Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
335 печ. страниц
2019 год
18+
1

Половину второго дня – пристреливали. У меня тем временем срослось с Буслаевым – дал добро. Иду порадовать Жихаря, смотрю – сидят у оврага, курят…

– Что сидим, не стреляем?

– Отстрелялись, Аркадьич. Нормально все. Получается. Вот я бы удивился, если бы не получилось…

Заместитель командира группы все эти дни присматривается ко мне. Видимо, решил все же разок проверить на слабинку.

– Кирилл Аркадьевич, тут такое дело… Ты ведь снайпером Афган начинал?

– Стрелком-гранатометчиком. РПГ – в карантине, АГС в роте. Надеюсь, ты меня вторым номером не поставишь?

Народу шутка про «второй номер» понравилась. Весело, уже хорошо…

– Ну, в снайперах-то тоже походил по зеленкам?[28]

– Юра. У нас высокогорье в основном, а не зеленки. Год лазил с эсвэдэхой… Ты к теме давай, а то так заходишь издалече, я бояться начинаю.

– Да… рассказал бы из специфики что-нибудь, пока теоретическая часть.

Вот гаденыш! И глаза-то под синяками такие невинные. Ну ладно…

– Хорошо. Задача: представим диспозицию. Противник на открытой местности. Дистанция – четыреста метров. Вопрос: куда именно и как будете осуществлять прицеливание?

Не уловив в интонациях подвоха, Юра, соображая «к чему бы это?», смотрел на подчиненных. Первым ожил Прокоп:

– Маховичок на четыреста, по верхнему угольнику – в середину корпуса. Ну, поправки какие, если че, – там.

– Ну а ты чего – думу старую гоняешь?

Стародумов растянулся в улыбке.

– Да так вроде и есть. Чего ж там еще?

– Понял… Рассказываю. Во-первых. Маховик углов прицеливания у вас и так «на четыреста», это дальность прямого выстрела СВД, вернее, четыреста сорок метров, если я ничего не путаю. Следовательно, не хрен вообще его трогать в условиях леса и города. Вот когда будут дистанции – тоды и крути. Второе. Боковые поправки тоже не хрен лапать. Пусть стоит, как пристреляли, – здоровее будут. Тем паче – на таком расстоянии…

– Аркадьич, ну ты нас прямо как того чукчу опустил! Ваще ничего руками не трогай. – Серега с Вовой, не уловив тонкости момента, откровенно развлекались.

– Не перебиваем командира! Записывать заставлю.

Ага, Жихарь, интересно тебе?! Не усидел на попе – засветился. Ну-ну… Сейчас огорошу, подожди чуток.

– Продолжаем. Третье и последнее. О чем, собственно, и разговор… Я изначально имел в виду – как осуществлять прицеливание. Не по наставлению, а по сути. Уловили? Ладно… на примере. Вернее – рассказываю… Ни в коем случае нельзя целиться в человека. Нельзя даже думать о нем как о мишени. Тупо о нем – забыть и никак – не думать! Выключить эту функцию в мозгу. Если позволяет кратность прицела и дистанция, нужно целиться в элемент одежды, в деталь экипировки, в цветовое пятно на крайний случай. Если далеко – в силуэт. Но абстрактно! Не в человека! Не думать вообще о нем как о личности, о солдате, духе[29], враге. Просто – никак. Полный мороз в голове… Ясно?

Только сейчас заметил, насколько пристально и внимательно меня слушают. И лица – серьезные, все хиханьки – словно ветром сдуло. Даже мой зам, кажется, сражен… Ну и шо, хлопчику, пэрэвирыв?

– А для чего – так? Это – что, мистика какая?

– Вова! Нас всех учили в одно время. Ну, может, нашего старлея чуток позже. Тогда, ты помнишь, не было такого слова, как «мистика». Мы жеть – материалисты, забыл, что ли?! Значит, мысля, что? Правильно – материальна! Уловил, старик?!

Народ продолжал осмысливать.

– Браты, если серьезно, я не знаю, почему – так. Вернее, догадываюсь, а точно – не знаю. Но – работает. Поэтому. Принял решение валить – вали! Но не воспринимай цель как живое. Все – просто. Чуток потренироваться, и начнете делать зарубки на прикладах. Говорят, с ними хорошо в плен принимают – по-доброму.

Смеются. Это хорошо. Значит – запомнят.

Вова решил добить все, что знал, до последнего:

– Это – понял, Кириллыч. Я чего-то думал, что ты про коленку расскажешь…

– Какую еще, бля, «коленку»?

– Ну, типа, бацнул в ногу, его вытаскивать – ты следующего…

– Угу, понял: «К вечеру батальон, прыгая на одной ноге, потянулся на юг».

Хоть и весело всем, а глазенки-то – горят. Ладно…

– В общем, так. Объясняю один раз. Сами напросились – теперь не обижаться. Уговор?

Прижухли чуток. Хорошо…

– Про коленку. Сомневаюсь, что в жизни вам попадутся такие пляжные условия. И уж тем паче, что вам позволят сделать более чем два выстрела. Скорее всего, в обратку вы наверняка получите срочный бандероль из тяжелого гранатомета типа немецкого «Бункера»[30], а вероятнее, схлопочете в сопатку из самой навороченной в мире контрснайперской винтовки – 125-мм танкового орудия.

О колене как цели – просто молчу. Жизнь не кино – ведь это вы на собственной шкуре прочувствовали. Если стрелять, то в низ живота. Пулевое ранение в мочевой пузырь да сквозь пластину броника дает на редкость феерический болевой шок и очень хреновую транспортабельность – человека четыре плюс плащ-палатку или носилки. В полевых условиях пулевое в брюшную почти всегда – вилы, только не сразу. Ну, если, конечно, не задели аорту – слева или печень – справа. Ну, это – так… Запомните, пацаны, – вы не снайперы в том понимании, какое обычно в это слово вкладывают. Вам ими только надо будет стать – скоро будем в городах рогом упираться. Пока вы обыкновенная пехота, только вооруженная более мощным и точным, чем «калаш», оружием с оптикой. Не более того! Но и это не главное. У снайперов сама стрельба – дело третье или даже четвертое. Суть снайпера – в умении вычислить время и место, скрытно выйти на расстояние точного выстрела и потом благополучно вернуться живым по заранее проторенной тропе. Разведка, целеопределение, выбор и осознанное создание своей позиции, маскировка и постоянный анализ – вот что такое снайпер. Плюс нервы из проволоки, соображалка, как Антошин компьютер, и терпение, как у морской водоросли, а уж потом – стрельба, винтовки, прицелы и орден – во всю грудь.

Братишки – глазами жрут. Жихарев тоже – под впечатлением. Закрепим…

– Ладно, занимайтесь. Юра, вам еще час на стрельбу… Они у тебя с одного глаза стреляют?

– Да…

– Ну ты даешь! Отставить, на хрен, – сразу с обоих. Пусть с пупушка глаз ставят… Народ! Не тормозим – это вообще просто. Смотрите. Вы оба – правши. Вот приклад, плечо, локоть, щека… Вот прицел, вот правый глаз. Оба глаза – открыты. Сектор воспринимаешь как бы левым, а непосредственно прицеливание осуществляешь – правым. Как внутри головы – переключатель. Понятно? Попробуйте! За полчаса практики врубитесь, ничего сложного. Зато в деле никогда не будете слепы.

Третий загруз подряд моих в общем-то простых мужиков поставил по стойке смирно. Так, глядишь, бойцы и честь начнут отдавать. Теперь наш зам…

– Брат, ты ведь должен знать: туннельное зрение – ломать любыми средствами и без всякой жалости. Стрельба с одного глаза через оптику – самый короткий путь к «туннельке». Яволь?

– Есть, командир. Не вопрос – сделаем.

Отошли чуток, как бы провожая меня. Глянул – пацаны своим увлечены. Не выдержал…

– Ну и че, душара, – проверил?

Старлей улыбнулся, скорчившись от боли в разбитых губах.

– Святое дело, Аркадьич, нам же вместе ходить…

– Юр, в понятиях не путайся, хорошо?! Это мне с тобой – «ходить», а тебе – «с нами», уловил разницу?

– Легко! – Он опять перекошенно улыбнулся. – Ты больше народ так не грузи, с наезда. Сейчас репу почешут и пойдут назад за автоматами.

– Ничего, десантура – она к побоям привычная… – Помолчал и решил еще разок шпильку сунуть: – Ну, и не пехота, конечно…

Жихарь с интересом посмотрел на меня.

– Не любишь ВДВ?

– Хех! Кто ж вас любит-то, Юра?! Вернее, раньше – не любил, по горячему еще. Сейчас мне по хер, кто – откуда. Да и пацаны, сам понимаешь. Проехали, короче…

Он чуток помолчал по своему обыкновению и спросил:

– Кирилл Аркадьич, скажи честно, откуда ты все, что рассказывал, знаешь?

– Да нас неплохо готовили.

– Понятно… В общевойсковых, да еще и рядовому составу, такого не дают. Даже не вопрос. Тут ты, командир, недоговариваешь.

– Да нечего договаривать, вот и все. Значит, попались офицеры неравнодушные, дали больше, чем требовалось… Не грузись, лады?! Закончишь с пацанами – сразу ко мне. С Иванычем договорились – дал «добро». Сегодня готовимся. Завтра – играем.

В разговорах с Жихарем и Денатуратычем прояснились некоторые моменты. И раньше мы о них догадывались, а Буслаев, тот прямым текстом, не стесняясь в выражениях, разъяснял «откуда в жопе – алмазы», указывая на техническую разведку противника. Да и беспилотники[31] крутились в небе с утра до ночи и с ночи до утра. Посты прикрытия, сельская самооборона и местные постоянно засекали группы и отдельных наблюдателей.

Юра мне на досуге вкратце поведал о переносных средствах разведки. Из всего перечисленного им изобилия я по собственному опыту помню лишь ночные бинокли да валявшуюся у нас в оружейке какую-то переносную РЛСку[32]. Правда, таскать ее с собой в горы желающих как-то не находилось, а посему «с чем ее едят» тогда осталось для меня тайной.

Как выяснилось, этого добра в мире – без счету. Особенно у наших заграничных друзей, которые, не жалея, снабжали своими техническими примочками армию ЦУРа. Больше всего меня «порадовал» раздел о радиоразведке и возможностях оперативного глушения и, совсем уж конкретно, о носимых тепловизорах. Блядь! Двадцать первый век у них, видите ли, на дворе, а мне – что делать?!

Под эти условия всей толпой разработали достаточно элегантную операцию. Когда план более-менее вырисовался и перестал походить на детский лепет, я пошел к комполка.

Буслаев, на удивление, с порога не послал, а выслушав версию – поддержал. Правда, достаточно своеобразно:

– Деркулов, если ты решил меня заебать, то ты нашел не ту сраку. На мою и без тебя мозгоебов хватает… – Комполка помолчал чуток и продолжил: – Это хваленое «Часов-Ярское перемирие» – филькина грамота. Подтереться и забыть. Мы ни пункта не выполнили. Они – тоже. Со дня на день цурюки вмажут по нам всеми своими силами. Бедные мы будем – поверь, и здесь, и в Северодонецке, и в Луганске. Дай нам боже успеть группы прикрытия вывести. С другой стороны, эти красавцы шастают у нас как у себя дома. Скудельников мне последнюю волосню на мудях повыдрал. Результаты ему подавай! И будет лютовать, сука, дальше – ты ж его лично знаешь. Когда отгребем, еще повесит на меня срыв разведдействий противника… – Видно было, что давно мужику неймется о наболевшем высказаться. Подполковник наконец встал, подошел ко мне. Внимательно, немного снизу вверх, посмотрел и, как бы мысленно померившись ростом, шириной груди и выпуклостью живота, вдруг ободряюще хлопнул всей лапой в плечо: – Хорошо, давай! – и, словно напутствие, закончил: – Обосрешься – лучше не возвращайся.

Дальше дело пошло как по маслу. Даже сам полкач принял непосредственное участие. На подготовку ушел еще один день. За это время мы с Жихарем смотались на рекогносцировку и заодно лично поговорили с Серегой Трофимовым – командиром взвода прикрытия из батальона майора Колодия.

Комбат, обладавший на редкость подходящей его фигуре и характеру знаковой кличкой Колода, обстоятельно выслушав нас, спросил:

– А шо каже Дмытро Ивановычу?

– Добро дае, Мыхайло Богдановычу! Да вот только без тебя все под хвост дядьке лысому, а не операция.

– Ну, гаразд…

– Спасибо! Еще надо: шестьдесят шестой «ГАЗон», к 15:30 – под навесы элеватора а тебя, Богданыч, лично, в штаб полка – ровно на два часа.

– Добрэ… – буркнул Колодий и скривился так, словно ему чарку перекисшего кваса налили вместо горилки. Понятно, против Буслаева не попрешь, тот сам похлеще бронекавалерийской бригады СОРа будет. Когда выходили, Богданыч на дорожку пробурчал себе под нос, но так, что и мы услышали: – Дай – тэ, дай – цэ. Я вжэ не в тому вици, шоб даваты по два разы…

К 15:00 штаб операции окончательно выработал план взаимодействия: путь и порядок выдвижения, маршруты отхода и прикрытия, тексты условных радиокоманд и сигналов. Понеслась…

В 15:45 Команданте, сидя на своей КШМ[33] где-то между Лисичанском и Северодонецком, вызвал комбата и по открытой связи поставил тому задачу – срочно прислать в штаб группировки одну БМП (дословно: «Только не распиздуху какую-не-то!») и человек пять-семь бойцов для сопровождения некого лица.

Вышло очень правдоподобно. Колодий, привычно встав в обиженную позу армейского вола, на котором пашут-пашут – вот-вот насмерть ухайдокают, на чистом окраинском убеждал полкача «шо вин нэ як не може… та людей нема… та що цэ такэ – коиться…» и далее по давно накатанной колее. Буслаев грозно орал матом и весьма убедительно обещал употребить Богдановича «во все дыхательные и пихательные», если машины с личным составом к 18:00 не будет у штаба.

Весь этот цирк мы с Жихарем слушали по двум выделенным группе на время проведения операции «сто сорок восьмым»[34], уже находясь в кузове. То, что связь прослушивают, сомнений не было. То, что территория может просматриваться, – были. Решили не рисковать – толпа террасами, положив затылки на грудь задних товарищей, как в кинотеатре, сидела на дне кузова, а тент прицепили так, что он болтался, и, хотя прикрывал всех, со стороны, особенно в движении, создавалось впечатление, что машина пуста.

Тем временем комбат вызвал командира роты майора Воропаева. Второй раунд прошел примерно в том же ключе. Колодий плакал: «Ну що тут зробыш… та цеж нэ я… а мэни шо робыты», ротный упирался до последнего: «Да где их взять… Михаил Богданович, вы же знаете… нет, это дурдом какой-то».

Третьим на сцену Воропаев вышел на пару с Трофимовым. Там все было намного прозаичнее: машину – туда, машину – сюда, отсюда – снял, сюда – поставил, и вообще – исполнять, твою мать, молча. Под конец беседы всплыла так нами до конца и не отрепетированная оказия с машиной. Серега стал чуток путано доказывать майору, что ему некуда девать какое-то имущество, палатку и прочее да людей снять – перебросить.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
261 000 книг
и 50 000 аудиокниг
1