quiz_vacation

Рецензии и отзывы на Воспитание чувств

Читайте в приложениях:
3406 уже добавило
Оценка читателей
3.92
Написать рецензию
  • Medulla
    Medulla
    Оценка:
    71

    Недоверие к самим себе гнетет их, боязнь не понравиться их пугает; к тому же глубокие чувства похожи на порядочных женщин; они страшатся, как бы их не обнаружили, и проходят через жизнь с опущенными глазами,
    или утраченные иллюзии по-флоберовски. Или история одного французского неудачника? Или не одного, а целого поколения? Или история героя нашего времени, вышедшая из-под пера Флобера? Или история одной несостоявшейся любви? Или утрата иллюзий? Что выбрать? Думаю, что все это вместе  и еще все то, что увидит на страницах книги пытливый читатель. Как в жизни за неприметными событиями порой скрываются разбитые надежды и прошедшая впустую жизнь.
    Флобер упоителен в создании состояния невесомости или замирания времени перед каким-то важным событием, вот когда возникает ощущение парения над землей, перед тем как взлететь еще выше или рухнуть на землю, как это происходит в тот момент, когда Фредерик стоит на палубе и Париж исчезает из глаз, или в тот момент, когда Фредерик впервые увидел её: розовые ленты на ветру, гладко причесанные волосы, светлая кисея, родинки, силуэт на фоне голубого неба. Вот оно! Вот этот упоительный момент бытия, когда кажется, что все только начинается, весь мир перед ногами, весь спектр чувств сейчас ворвется в сердце и...всё... И в этот момент начинается просто жизнь, а в ней на первый взгляд ничего не происходит - встречи, обеды, званые ужины, бесконечные этажерки и жардиньерки, женщины, ждущие любви, салоны и скачки, сделки, заемы, разорения, смерть мужа и тут же согласие на брак с любовником, кредиты, великосветские любовницы и куртизанки. Бесконечный поток жизни, обыденной жизни французских буржуа. Чудесные сценки из парижской жизни. Ах, Париж, Париж! Как ты упоителен в своей просто жизни. Все идет по кругу, все движется в одном направлении, все чувства по-французски дивно хороши, остры и не знают стыда.
    Но ''Воспитание чувств'' это еще и история одного самообмана, где чувства или чувствительность преобладают над разумом. История Фредерика Моро это история одного неудачника, совершающего глупые поступки, запутавшегося внутри самого себя и в своих чувствах. Его стихия - чувства, он живет сообразно только своим чувствам, но в любви Фредерика к госпоже Арну не хватало одного кусочка, маленького кусочка, чтобы завершить историю в положительную сторону или, хотя бы, сделать ее приятной им обоим - решительности и понимания действительности. Вот этого ''чуть-чуть'' Фредерику не хватило ни в любви (ах, эти бесконечные метания от одной женщины к другой, а в сердце образ первой любви), ни в политике (ах, эти бесконечные глупые попытки войти в правительство), ни в проматывании денег (ах, эти бесконечные долги Розанетты и мужа той, той самой первой любви, вместо того, чтобы жить на полную катушку и уж если кутить, так кутить), ни в искусстве. Это какое-то топтание на месте, бесконечное возвращение в одну и ту же отправную точку - ведь не зря Флобер привел Фредерика вновь на пароход, как в самом начале романа, только в отличие от начала это был конец и вместо ожиданий перемен он изведал тоску. Завершение череды ошибок и заблуждений, он так и остался навсегда обычным дилетантом не понимающим ни искусство, ни людей, ни своего юношеского потенциала и своих возможностей, ни любви, ни женщин. Он вернулся в начало. И подумать только в самом конце романа его отвратили седые волосы госпожи Арну. Ах, она пересатала быть прекрасным видением, а на ее месте, вдруг оказалась обычная постаревшая женщина - какое разочарование! Ах! Ах! Ах! Не шарман. В романе нет четкого разделения на положительных и отрицательных героев, за исключением почти идеальной госпожи Арну, но она в романе скорее как символ, как образ Прекрасной Дамы, как Дульсинея Тобосская. А разве у Прекрасной Дамы могут быть седые волосы? Вот-вот. ''Утрата иллюзий''.

    Жизнь должна быть непрерывным воспитанием. Всему нужно учиться, учиться говорить, так же как учиться умирать, - писал Флобер за три месяца до окончания романа.

    Для Фредерика искусство жить и воспитывать себя, свои чувства, свой разум, то есть вся наука жизни, - все это прошло стороной, оставив его без изменений. Но самое интересное, что революция в романе, как психологический срез всех персонажей книги: с одной стороны сумасшедшая жажда перемен и участие в переустройстве государства, но в тоже время, поменялись лишь действующие лица, а итог один и тот же - страна вернулась к состоянию до февральской революции. Произошло все и ничего. Круг замкнулся. Фредерик вернулся на пароход.
    Это чудесная книга бездействия и бессюжетности, о жизни, прожитой впустую. Это книга о том, что жизнь только чувствами чревата глупостями и инфантильностью.

    Читать полностью
  • Whatever
    Whatever
    Оценка:
    65

    Этажерки и жизнь

    Чистый восторг. Если «Госпожа Бовари» ещё отдавала каким-то запашком программности, художественной заданности, то к «Воспитанию чувств» вообще нечего предъявить. И по форме, и по содержанию, и по стратегии – это та самая великая креативистская литература 19 века, которая в России определяет национальный характер, а во Франции – лежит себе спокойно на тумбочке и никого не трогает. И тем не менее это она, она, всегда под разными лицами, но всегда узнаваемая по тому шкалящему (и жалящему) уровню правдивости, который не может не быть результатом глубокого внимания и сострадания к человеческой натуре. Влюблённый хочет обманываться, а глубоко любящий видит всё в истинном свете. Только настоящее, не склонное к крикливости сочувствие может подвигнуть на изображение не героев и не злодеев, не удачливых и не несчастных, а самых обыкновенных, противоречивых и всё-таки небезнадежных - людишек. Типа нас, да. И вот после «Воспитания…» я начинаю потихоньку понимать вязнущее флоберовское «Мадам Бовари – это я». Это признание в себе общей человеческой некомпетентности, неотменимой природы промахов и глупых корыстных рывочков, короче, это первая из 12 ступеней, которую не пропустить никому из тех, кто хочет подняться над собой, даже самому Флоберу. Признание проблемы. Ступив на неё, искренне, без лукавства, можно начинать думать о чем-то большем.

    Читатель, привыкший к тому, что первые двадцать-сорок страниц распределяют персонажей по архетипам, испытывая нашу недюжую психологическую эрудицию, а потом можно наблюдать «что хочет сказать автор», - погрузившись в такую литературу, рискует испытать головокружение и аэродинамическую тошноту. Герои ведут себя непоследовательно, всё время виляют от благородства к свинству, от веселого добродушия до гамлетической серьёзности, от впечатлительности дурного поэта до расчетливости содержанки, и с определенного момента понимаешь, что у этих спектров не всё ладно с расставлением плюсов и минусов, да и вообще они весьма совместимы. Дальше происходит чудесное: уже из суммы противоречивых поведений начинаешь выстраивать общие впечатления не о ходульных типажах, а о живых-живехоньких людях, которых нельзя очертить двумя словами. Только прожив с ними целую жизнь (данную, заметьте, в виде фактологической цепочки, перемежающейся диалогами и описанием интерьера), можно попытаться сказать, что в них хорошо, что дурно, что главное, а что – мелочи, и, возможно, намекнуть, какие именно оплошности сделали их жизнь такой, а не другой, более желанной. Автор тем временем сдержан. Иногда он из желания вести повестование ровными слоями и не делать акцентов, вводит абсолютно беспречинные и столь же очаровательные детали. Вот незнакомый нам художник отрывается от своего пейзажного эскиза, чтобы обронить взгляд на героев - и пропасть из виду навсегда. Вот на балу женщина, одетая сфинксом, харкает в салфетку кровью и кидает её под стол, и герой почему-то думает о трупах в морге, которым льют воду на волосы. Вот случайные прохожие, соседи, половые. Фонари, оторванные пуговицы, забытые на скамейке цветы. Это вся поэзия (может быть, лучшая из возможных), которую автор готов предоставить. А основная его роль - описывать, каким сукном обиты экипажи, на сколько персон накрыт ужин, какой лиф у платья, какие безделушки расставлены в будуаре. Количество упоминаний слова «этажерка» к середине первой части начала меня даже пугать. К 11-му я уже смеялась. Потом была сцена, в которой главный герой узнает, что получает наследство, и первая его мысль: он сможет вернуться в Париж и видеть свою безнадежно возлюбленную, а вторая: он купит шикарный дом, обставит вот такой и вот сякой мебелью. А какие там будут этажерки! - мысленно восклицает герой, и вот на этом месте я поняла искусство как приём)). Затем, правда, стали преобладать жардиньерки.

    И ведь какая нужна выдержка, чтобы наполнять повествование всеми этими этажерочками просто потому, что так мы делаем в жизни, просто потому, что иначе – ложь и патетика. И как трудно замечать в этом изобилии обстановок, покупок, билетных корешков, лососей в бешамеле, кюрасо (есть персонаж, который в течение 30 лет каждый день с утра до поздней ночи сидит в разных питейных и ресторанах), что первая мысль – всё-таки про возлюбленную. Что роман этот о слабом, ленивом и неталантливом метросексуале, который, тем не менее, имел что-то святое и мучился всю жизнь от неосуществимой, но вполне конкретной любви. И ещё труднее понять, что это никакое не умиление над истинными трагическими чувствами (от коих - увы - мы терпим не ножевые ранения и прочее благородство, а всё как-то дрязги, двуличье и сделки с совестью), а напутствие относиться к своей и чужой жизни серьезнее: не мучить и мучиться, не малодушничать, желая смерти соперникам, а или уж стреляться, или прижечь раны и жить заново, не замыкаясь в знакомствах и вкусах своей первой молодости. То есть делать то, что человеку крайне не свойственно. Вторая ступенька.

    Читать полностью
  • Shishkodryomov
    Shishkodryomov
    Оценка:
    50

    Вся наша жизнь состоит из старых заборов и в этом Флобер абсолютно прав. Мы на них уже давно внимания не обращаем. Автор довел до совершенства технику унылого описания. От всех этих его старых домов, покосившиеся лестниц и чахлых деревьев тут же хочется повеситься, чтобы на фоне всего этого весело висеть, дергаться, болтать ногами, что внесет в этот печальный пейзаж столь необходимое художественное разнообразие. Но текст только кажется унылым, скоро он очень органично, по-флоберовски затягивает,вдавливается в поры кожи и гармоничное ощущение произведения не покидает до самого конца. До конца твоих дней.

    Произведение, несомненно, более зрелое, чем "Госпожа Бовари". Глубинный смысл постоянно ускользает, надуманная часть жизни высшего общества уже не кажется таковой и в памяти всплывают знакомые с детства образы, созданные Мопассаном. Сочетание сентиментального, циничного и первая познаваемость мира возвращают самого тебя в прошлое, в собственные воспитания чувств, туда, где те же самые дамы разного возраста, бесшабашность унаследованных капиталов и жизнь только набирает силу. Произведение очень позитивное для понимающих. Проходят десятилетия, а жизнь так и не утратила тех самых, юношеских красок. Допускаю, впрочем, что оценить все это сложно, глядя со стороны в кажущейся объективности. Когда-то я пытался одолеть этот флоберовский труд, но, как понимаю теперь, это было бессмысленно. Книга не для всех.

    Читать полностью
  • strannik102
    strannik102
    Оценка:
    41

    Так получилось, что этот роман читался в параллель с романом другого француза и классика, Эмиля Золя "Накипь". И довольно долго было ощущение чрезвычайной близости, если не схожести книг. И тут и там молодые люди, приехавшие покорить Париж, и тот и другой герой сосредотачиваются над тем, как им устроить свои любовные делишки — не влюбиться и создать затем семью, а именно уладить делишки — найти любовницу и лучше, если не одну, да ещё при этом не чураться разного рода случайных приключений на этой ниве. И довольно долго было ощущение, что Эмиль Золя, в моём личном восприятии, обгоняет Флобера — как-то мне язык и образы Золя показались сильнее и доходчивее, да и сама проблематика изложена им более остро и жёстко. Но поскольку Золя я читал глазами, а Флобера слушал, то разница в восприятии (разные репрезентативные системы задействованы) вполне могла сказаться на оценке, тем более, что "Воспитание чувств" показался пообъёмнее.

    Однако схожесть эта оказалась только внешней. Потому что в романе Флобера помимо чисто личной романтической истории влюблённости молодого человека в даму своего сердца (увы, замужнюю и старше по возрасту — иначе и трагической истории не было) довольно массировано показана вся предыстория французской революции 1848 года. По крайней мере, восемнадцатилетний Фредерик Моро приезжает в Париж за несколько лет до революционных событий (сентябрь 1840 года) и вся предреволюционная ситуация не просто разворачивается на его глазах, но довольно многие его знакомые и друзья становятся не только рядовыми участниками революционных событий, но даже довольно заметными их персонами.

    А что же наш молодой герой? Да ничего! В том смысле, что никакой решительности в своих политических взглядах и убеждениях у него нет и нет никакой чёткой внятной позиции во время всех этих классовых столкновений и бурлений — точно так же, как нет этих качеств и свойств и в интимной любовной романтической сфере жизни. Фредерик стремится добиться благосклонности госпожи Арну и устраивает едва ли не осаду в течение многих лет, однако параллельно с этим устраивает свои любовные делишки довольно банально и прозаически, пользуясь услугами дам сомнительного свойства и порой шарахаясь то от одной высокопоставленной любовницы к другой, при этом непрерывно недоговаривая и обманывая всех и вся. И вот это его характерологическое свойство бесхребетника и вруна и стало его визитной карточкой на протяжении всего романа — мы встречаемся с Фредериком в последний раз уже в другой эпохе, в 1867 году. И там же и тогда же происходит последняя его встреча с женщиной, которую он романтически любил всю жизнь, благосклонности которой добивался упорно и настойчиво и даже сумел склонить её голову на свою грудь и заключить её в объятия... но не смог удержать её и сделать счастливой. Слишком заврался, слишком заметался как заяц, слишком старался приспособиться и пристроиться. В результате ни карьеры, ни любви.

    Читать полностью
  • raima
    raima
    Оценка:
    26

    С таким многообещающим названием я никак не ожидала, что мне будет так смертельно скучно это читать. Роман состоит из трёх частей. Вся первая часть состоит из походов в гости под любым предлогом, чтоб увидеть Её. Во второй части чуть-чуть стало интереснее из-за дуэли, наконец, я подумала, у этих влюбленных что-то продвинулось, ан нет, наш герой стал смотреть на других дам, при этом всё равно думает о Ней. А когда дочитала третью часть, впервые я так злорадствовала над героем и радовалась, наконец, дочитала эту мутную книгу, которую я мучала две недели.
    Ещё хочу отметить, что нигде я ещё не видела столько примечаний, которые мне ничего не говорили. Неужели, я такая глупая?! Пока прочитаешь на одной странице все восемь непонятных примечаний, уж забудешь, о чём читала. Также в этой книге чересчур много политики, я лично не против нескольких разговоров про политику, чтобы можно было понять, чем жили тогда герои, но я считаю, её было ОЧЕНЬ много.
    Видимо, французская классика 19 века не для меня.

    Читать полностью

Другие книги подборки «Список лучших романов о Париже»

Другие книги подборки «Лучшие книги по версии газеты The Guardian»