начиная с детства Джуда и заканчивая их дружбой с Виллемом. В главе "Счастливые годы" так вообще наступает момент, когда слово "секс" упоминается чуть ли не на каждой странице как минимум один раз и несколько абзацев посвящены размусоливанию взглядов главного героя на этот счет. Большинство претензий к "Маленькой жизни", которые я слышал, сводились именно к обилию гомосексуальных отношений в книге и - о боже! - сексу между двумя лучшими друзьями. Лично я не считаю себя человеком тонкой душевной организации и высокой морали, так что мне все это не особо мешало, но до тех пор, пока упоминалось как бы между делом, как часть повседневной жизни (что вполне нормально), а не становилось предметом пространных размышлений автора. Дружба и любовь между Джудом и Виллемом смотрятся на удивление органично, как будто так и было задумано судьбой. Гораздо более мерзкими я считаю подробные описания деталей детства Джуда. Как я уже сказал, насиловали его буквально все, с кем ему приходилось сталкиваться, и при чтении этих абзацев у меня порой возникало почти физическое желание пойти принять душ. Интересно, что творится в голове автора, так кропотливо описывающего подробности жестокого обращения с детьми? Сцену с доктором Трейлором я и вовсе решил пролистать, а это для меня событие небывалое, учитывая, что я терпеливо осилил "Некрофила" Г. Витткоп, а "Толстая тетрадь" А. Кристоф входит в список моих любимых книг.

    Однако при всех этих несомненных минусах я не могу не упомянуть, что отдельные места в книге вызывали искреннее восхищение. Диалоги удались Янагихаре гораздо лучше, чем описание внутреннего мира персонажей: речь их полна эмоций, таких трогательных и болезненных. А сцена непосредственно за мгновение до смерти одного из героев, когда перед его взором предстает одна-единственная сцена из жизни, - это и вовсе одна из лучших вещей, которые я читал как минимум за последний год. Меня она тронула до глубины души, но за ней последовала самая неприятная глава за всю книгу.

    Подводя итог, могу сказать, что не стал бы никому советовать "Маленькую жизнь", и не потому, что она так уж плохо написана. Потеряете ли вы что-то, не прочитав эту книгу? Точно нет. Приобрете ли вы что-нибудь, все-таки прочитав ее? Вряд ли, разве что напоминание, что в этом мире больше зла, чем добра; что люди могут причинять другим непереносимую боль. Но с таким же успехом вы можете попросить близкого человека огреть вас этим увесистым томиком по голове - эффект будет примерно тот же. Маленькая жизнь Джуда была полна страдания и любви, которую он не смог принять, и не стоит ожидать от этой книги чего-то светлого и доброго. Лучше не станет.

    Но что такое счастье, как не излишество, как не состояние, которое невозможно удержать отчасти именно потому, что его так сложно выразить?
  • 63
    Иногда я думаю: я что, усыновил их себе в наказание? И если так, за что я себя наказываю? За Иву`Иву? За Таллента? Это была нерадостная мысль, но в ней, по крайней мере, прослеживалась определённая логика

    По понятной причине я очень боялась браться за ещё один роман Янагихары. После ошеломительного воздействия на меня "Маленькой жизни" я понимала, что ждать нечто подобного тщетное занятие. Но и считать любимую писательницу автором только одной книги тоже категорически не хотелось.
    В итоге я очень рада, что любознательность и решительность пересилили боязнь разочарования и осторожность.
    Да, это совсем иной роман, но то, что написан он Янагихарой не оставляет сомнений практически с начальных глав. Видна её тщательность в проработке персонажей, её свободное плаванье в глубоководном океане людской психологии, её певучий литературный язык.
    Нет, написанное не царапает в такой степени, не въедается в кожу, не пришибает как "Маленькая Жизнь", но дебют получился высокого качества и становится предельно ясно откуда "растут ноги" дорогого мне второго произведения писательницы.

    Сложно не сдать главный спойлер романа сразу же. Поэтому давайте так: повинен ли доктор Нортон в изнасиловании или нет, я всё равно буду возмущаться этим героем. Не считайте моё негодование признаком его осуждения, это не значит, что он виновен с Виктором. От меня ответа не дождаться. Но! Ещё ничего не зная, я уже с нескольких первых глав аплодировала Янагихаре за удачный образ человека, вызывающего отторжение. Моё, по-крайней мере. Причём, мы читаем исповедь самого Нортона, в которой он говорит о себе с известной долей искренности, адекватно оценивая себя и свою жизнь. Но нет-нет и пробегает иногда прямым текстом, а иногда и между строк нечто такое, что негативно характеризует его личность, заставляя меня утверждать: для него все люди - подопытные мыши для его лабораторных исследований. И примеров тому масса. Первый звоночек - это его развлечение от скуки, пересадка почек собакам. Заведомо неудачная операция, нечто вроде дани врачебной моде того времени. Бессмыслица, стоившая жизни нескольким псам. А ломать хребты отслужившим своё белым мышкам, как вам такое занятие? Ну кто-то же должен это делать, скажите вы! В конце концов, Перина - врач и если не ставить науку выше сантиментов, то... Наверное. Без подобных действий внутри лаборатории невозможно двигать медицину вперёд. На кону слишком многое, да. Но получать удовольствие от процесса, от того как ты согнул мышку и хрусть...
    В этот момент я перестала быть беспристрастной и стала придираться к герою. Каюсь.

    Посмотрите как Нортон Перина воспринимает своих детей. Как он восхищён слаженной работой вирусов в теле Виктора - сколько же болезней у мальчика, просто чудо какое-то! Где в этом рассматривании ребёнка простая человеческая жалость? А завороженность процессом "инициации" мальчиков в племени? А ревность к Талленту? А обвинение в предательстве брата? А как герой воспринимает заботливость одного из своих детей, который нашёл его на балконе после стычки с Виктором? Получил подарок (конверт с деньгами) вот и стал заботливым. И прямым текстом фраза о том, что самый лучший момент в отношении с сорока тремя детьми, это когда они, взрослые, ставшие на ноги, приезжают к нему в дом, чтобы броситься со словами благодарности ему на шею: ты спас нас от ужасной жизни на острове, спасибо, папа!

    Не меньшее отторжение вызывает и друг Перины, т.н. "биограф" великого, как он считает, человека, Рональд Кубадера. Он рядом с Нортоном где-то тридцать лет, восхищён его гением и будет на его стороне до конца. С какой похвальной тщательностью он составляет сноски на полях заметок доктора! Как спешит вымарать одну из глав исповеди!

    Сам сюжет как бы состоит из нескольких частей: детство-юность героя, его врачебные поиски себя в рамках лаборатории, поездка на затерянный остров, жизнь после него, развязка. И честно, я бы с удовольствием удлинила каждый.
    Завязка проста: газетная вырезка вещает нам, что известный иммунолог, нобелевский лауреат обвинён в педофилии, в изнасиловании приёмного сына. Доктор вину отрицает. Но судебная система непримирима и два года тюрьмы не миновать. Вняв просьбе друга, Нортон присылает ему свою исповедь, попытку рассказать как всё было на самом деле.
    И тут уже начинается повествование от первого лица, слегка подправленное обширными сносками Рональда.

    Часть, посвящённая поездке на Иву`Иву, завораживает красочностью языка. Строчки текста, словно плавно колышутся от ветра, как ветви экзотических деревьев, и ты чувствуешь запах диковинных плодов, их терпкий вкус. Слышишь гортанный язык племени "сновидцев" - людей, которые живут очень долго, не старея, но угасая умственно. К слову, Янагихара даёт прекрасный повод задуматься о вечности. Кому не хочется жить столетия? Но что, если это сопряжено с внутренним угасанием, с тем, что ты становишься человеком мало похожим на человека? Повод задуматься о вечных вопросах - ещё один плюс в копилку автора.

    Какая-то неторопливость, исконность, экзотичность струится из глав, посвящённых жизни на микронезийском острове. Пугает и притягивает - всё вместе. Но рассказ Нортона не стоит на месте, и вот мы уже видим его в окружении приёмных детей. В цивилизованном мире среди бывших дикарей, по порыву души усыновлённых светилой науки. Взаимоотношения с Виктором, мальчиком 10-13 лет сложны до крайности. Открытая борьба за... за что же? За исконность, как хочет представить Виктор? За главенство, как кажется Нортону? Так ли иначе, утомительной конфронтации не избежать. А её итог уже близок.

    А мой итог прост: это хорошая, действительно очень хорошая книга. К сожалению, я только походила вокруг да около, почти ничего не сказав о романе. Он однозначно заслуживает того, чтобы его прочитали и оценили по достоинству. Буду болеть за него и надеяться на пятёрки.

    Дальше...

  • 37

    Буду честной - как, наверное, и все любители Янагихары, я ждала вторую "Маленькую жизнь". Ну а вы что хотели? С легкой руки Анастасии Завозовой, еще с прошлого года "Люди на деревьях" оказалась заклеймена штампом "истории о нобелевском лауреате-педофиле". После злоключений Джуда и подобной предпосылки такие ожидания были вполне логичными и обоснованными. Но нет, мимо. Дебютный роман Янагихары - совершенно другой, и это единственно, что вам действительно нужно знать перед тем, как вы возьметесь его читать. Чтобы не ждать того, чего в этой книге не будет. Я вот долго и нудно (примерно первую треть книги) пыталась смириться с тем, что передо мной совершенно не та книга, которую я придумала в своей голове. Но как только я с этим смирилась, то оставшаяся часть истории начала приносить удовольствие.

    У Нортона Перины, главного героя романа "Люди на деревьях" есть реальный прототип - Даниэль Клартон Гайдушек, Нобелевский лауреат, который больше прославился не своими медицинскими открытиями, а обвинениями в растлении собственных приемных детей. Янагихара признается, что ее отец, тоже медик, неоднократно упоминал Гайдушека дома, как незаурядного ученого, и поэтому, когда темная сторона его личности взяла верх, а грехи выплыли наружу, Янагираха почувствовала себя завороженной таким сочетанием - умом великого ученого и его страшными делами. Так родился Нортон Перина, и на его примере мы можем задуматься о том, остается ли гений гением, если в какой-то момент начал вести себя как монстр? И как вообще относиться к людям, которые одной рукой несут в этот мир открытия, судьбоносные для всего мира, а другой - боль и унижение для нескольких несчастных?

    Роман - это своеобразная исповедь Нортона, которую он записал уже сидя за решеткой. Несколько глав посвящены детству ученого, еще несколько - времени, которое он провел в университете, но самая, пожалуй, внушительная часть романа - экспедиции на Ivu'ivu. И именно здесь медику, который не зная, что делать после окончания университета, по сути дела совершенно случайно попал в антропологическую экспедицию, удается сделать открытие, которое изменит не только его жизнь. Синдром Селены. Синдром бессмертия. Разве бессмертие - это не то, чем грезит человечество уже не одно тысячелетие?

    Янагихаре великолепно удался образ Нортона - немного склочный, очень эгоцентричный, как любой настоящий ученый немного сдвинутый на собственной работе. Ни разу не приятный парень и душа компании, но вот в эти дни, которые читатель проводит с ним, Таллентом и Эсме на Ivu'ivu, Нортон и его мощный ум начинают вызывать определенную симпатию. Янагихара показывает нам не чудовище, а ученого, которому сначала - немножко везет (так, наверное, можно охарактеризовать первый этап многих научных открытий), а потом - упорный труд и несгибаемость помогают ему выстоять перед шквалом обвинений в некомпетентности со стороны коллег.

    Прекрасно описаны и Ivu'ivu, и небольшая община, населяющая ее, и обряды аборигенов, и джунгли, и лунатики, и прекрасные загадочные черепахи, имени которые на иву-ивуанском я без 100 грамм не выговорю. И хотя рассказ об экспедиции не изобилует красивыми описаниями природы, сухой язык Перины завораживает своей натуралистичностью и беспристрастностью.

    А после экспедиции начинается настоящий пир для читателя. Перина рассказывает свою историю фрагментами, не останавливаясь на своей Нобелевской премии и не рассусоливая бесконечные поездки на конференции. Зато он подробно говорит о своих переживаниях, о том, что чувствует себя виноватым за судьбу острова и его жителей, что испытывает чувство вины за исчезновение Таллента, что из года в год приезжает на Ivu'ivu, как бы наказывая себя, и в один прекрасный момент возвращается оттуда с первым из своей коллекций микронезийских детей. И его история плавно, но быстро сворачивает на то, как в его семье появился Виктор - один из 43 приемышей, который бросил ему в лицо страшные обвинения.

    Янагихара очень искусно держит нас в напряжении весь роман, предоставляя читателю самому судить Перину, ознакомившись с его дневниками, в которых черным по белому выражена его позиция ко всему произошедшему. И до последних страниц она не дает нам ответа - имел ли Виктор право бросить в лицо человеку, который, если и не спас ему жизнь, то подарил ему будущее, те обвинения, которые бросил? И благодаря этому ходу автора ты понимаешь, как тонка грань между презрением и, если не уважением, то понимаем.

    Роман очень хороший, зрелый и сложно поверить в то, что это дебютное произведение. Очень долго колебалась, какую оценку поставить 4 или все-таки 4,5, но то чувство разочарования, которое меня посетило после того, как стало понятно, что передо мной совсем не вторая "Маленькая жизнь", победило. Поэтому подходите лучше к этой книге без всяких ожиданий. И тогда история Нортона Перины сможет вас увлечь с самого начала так, как увлекла меня лишь после середины. Добротный роман, с нетерпением жду у Янагихары что-нибудь новенькое)

  • 31

    Вот и прочитана самая долгожданная книга 2017 года. Сразу предупрежу поклонников "Маленькой жизни" (к коим я себя причисляю) - этот роман совсем другой, так что приступайте без ожиданий и параллелей. Хотя последние, безусловно, есть.

    Главный герой Нортон Перина представляется мне этаким никаким. Живёт как плывёт, не испытывая ни к кому особенных чувств. У него есть брат-близнец, но отношения у них - не как у обычных близнецов, и даже не как у родственников. Даже к матери Нортон относится как к женщине, просто живущей с ним.
    Выучился в школе, выучился в университете, устроился в лабораторию, убивает мышей. Волею случая попал в антропологическую экспедицию на микронезийский остров, чтобы совершить своё самое большое в жизни открытие. Но этого могло бы и не быть. И что Нортону дало это открытие? Да, признание, да, славу, но нужны ли ему они? По-моему, не очень.
    После этого герой начинает периодически наведываться на этот остров и увозить со собой по ребёнку, иногда по два. И вот в его доме постоянно по двадцать с лишним детей, но они ему тоже не нужны. Занимается ими чужая женщина, Нортон не помнит, кого как зовут, но даёт им кров и образование, выводит в люди. Значит, всё-таки есть в нём какая-то пустота, которую он стремится заполнить этими детьми?
    И опять всё происходит автоматически до прибытия Виктора, одного из усыновлённых мальчиков. Виктор стал палачом Нортона в буквальном смысле, его злым гением, его непокорённой вершиной. Именно Виктор обвиняет приёмного отца по прошествии лет в педофилии и выигрывает процесс. Но был ли мальчик? Или "сынок" просто мстит Нортону за что-то? Ничто в дневниках героя, которые мы читаем, не указывает на насилие. Наоборот, мне очень хотелось этому Виктору как следует наподдать.

    Иногда я думаю: я что, усыновил их себе в наказание? И если так, за что я себя наказываю? За Иву'Иву? За Таллента? Это была нерадостная мысль, но в ней, по крайней мере, прослеживалась определённая логика.

    И мне было очень жаль Нортона, хотя он такой и никакой.
    Но Янагихара не была бы собой, если бы не припасла напоследок перчинку.
    В итоге (мой вердикт) - герой был счастлив лишь дважды в жизни: на острове Иву'Иву, в первый раз, когда открыл поразительные свойства некоторых людей из племени не стареть телом, но стареть мозгом; и в своём яростном противостоянии с Виктором. Вот эти моменты и было интереснее всего читать.
    Он прожил с одной стороны великую, а с другой - совершенно пустую жизнь.

    Как так получилось, думал я, что у меня снова куча детей, когда всего лишь несколько лет назад я напряжённо ждал, что дом опустеет и моя жизнь, одинокая и необременённая, наконец-то начнётся заново? Почему я не могу остановиться? На какие дары, не доставшиеся мне в тридцати с лишним прежних случаях, я продолжаю надеяться? Чего мне надо?

    Вот и я не знаю.

    P. S. Как обычно, женским персонажам уделяется мизерное количество времени и страниц.
    P. P. S.

    спойлерПо прочтении герой стал мне просто отвратителен.
    Ну а параллели, о которых я упоминала, это опять же гомосексуализм во всех его проявлениях.свернуть
  • 30

    «Добродетели, как и гению, нельзя научить».
    А. Шопенгауэр

    Способна ли мораль противопоставить себя разуму и возвысится над соображениями объективного мышления? Возможно, история Абрахама Нортона Перины - не лучший повод, чтобы поразмышлять на заданную тему. Учитывая характер совершенного героем преступления, были даже опасения, что книга окажется спекулятивным продуктом, следующим за конъюнктурой и модой на «шокирующие» сюжеты. Но к счастью, Ханье Янагихаре благодаря выдающемуся писательскому воображению и изобретательности удалось превратить «скандальную» историю в подлинную экзистенциальную драму, историю о «поисках истины человеческой жизни».

    Роман написан в форме «внутреннего монолога». Во время тюремного заключения доктор Перина по совету друга начинает работать над книгой мемуаров, в которой, учитывая своё нынешнее положение, пытается переоценить прожитую жизнь… Герой предельно откровенен и по-научному беспристрастен, но под внешней искренностью и прямодушием, как быстро замечает читатель, скрывается глубочайший самообман. Выдающийся учёный и лауреат Нобелевской премии по медицине Нортон Перина настолько легко обрёл правоту и признание в научном сообществе, что естественным образом стал считать себя правым во всём. Высокомерие не позволяет доктору Перине заметить несостоятельность собственных рассуждений, в частности, о том, что «любая этика или мораль относительна и зависит от культуры», и тем более осознать скользкие мотивы, скрывающиеся за его поступками. Но за героя всё это легко может сделать читатель, благодаря особенному творческому методу Янагихары. Повествование ведётся от лица Нортона Перины, но роман отличается от привычных «рассказов от первого лица». В сущности, «Люди среди деревьев» - это не рассказывание доктором Перины своей истории, а способ автора говорить о своём мироощущении и своём опыте.

    Структура романа задана серией зеркальных отражений или повторяющихся знаков: открытие доктора Перины, получившее название «синдром Селены», при котором тело человека сохраняется в относительно хорошем физическом состоянии на фоне старческого угасания рассудка; плод манамы - тропический фрукт, в котором личинки бабочек проводят инкубационный период; судьба острова Иву‘иву после его «открытия» западной цивилизацией, - всё это символы жизни Нортона Перины, выдающегося учёного, совершившего отвратительное преступление. Смысловой центр романа вынесен за пределы эпилога. К этому моменту читатель уже знает: обращение в прошлое не заставило доктора Перину выйти из состояния самоуверенного спокойствия и осознать главную свою проблему. С раннего детства и до настоящего времени Нортон Перина относился ко всем людям (за двумя исключениями) не как к личностям, а как к единицам множества. В конфликте с приёмным сыном этот духовный изъян проявился с наибольшей силой и привёл к трагедии. Поиски истины только укрепили существующие заблуждения. Нортон Перина, что же ты наделал…

  • 13

    Любителям «Маленькой жизни» здесь ловить совершенно нечего: дебютный роман Ханьи Янагихары на нее ничуть не похож. К большому сожалению.
    Начинается все со схожей темы: насилия, которое красной нитью проходит через «Маленькую жизнь». Вернее, со статей о том, что уважаемого доктора и лауреата Нобеля в нем обвиняют. Дальше верный друг этого доктора, который придерживается позиции «даже если обвинения правдивы - ачотакова, он же великий человек!», рассказывает в общих словах о докторе и осуждает всех коллег и знакомых, кто посмел отвернуться от обвиненного в насилии.
    Потом идет автобиография доктора: детство (вкратце об отношениях с семьей и смертях близких), учеба (обучение медицине и первые шаги в профессии) и, наконец, экспедиция на остров с загадочным названием U’ivu, где доктор изучает местное племя долгожителей и совершает удивительные открытия. Часть с экспедицией самая длинная в книге, самая однообразная и откровенно скучная - при том, что оригинальной истории я не знала и, казалось бы, она должна была читаться с интересом.
    Наконец, ближе к концу идет самая увлекательная глава: о мальчике, который обвинил доктора в растлении. Доктор подробно рассказывает, каким этот мальчик был неуправляемым, как с ним было сложно ему и остальным воспитанникам, и приводит примеры его выходок. Самая масштабная - как мальчик обвиняет доктора в страшной вещи под названием whitewashing из-за того, что доктор дал ему имя Виктор, которое больше подходит белому человеку, а не уроженцу того острова. Когда мальчик отказывается отзываться на это имя, доктор в качестве воспитательной меры запирает его в подвале.
    Потом описывается суд, на котором доктор плачется читателям о том, какие все неблагодарные и как подло с ним поступили, и побег после выхода из тюрьмы. И краткий эпилог, где наконец дается ответ на вопрос «было насилие или нет?» - и от этого ответа (вернее, от того, в какой форме он подан) становится тошнотворнее всего. Но, по крайней мере, эпилог хотя бы красиво написан, чего не скажешь обо всех остальных частях.
    Насколько сильной и бьющей по эмоциям была «Маленькая жизнь», настолько никакая эта книга. Сухой, скучный язык, ни одного персонажа, который вызывал бы мало-мальскую симпатию и желание сопереживать. Не увлекает и не задевает.
    Радует одно: это дебют, и дальше, судя по второй книге, может быть (и уже стало) гораздо лучше. Хочется верить, что автор нас еще порадует - вернее, заставит испытать боль и катарсис, но чего уж, за это ее и ценим.

  • 3
    ... и отдельная благодарность переводчикам за блистательную работу. Трудно найти более неравнодушные переводы.
  • 2
    Поначалу отнеслась к этой книге очень серьёзно, хотя начало и не понравилось. Персонажи долго оставались картонными. Их психологический, да и внешний портрет, вырисовывались слишком медленно, не поспевая за активностью действий. Считаю, это большой недостаток композиции романа. Средняя часть книги увлекла, казалось, не смогу оторваться до самого конца. Однако вскоре чтение начало буксовать, эпопея - провисать и вязнуть на зубах. Сопереживание постепенно улетучивалось, пока его не осталось вовсе. Женщина-писатель настолько хорошо разбирается в мужской природе, чтобы графоманить на эту тему на сотнях печатных листов? Ой, ли! Заметьте, роман нравится именно женской аудитории и не нравится мужской. Наверняка не случайно. Не спорю, много умных мыслей и точных замечаний, рефлексия по разным поводам очень и очень добротна. Но образы, образы! Оформившись окончательно к середине романа, они застыли, как в бронзе, - однозначные, плоские, черно-белые. И началась жвачка: Джуд "себя режет", "прости", "прости", "мы подотрем за Джудом и никому об этом не расскажем". И так 30 лет, взрослые мужики ... Да и мужики ли? Размазанная по страницам женская экзальтация про (прости, господи!) мужскую нежность. Не щадя себя накормят (описание блюд прилагается), и уборку сделают (идеальную!), и приласкают не по-детски. Парадоксальная книга. Зрелая и незрелая, умелая и неумелая одновременно. Скажу честно, не дочитала. Под конец попыталась пролистывать, но и это не вышло. Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются.
  • 1
    Это самая невероятная книга, которую мне приходилось читать. Не хочется ничего писать о ней, кажется, что Часы наедине с романом "Маленькая жизнь" - это что-то очень личное и интимное. Не с каждым поделишься. Но что точно - я только закончила читать книгу, а уже очень скучаю по Ее героям. Давно не испытывала такого сильного чувства по отношению к вымышленным (?) персонажам. Спасибо автору за возможность пережить так много эмоций.
  • 1
    Потрясающе! В романе все через край: любовь и дружба, боль и страдания, грязь и мерзость человеческой души и её глубина и свет, жестокость, чёрствость и способность к состраданию! Роман незабываемый, он может ранить, но точно - не оставит равнодушным!
  • 1
    Эту книгу нужно прочесть.
  • 1
    потрясающе. ставлю в один ряд с Толстым Л., Достоевским, Лермонтовым,Хэмингуеем, Сэлинджером и прочими великими....
  • 1
    Неожиданно... Предполагалось, что это история дружбы четырех друзей, а оказалось это реально история маленькой жизни. Прекрасной и отвратительной. Как я надеялся, что Ханья не понимала, что же она написала. И в послесловии мои надежды нашли не разбились. В противном случае Ханье можно было бы только посочувствовать. Скорее всего будет экранизация. Скорее всего не в широком прокате, может быть даже не покажут в России. А если покажут, то скорее всего это побоятся смотреть. Только если не узнают заранее о чём эта история. И это не из-за того, что в " Маленькой жизни" есть детское насилие, секс с инвалидом, садизм и мазохизм, любовь без границ: возрастных, временных, пространственных, национальных... Это из- за того, что здесь любовь без гендерных границ. Тут редко об этом говорят и слушают, еще реже показывают и смотрят. "Маленькая жизнь" - это слишком откровенно и интимно, мерзко и жалостно. Но эта история поразительна, до мурашек, до слёз. Учит любить вне плоскости тел, профессий, денег, секса, болезней и прошлого. Любить по-настоящему!!!
  • 1
    Жестяная жесть, правда. Неприятная, темная книга.
  • 1
    у меня нет слов, вот уже на протяжении двух недель я с Джудом,Виллемом,Малкольмом и Джей Би. я думала о них каждый день, невозможно оторваться, тебя действительно окунает во всю эту историю, жизнь, маленькую жизнь всех героев. внутри пустота, тоска, я начинаю скучать по ним. я плакала, мне было то радостно то резко грустно. я получила огромное удовольствие читая эту книгу. для меня Маленькая жизнь это книга о дружбе, о любви, о важности этой самой любви в детсве, о том как же все таки крайне важно- чувствовать себя любимым,любить и дружить. спасибо за замечательный перевод!!спасибо , Ханья Янагихара!
  • Книга - полная противоположность "Маленькой жизни", за исключением того, что в ней тоже затрагивается тема насилия над детьми. Правда, довольно поверхностно, в отличие от "Маленькой жизни". Главный герой - очень хладнокровный, практичный, бесстрастный человек, поэтому эмоционально история не выворачивает читателя наизнанку. Она вообще довольно безличная. Мне показалось, что за исключением главного героя, характеры остальных персонажей прописаны схематично. Думаю, это сделано намеренно: чтобы ничто не отвлекало читателя от центральной сюжетной линии. Вывод, к которому приходишь в финале, меня поразил, прежде всего своей очевидностью и неизбежностью. Представьте: человек находит остров, на котором живут бессмертные люди, и понимает, в чем заключается источник их бессмертия (поедание определенных животных). А теперь вообразите, что этот первооткрыватель - любознательный, но амбициозный и эгоцентричный человек, которого, кроме собственной персоны, своего следа в истории, ничто не занимает. К окружающим, за редким исключением, он относится с ненавистью, презрением либо безразличием. Мизантроп, одним словом. В общем, он обнародует это открытие, и далее разворачивается маховик последствий: вторжение цивилизации на остров, уничтожение целых видов уникальных животных, растительного мира, полная трансформация образа жизни аборигенов. Остров обречен. Кстати, самих аборигенов вывозят с острова в западные лаборатории, где над ними до конца жизни будут ставить бесчисленные опыты. Картинка не радужная, а вывод неутешителен: человек уничтожает все прекрасное, что его окружает, если это что-то можно использовать для собственной выгоды. И оставляет после себя одни руины. Особенно поражает, что главный герой, осознав всю чудовищность причиненного им вреда, не нашел в себе храбрости признать свою вину в случившемся. Более того, прямо говорит: даже зная, каков будет исход, он все равно поступил бы также... Но наказание все равно настигло героя в виде усыновленного им маленького островитянина. P.S. Еще один момент, довольно точно подмеченный автором: даже если бы люди обнаружили способ жить вечно, скорее всего, он затронул бы только тело, но не сознание. Какая радость в том, чтобы оставаться молодым, если в итоге ты впадаешь в слабоумие и утрачиваешь все человеческое?...
  • Я эту книгу читала почти месяц... Это каждый раз было как разрыв души, как-будто с тебя сняли кожу и ты чувствуешь и переживаешь все вместе с героями... очень сложно, очень страшно и невероятно больно... но оторваться невозможно. Лишь отложить на время в сторону, чтобы пережить, переварить, перестрадать и снова погрузиться в эту историю, в новый ее эпизод. Однозначно это великое произведение. Спасибо автору.