Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • Arlett
    Arlett
    Оценка:
    183

    Эта книга, скорее всего, разобьет вам сердце.
    Она отвратительна и прекрасна.
    Она как ослепительный свет и вонючая грязь.
    Это проверка болевого порога. Это настоящая пыточная.
    Я её почти ненавижу, но задыхаюсь от нежности к ней.
    Такими прочитанными книгами можно в тайне гордиться, как шрамами.

    Последняя страница дочитана, и меня не оставляет чувство, что я еще не вернулась с тягостных, долгих, мучительных похорон. Все слова об этой книге, каждая рецензия, каждый отзыв - это лишь еще одна похоронная речь, лишь часть одной бесконечной панихиды. Читатели вереницей идут друг за другом в траурной процессии, чтобы отдать дань памяти и возложить цветы к монументу Маленькой жизни. Каждый букет, как безымянная подпись “Здесь был имярек. Я - мазохист”.
    Я вижу тех, кто храбрится и притворяется, что ему не больно.
    Вижу тех, кто притворяется, что больно, что он страдает, но это просто дань моде - плач, как и смех заразителен.
    Вижу тех, кто не стесняется своей слабости и слез.

    Я наблюдаю за ними со скамейки под большим тенистым деревом около ограды. Здесь можно не стыдиться своего молчания. Я пыталась, пыталась много раз найти нужные слова, но каждый раз оставалась безмолвной рыбой вместо того, чтобы цветисто рассказать, что любовь не знает ни возраста, ни пола, ни родства, и продолжить долгим слезливым монологом о чужих близких и близких чужих, о вечном вопросе "Что лучше: иметь и потерять или не иметь". Но я могу только молчать и слушать, комкая в руках бесполезный мокрый платок. Слушаю речи других: длинные, пылкие, короткие, сердитые, колкие, любящие, надменные, сердечные, притворно равнодушные. Кто-то стоит оглушенный, задумавшись о чем-то своем. Кто-то злится. Это нормально. Просто всем им больно. И страшно.

    Читать полностью
  • ZhenyaShabynina
    ZhenyaShabynina
    Оценка:
    163

    Для меня это книга года mosdef. Но вот советовать ее всем подряд я бы не рискнула. Читать "Маленькую жизнь" было сплошным извращением, издевательством над самим собой: оторваться не можешь, а продолжать нет сил. Он так просто не отпускает, да и ты, уже проклиная себя за то, что во все то ввязался, не то чтобы готов отпустить его. Вангую, что права на экранизацию выкупят, и кто-то получит сильнейшую головную боль и "геморрой размером с кулак", потому что экранизировать этот роман нужно, но абсолютно совершенно нельзя.

    Начинается все очень безобидно: четверо друзей разного цвета кожи переезжают в Нью-Йорк строить карьеру. Гаитянин Джей Би (один из ярчайших характеров книги) - художник, гей, эгоист и drama-queen; Мулат Малькольм - не уверенный ни в чем (вплоть до собственной ориентации) архитектор из очень обеспеченной семьи; простой американский парень Виллем Рагнарссон, чьи родители эмигрировали из Исландии в Швецию, а оттуда удрали в Уайоминг - актер-официант с характером сестры милосердия, защитник сирых и убогих, любимец женщин. И наконец, несчастный Джуд Сейнт Фрэнсис - человек без рода и племени, сирота, калека, юрист, математик-любитель, полиглот, пианист, швец, жнец и на дуде игрец. У него есть то, что называется beautiful mind. Но все, что касается его детства и приватной жизни, Джуд оберегает непреклонно, упорно выстраивая новую идентичность, а друзья (из уважения и по трусости) на протяжении нескольких десятилетий пытаются не смотреть в сторону огромного ярко-красного слона в комнате. Хотя всем очевидно, что с Джудом в детстве случилось что-то настолько нехорошее, что необратимо травмировало его физически и морально. Прошлое Джуда постепенно раскрывается в скупых ретроспективах, и, честное слово, этот кошмар можно было бы пережить, если бы не параллельная, гораздо более, на мой взгляд, гнетущая линия повествования о его взрослении и старении.
    Тело - темница души, карта наших прегрешений и одна сплошная улика. Тело предает и ограничивает. Вот примерно в таких отношениях Джуд находится со своим телом - стыдится его и ненавидит. Он - доказательство парадокса “человек тварь живучая, но очень хрупкая”. Его душе по-катаровски желаешь не родиться вовсе, чтобы не стать заложницей телесной боли и унижений. В некоторых эпизодах, когда уже дыхание животом не помогает, приходится щипать себя, вслух напоминая, что это фикшн (причем, наглый и беспощадный), и этих людей, этого Джуда - не существует.

    Янагихара визуализирует каждую деталь так, что ты оказываешься посреди этих комнат, в компании этих людей,смотришь на эти картины, интерьеры, раны. Слышишь запах рубашек и слезоточивую вонь простыней. Ты не внутри героя, но ты всегда идешь по пятам, бежишь, стоишь, лежишь рядом с ним, синхронно вздрагиваешь от прикосновений, предназначенных ему. Кажется, что можно протянуть руку и ты до него дотронешься. Но ты ничем, совсем ничем не можешь ему помочь. И это совершенно опустошающий приём. Автор так умело отрезает пути к отступлению в сторону исцеления, что к концу все эмоции героя, если так можно выразиться, логически совершенно обоснованны. Как бы поначалу не раздражал Джуд своими кровавыми ритуалами, упрямством, эгоизмом и зацикленностью на собственных бедах, чем дальше читаешь историю его жизни, тем больше начинаешь понимать и принимать его позицию. И он становится твоим потерявшимся когда-то, но вновь обретенным другом, которого хочется обнять и никогда-никогда не отпускать. Как будто это лично ты что-то упустил, и ответственность за то, что с ним произошло, отчасти лежит на тебе, и ты теперь лихорадочно ищешь выход из сложившейся ситуации, забывая что все это ирреально. Что-то я не припомню, чтобы у меня хотя бы один литературный персонаж вызывал похожие эмоции.

    При такой степени погружения и детализации непонятным остается намерение автора скрыть черты лиц героев. Это люди с отрезанными головами. Вы никогда не узнаете (по крайней мере из книги), как точно выглядят все до единого персонажи.

    Книга полна экстравагантных преувеличений, она мелодраматична, спекулятивна, амбивалентна в своей сказочной жестокости и сказочной же щедрости по отношению к герою, никакого динамического сюжета в ней нет, и на протяжении первых 500 страниц Янагихара упорно отмалчивается по всем базовым матримониальным статьям (отношение героя к детям, семье, женщинам, мужчинам), но ничего реальнее и повседневнее я в своей жизни не читала. Не говоря уже о замечательном языке повествования, близком родстве с изобразительным искусством (ты не читаешь, а буквально смотришь эту историю, как фильм) и километрах житейской мудрости. Но это не денежка - найдется много людей, которым она резко не понравится. Во-первых, из-за медицинской скрупулезности и изматывающей цикличности, с которыми Янагихара описывает раны героя. Во-вторых, там есть сцены насилия различных видов, включая самоистязание и насилие над детьми (последнее тезисно, без подробностей, как сквозь матовое стекло, и на том спасибо). В-третьих, потому что это пощечина институту родства и общепринятому взгляду на семью и брак. Ни у кого из главных героев нет детей, гетеросексуальных браков на всю книгу раз, два и обчелся, секс табуирован и обезображен, а дружба возведена до уровня самой высокой разновидности взаимоотношений. Парадокс (а это вообще книга парадоксов) в другом. Уж насколько Янагихара убежденный чайлдфри и волк-одиночка (как и Донна Тартт, с чьим "Щеглом" сравнивают "Маленькую жизнь" на каких-то очень зыбких и чисто внешних основаниях вроде "толстая книга про потерянных мальчиков"), все эти ее попытки сказать, что couplehood может работать совершенно иначе, и ни разу он не ценнее дружбы, ее же собственный роман и опровергает. Вдребезги. А осколки летят прямиком в разбитое трижды сердце опухшего от слез читателя. И застревают там, полагаю, надолго. Так, что не знаешь, какие бы омолаживающе-восстановительные процедуры применить, чтобы прийти в себя.

    Читая эту книгу, я оказалась в полном одиночестве (удостоверьтесь, что ее читает или прочел кто-то еще из ваших друзей - вам понадобится поддержка). В темном лесу ужаса бытового, переходящего в дремучий лес ужаса экзистенциального. Когда думаешь, что герой (и вместе с ним, приставленный к нему волшебной силой злого гения, истощенный от переживаний ты) отмучился, выясняется, что все самое страшное поджидает на последних ста страницах романа, невыносимо, просто до одури печальных. Посреди какой-нибудь строчки накатывает чувство…словами не описать….Ты видишь жизнь саму по себе как череду упущений, ошибок и трат (даже несмотря на головокружительный карьерный успех всех персонажей). Это нечто хрупкое, скоротечное (красота), драгоценное (молодость), грустное (старение), неминуемое (одиночество) несправедливое (жизнь). То, что с тобой случилось. И ты теперь непонятно кому должен это жить. Что твое участие в создании этой жизни - иллюзорно. Как возникновение вселенной, твоя жизнь - последовательность случайностей, решений, сделанных зачастую даже не тобой, но влияющих на тебя необратимо. В теории, ничего нового. Но тут ты это все чувствуешь до состояния угнетенного дыхания и нервной слепоты. Как жизнь ускользает, вот прямо сейчас, когда ты читаешь, со всем, что ее не успело наполнить или исцелить. Вот об этом, как мне кажется, а не столько о дружбе, эта книга.

    Читать полностью
  • winpoo
    winpoo
    Оценка:
    108

    Вспомните, когда вы в последний раз пережили катарсис с какой-нибудь книгой. – То-то и оно.

    Это не книга, это американские горки, почти анатомическое и полное адреналина погружение в кошмарный мир застарелой психологической травмы и инвалидности, в жизнь через «не хочу», в жизнь, превозмогающую самое себя, ежесекундно рушащуюся от сомнений в собственной необходимости и держащуюся на одной тонкой нити любви. И пусть «Маленькую жизнь» местами читать очень тяжело и больно, – оторваться невозможно. Она – как магнит, а ты – как несущиеся к нему металлические опилки, она – как яркий свет лампы в сумерках, а ты – как стремящийся на гибель мотылёк, она – как водоворот, а ты – как крошечный листок, неминуемо затягиваемый в его глубины. Чтение на грани нервного срыва. В ней порой возникает такая невыносимо жгучая боль от физических страданий и утрат Джуда, что ты вынужден отложить книгу в сторону и чем-то заглушить её в себе, но раз за разом ты возвращаешься и понимаешь, что готов терпеть и терпеть эту боль, потому что, несмотря на весь трагизм и печали происходящего, в ней есть и гуманистический пафос, и очистительная сила. В чём-то она даже воскрешает веру в человечество, в его вечные ценности, хотя, может быть, специально и не ставила такой задачи.

    Х. Янигахара создала идеальный герметичный космос для своего сюжета, сосредоточенный на мире человеческих отношений, полностью выгороженных из социальной и политической жизни, временных рамок и исторических обстоятельств. Сначала я думала, что в романе творится что-то не то со временем, но потом поняла, что всё это – вовсе не здесь и не сейчас, а вообще когда-нибудь. Быть может. Может быть. Наверное, здóрово быть писателем и суметь воплотить в тексте самые тайные свои мыслечувствования, облекая в образы и слова свои подводные смысловые течения, свои компенсаторные представления о том, каким мог бы быть твой мир, каким бы тебе хотелось, чтобы он был.

    Несмотря на массу реалистичных и очень вкусных подробностей из жизни современного Нью-Йорка, этот сюжет далёк от реальности, он – вымысел, утопия, книга фантастических существ. И если поначалу я пыталась воспринимать отношения между четырьмя друзьями, между Джудом и его «родителями», между Джудом и Виллемом как некую, пусть даже идеализированную, реальность, то потом я отказалась от этой мысли и читала книгу почти как современную урбанистическую сказку. Но это не изменило моего отношения к ней. Это high-class literature for highbrow readers. И хотя реальная жизнь где бы то ни было «устроена проще, обидней и не для интеллигентов» (М. Зощенко), мне хотелось читать и верить, что на свете есть дружба, милосердие, благодарность, терпение, а не только становящиеся уже привычными подлость, корысть и манипулирование. А ещё есть «звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас» – даже если мы совсем не надеемся на это и уже давно позабыли, что человек человеку не волк. Их не может не быть! И если так, то не всё ещё окончательно потеряно, не всё утонуло в море нарциссизма, селфизма и «потреблятства». И это оказалось так неожиданно, трогательно и пронзительно, что я не могла оторваться от книги и прочитала её от заголовка до комментариев переводчиков в конце, переживая почти наркотическую зависимость от всех этих правдоподобных неправдоподобностей.

    P.S. А жизнь… Ну, да, она действительно маленькая. Во всех смыслах слова. Поэтому хорошо, что иногда попадаются такие счастливые неожиданности, как эта книга, способные тебя встряхнуть и заставляющие пересмотреть твоё отношение к тому, что, как, зачем и почему в ней может или не может быть. И даже, вероятно, то, что в ней дóлжно начать делать.

    Читать полностью
  • aloys
    aloys
    Оценка:
    79

    Просто невообразимо, как говорил Диккенс в книге «Друд, или Человек в черном».

    Невообразимо, что «Маленькая жизнь» получила столько наград и хвалебных отзывов. Невообразимо, что о ней столько говорили еще за полгода до того, как вышел ее перевод, что сейчас, когда он наконец поступил в продажу, все прочитавшие в восторге и благоговении.

    Настолько невообразимо, что я робею и не знаю, как подступиться к рецензии.

    Это не роман воспитания, не роман-обвинение, не история дружбы, не триллер, не срез эпохи, не эпопея, ничего такого.

    Это заурядный, хорошо закамуфлированный и усиленный дамский роман, главная героиня которого пережила Нечто Ужасное в детстве, но встречает прекрасного человека и понимает, что в ее жизни еще может быть доброта и забота. Героиня невероятно привлекательна, и об этом ей все постоянно твердят, но она уверена, что она уродина, ведь у нее было Ужасное Детство. Шрамы не портят ее (тем более, что их никто не видит под одеждой), хотя она убеждена в обратном. Ужасное детство не сказывается на карьере героини – благодаря трудолюбию и уму она достигает вершин в своей профессии, оставаясь милым и приятным человеком для своего начальства, коллег и клиентов, разве что немножко более застенчивым, чем надо. Героиня не стала циником, или параноиком, или истеричкой, она не хлопает дверьми, если ей кажется, что на нее не так посмотрели, не орет: «Вам, мужикам, только одного и надо», нет, она только извиняется за все, зарабатывает деньги и хлопочет по дому. Идеальная женщина!

    Только главный герой – мужчина. И не каждый читатель выдюжит 700 страниц нытья, когда вежливый и милый герой постоянно пытается как-то себе навредить (продолжая при этом вести обычный образ жизни успешного юриста, так что никто ни о чем не догадывается), а его чувствительные, обеспеченные и всегда корректные друзья гладят его по голове, промывают ему раны и крепко-крепко обнимают. Герою двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет, а он все тот же, красивый, терпеливый и застенчивый. Друзья тоже не меняются – они, как крестьяне в «Мире сцены» Джером Джерома созданы только для того, чтобы говорить слова сочувствия главному герою, говорить, как они им гордятся и какой он замечательный. У них нет детей, престарелых родителей, финансовых проблем, собственных комплексов, они не взрываются: «Да пошел ты со своими никому не нужными тайнами, задолбал!», нет, и в тридцать, и в пятьдесят они кроткие и добродетельные, и всегда готовы помочь и выслушать неизменное: «Нет-нет, со мной все в порядке, только не говорите Икс, он расстроится». Вообще, никакого течения времени, никаких атрибутов реальности не существует: ни банковских кризисов, ни безработицы, ни выматывающего быта, ничего такого, что заставляет взрослых людей менять приоритеты и убеждения, сталкиваться с дилеммами, делать не то, что хочется, и в результате сбрасывать старую шкуру и наращивать новую.

    Потом, дружба. Некое подобие конфликта заключается в том, что лучший друг хочет главного героя отыметь, а тот не хочет, чтобы его трахали, потому что у него было Ужасное детство. В этой вселенной других вариантов нет, как нет и привлекательных женщин, поэтому страниц через триста дружеские чувства торжествуют, назовем это так.

    Не понимаю, как это может нравиться (не секс с лучшим другом, а книга). Невообразимо.

    Читать полностью
  • 13_paradoksov
    13_paradoksov
    Оценка:
    78

    Одна моя знакомая говорит, что такие книги неправдоподобны. Не бывает, мол, в жизни таких историй. И все, что мне хочется ответить – это даже не «тебе ли не знать, что в жизни бывает абсолютно все?», а «какая разница?» Что это меняет? Эта история случилась, на страницах книги, в головах у множества людей, и значит, она существует.

    Другая моя знакомая говорит, что совершенно незачем так страдать из-за книги. Но разве это страдания? «Маленькая жизнь» не разорвала меня на части, не погрузила в депрессию, хотя ни для кого не будет открытием, что читать ее бывает физически больно. Автор настаивала, чтобы при печати все до единой сцены остались, как были, не смягчила ни одну. Спасибо ей за это. Я чувствую, что так нужно. Это какой-то мазохизм, но они должны быть именно такими. Иногда я плакала. Причем даже не тогда, когда происходит что-то страшное, а наоборот, когда все произошло, но всплывает одна деталь, всего одна, и понеслось. Иногда я думала, что мне нужно ее бросить. Вначале после первых ста страниц, погрязая в деталях, людях и словах, после уже ближе к середине и финалу, зная все-таки, что сделать этого не смогу. Она бы преследовала меня постоянно, она бы меня измучила. Она меня и сейчас мучает, но нужно было дойти до конца. Я думала, что напишу большущую рецензию о том, как она меня впечатлила, одновременно сомневаясь, что смогу найти хотя бы слово. Это тяжело – говорить о таких вещах. Я всегда за то, что на неудобные темы говорить нужно, нельзя делать вид, что их не существует. Но сейчас хочется помолчать.

    Я прекрасно понимаю, что «Маленькая жизнь» не универсальная книга, поэтому никогда никому ее советовать не буду. Также четко я понимаю, почему она может не понравится. Единственное, чего я не понимаю, так это того, как о такой глубокой истории можно судить так поверхностно! Как можно увидеть в ней только книгу о дружбе, или только книгу о гомосексуальной любви, или только книгу о насилии? Как можно причислить ее к какому-то жанру? Пожалуйста, не заключайте ее в рамки, она этого просто не заслуживает! Дальше здесь могла бы быть фраза о том, что нужно ценить свою жизнь и любимых людей рядом, поменьше жаловаться и так далее. Но вместо этого я скажу – относитесь к людям с пониманием, даже если некоторые из них вас раздражают, вызывают недоумение или гнев. В вашей власти выбирать свой круг общения, просто будьте терпимее! Чужая душа – потемки, и никто никогда не узнает, как некоторые из тех, что кажутся нам странными, переживают внутри свой персональный ад.

    «Маленькая жизнь» - это большая книга о больших людях. Каждая жизнь достойна того, чтобы быть рассказанной. Это красивая история. Она грустная, тяжелая, противоречивая, но - красивая. Плохое всегда заметнее, шрамы иногда так глубоки, что не помогает ни время, ни средства…

    И я подбираю финальную фразу уже полчаса, но они все какие-то пафосные, пустые… Пытаюсь вытащить наружу свои эмоции, облечь их в слова, но ничего не выходит.

    Все самые страшные «если» — про людей. Все самые прекрасные — тоже.

    Пусть будет так.

    Читать полностью
  • Оценка:
    1
    ... и отдельная благодарность переводчикам за блистательную работу. Трудно найти более неравнодушные переводы.
  • Оценка:
    Потрясающе! В романе все через край: любовь и дружба, боль и страдания, грязь и мерзость человеческой души и её глубина и свет, жестокость, чёрствость и способность к состраданию! Роман незабываемый, он может ранить, но точно - не оставит равнодушным!
Другие книги подборки «Лучшие книги осени 2016»