satanakoga
Оценил книгу

Познавательная вещь. В теоретической части скучновата, правда. Но это для меня, ведь я с предметом знакома, потому что в университете мне довелось писать курсовую о самоубийстве и его сущности. Ничего уже не помню из своей работы, жаль только, что Чхартишвили мне тогда не попался, ведь тогда курсовая заиграла бы новыми красками. Продравшись сквозь усыпляющие разделы вроде исторического, философского и религиозного, я дошла до географического, и с этого момента глаза мои не смыкались.
Географический раздел вообще один из самых любопытных, он сопровождается историческими вставками о самоубийствах в разных странах в комплексе: причины, обстоятельства, в некотором роде традиции. Текст украшен историческими примерами из смерти гурманов от самоубийства, которые подошли к делу с толком, чувством и расстановкой. Не всегда, впрочем, добившись абсолютного успеха, однако, оставшиеся в веках. Например, мажордом принца Конде Ватель пронзил себя шпагой, испугавшись, что королю не успеют вовремя подать рыбное блюдо, и можно поспорить, чего здесь было больше: элементарной трусости или высочайших принципов и степени ответственности.
Особенно понравился случай с императором Гелиогабалом

который от пресыщенности вознамерился покончить с собой небывало изысканным способом. Сначала он повелел возвести роскошную башню, фасад которой был облицован ценнейшими породами дерева и разукрашен золотом и самоцветами. Кесарь собирался броситься с башни вниз, но потом решил, что лучше повесится, для чего были сплетены специальные шнуры из золотых нитей и алого шелка. Однако тут Гелиогабалу пришло в голову, что мужественнее заколоться, и ему выковали меч из чистого золота. На всякий случай были заготовлены и яды — они хранились во флаконах, вырезанных из топазов и изумрудов. Правда, императору так и не довелось осуществить свой элегантный замысел — заговорщики неизящно зарезали Гелиогабала и бросили труп в грязные воды Тибра.

Какое, однако, разочарование. Столько подготовки насмарку в Тибр. Да ещё и грязный. Думаю, всё дело в неуверенности в себе и избалованности, следовало решиться на что-то одно и не медлить.

Япония интереснее других стран в этом плане из-за своей уникальной культуры самоубийства с целым глоссарием его разновидностей. Заинтересовал фемномен синдзю, самоубийства по сговору. Кто только не самоубивался и по каким только причинам, и далеко не всегда синдзю было по обоюдному согласию. Повезло вам, если ваш муж не суицидальный японист какой, потому что вполне может получиться некрасивая история как с Такэути Масаси (яонский публицист и критик), который неудачно посватался за девушку из консервативной семьи.

Такэути хотел зарезать себя и свою любимую, но та проявила ловкость и убежала, после чего несостоявшийся жених в бешенстве убил ее родителей, а потом себя.

Что-то мне это напоминает не синдзю, а состояние аффекта и самое банальное преднамеренное убийство. Позор, конечно, японцу.
Ужасает глава про массовое самоистребление старообрядцев, так называемое огненное спасение. В главе "Как это делается" снова немного теории, но уже из истории харакири, всё очень чётко по пунктам, если вдруг кому срочно понадобится.

А вот древние мыслители часто гибли из-за чересчур развитой привычки глубоко мыслить. Например, согласно легенде, бросился в кратер Этны греческий философ Эмпедокл, поскольку никак не мог понять устройства вулканов, Зенон Китионский "в старости споткнулся, ушиб палец и, восприняв это маленькое происшествие как зов земли, удавился", а Гомер, "согласно преданию, изложенному в надгробной эпиграмме Алкея Мессенского, повесился, не сумев разгадать загадку о том, что ищут на себе рыбаки. (Рыбаки сказали: «Что найдем — отбросим, что не найдем — уносим». Имелись в виду вши)".

И наконец читатель добирается до второй части, которая должна быть сердцевиной книги - "Писатель и самоубийство". Опять же, интереснее всего не теория, а практика. Автор приводит впечатляющие энциклопедические данные. Сколько же их было, несчастных, неприкаянных, жертв, выхолощенных эпохой, обстоятельствами, личными драмами.
Несколько случаев запомнилось мне из-за мрачной иронии, например: "после неудачной женитьбы Б. сошел с ума, кастрировал себя и умер от потери крови", "Умер, проглотив ключ от сундука, в котором хранил свои сочинения", "принял смертельную дозу опиума, но успел угостить им и двух заглянувших в гости друзей", " И., гомосексуалист, покончил с собой после первой брачной ночи, предварительно предприняв попытку убить жену", "решил уйти из жизни вместе с женой и гонялся за ней по саду с пистолетом, но она сумела убежать". Несложно заметить, что жена играет поистине роковую роль в жизни писателя, уж лучше бы её и вовсе не заводить некоторым, право слово.

В одной из рецензий меня задел вопрос "Нужно ли человечеству по большому счёту наследие писателей-самоубийц?" и тут же ответ - "Лучше сохранить чистый взгляд на литературу. И на Писателя как такового.Творца, создателя прекрасного, провозвестника добрых идей. А не алкоголика-психопата".
Так очень легко скатиться в ханжеский и никчёмный отбор писателей. Выходит, один достоин, а второй нет, потому что первый дожил до преклонных лет, имел нормальную семью, написал доброе-вечное и умер среди внуков и правнуков, а второй был глубоко несчастен, болен, нищ, одинок, неприкаян, породил такие же по духу произведения и канул в Лету каким-нибудь жутким и страшным способом. Я уверена, что мы не имеем права ставить писателю оценку за его жизнь и его смерть. Это его личное дело, в конце концов.
Кроме того, я уверена, что у человека счастливого и довольного вряд ли получится написать что-то на самом деле выдирающее нас, читателей, из зоны комфорта и наносящее незаживающие раны. Несчастье обостряет талант, позволяет вскрыть зловонные тёмные глубины, трансформировать их во что-то значительное и оставляющее след в литературе. Или лишает возможности и сил излиться, отнимает всё.