Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Quo vadis

Quo vadis
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
4.36

Класик польської літератури, почесний академік Петербурзької Академії наук, Генрік Сенкевич (1846—1916) був блискучим історичним романістом. Подібно до Гюго, Дюма, Толстого він зумів описати великі події минулих епох, приділивши увагу й особистості людини – творцеві цих подій. «Quo vadis» («Камо грядеши») – один з його найкращих історичних романів, який приніс автору світову популярність і багато в чому посприяв присудженню йому Нобелівської премії з літератури в 1905 році.

Перше століття нашої ери, імператорський Рим часів напівбожевільного Нерона, одержимого манією величі, початок становлення християнства – релігії, що оголошена поза законом і зазнала переслідувань. Сенкевич розповідає трагічну історію кохання римського аристократа до гнаної владою християнки. Читач побуває на оргіях у палаці Нерона і на нічному кладовищі, де проповідує апостол Петро; на вулицях охопленого пожежею Рима і в підземній в’язниці, де заживо поховані сотні невинних. Унікальна за своєю силою та масштабністю історична епопея «Quo vadis» була багаторазово екранізована і завоювала славу одного з неперевершених шедеврів світової літератури.

Читать книгу «Quo vadis» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
kandidat
kandidat
Оценка:
274

Я из тех, кто находясь на развалинах старинных строений замолкает и прямо кожей ощущает ток времени. Меня повергает в оцепенение сама мысль о том, что я прикасаюсь или хотя бы просто приближаюсь к предметам, хранящим в своей памяти многовековую историю человечества. Это какая-то особого рода мистика, которая творится со мной в таких местах. Да, я пока повидала их не так и много, но то, что мне увидеть удалось, неизменно вызывало это электрическое напряжение. "Камо грядеши" снова перенес на улицы Древнего Эфеса, раскопки которого я посетила в Турции в 2010 году, и в катакомбы раннехристианских захоронений начала нашей эры в г. Печ, что на территории современной Венгрии, неподалеку от границы с Хорватией. Эфес был прямо упомянут на страницах романа, венгерский же город сохранил до наших дней свидетельства развития христианства на этапе его зарождения, во времена гонений и скитаний. Это взаимопереплетение текста и реально увиденного, осязаемого, создало все необходимые предпосылки к тому, чтобы я прожила этот месяц в Риме времен правления Луция Домиция Агенобарба, принявшего имя Нерона Клавдия Друза.

"Камо грядеши" - роман мощный, насыщенный, плотный, монументальный. Речь идет и о содержании, и о подаче. С первых страниц становится очевидна грандиозная работа, проведенная автором над историческими материалами, документальными источниками, свидетельствами очевидцев. Тем не менее, наряду с этим поражает и мастерство рассказчика, оплетающего читателя прекраснейшей вязью слов, представляющей непосвященному быт, нравы и обычаи того времени. Богатое вкрапление в ткань текста терминов и понятий времен династии Юлиев-Клавдиев изначально повергает в некоторый культурологический шок, ведь понять все их с ходу, несомненно, не просто, а точнее, даже и невозможно. Однако чуть позже меня это культурологическое напряжение отпустило, а мой пассивный словарь пополнился немалым количеством слов, да и активный на время чтения книги явно преобразился.

Генрик Сенкевич создал многоплановое произведение. Тут и судьба юной пары влюбленных сердец, Виниция и Лигии, и трагическая часть жизненного пути сиятельного Петрония, закат правления порочного, мятущегося от собственных страхов и амбиций императора Нерона и укоренение христанского вероисповедения на землях Вечного Города. Теме романа сложно дать исключительно лаконичную оценку. Все-таки подобные романы тем и хороши, что их мощь позволяет о них судить в разном измерении. Удивительно, но и критики-литературоведы в течение всего XX века отмечали самое разное отношение к роману со стороны католического лагеря, находились и те, кто упрекал писателя в антиклерикализме. А ведь изначально роман был принят католическим сообществом Польши и Европы с восхищением.

Почему я назвала роман плотным? Я люблю читать книги, где требуется немалая работа ума, потребны остановки для осмысления, "переваривания" текста. Однако самое начало книги не произвело впечатления именно такого произведения, за исключением необходимости восполнить свои пробелы в знаниях относительно греко-римского быта, религиозных традиций. Но уже с момента, когда влюбленный Виниций сталкивается с убеждениями христиан, проявившимися в сохранении ему жизни по итогам встречи Урса и Кротона в борьбе за Лигию, я получила именно то, чего мой ум и душа так жаждали. Невероятная сила человеколюбия, истинной любви и преданности - вот что поразило меня. Косность сознания и потрясающая вульгарность души приспешников Нерона и его самого - вот что стало для меня антитезой христианской догме. Петроний - из тех, кто еще нет, потому что уже давно да. Эту фразу даже сложно разъяснить, но мне почему-то кажется, что ее поймет прочитавший этот роман. Петроний в моем представлении путник, странник, обретший гармонию в пути, хотя путь его совершенно не очевиден для других идущих. Но чувства, которые обуревали меня в процессе чтения романа, были не так просты и однозначны. Я не могла не сравнивать христианство нынешнее, времен развращенной цивилизации доступных благ, и христианство времен гонений и притеснений. Вероятно, автор, даже представляя лишь свою, писательскую, точку зрения, затронул крайне важный аспект - чистота зарождающейся идеи. Род человеческий веками доказывал, что то, к чему приобщились массы, не может остаться незапятнанным. Как поэзия и музыка теряют свою чистоту и вдохновляющую силу в устах и под пальцами Нерона, так современные формы христианского волеизъявления зачастую уродливы и ужасны.

Пожалуй, это один из самых сильных по своему воздействию на меня как на читателя исторический роман. Градус моего восприятия менялся непрерывно. Я сменила массу чувств. От неги и умиления до гнева и щемящей безысходности. Я даже разрыдалась... Эта сцена с бездыханной Лигией на челе быка в амфитеатре... Потрясенный Виниций... Дрогнувший Петроний... Неистовый Урс... Это было очень сильно.

Несомненной кульминацией романа является пожар. Рим в огне. Гибнущие и умирающие под обломками и стопами бегущих. И все по изъявлению чьей-то извращенной воли. Воистину извращение - взирать на горе человеческое как на нечто само собой разумеющееся, как на необходимую потерю во имя чего-то более стоящего. Как это похоже на то, что происходит в мире сегодня.

Страшно. Страшно от того, как актуальная эта книга сегодня.

Куда идёшь, Господи?

Читать полностью
augustin_blade
augustin_blade
Оценка:
226

Каждой книге свое время и свое место, даже если это порой не так уж зависит от тебя самого.
"Камо грядеши" как-то упоминал наш учитель всемирной истории в десятом классе, мол, есть роман с тремя названиями, суть одно, но на разных языках. Если бы я принялась за книгу Сенкевича тогда, кто знает, как много (или мало) я бы из него вынесла.

Я нынешняя сразу отодвинула романтическую линию в "Камо грядеши" на второй план - конечно, история того, сколько несчастий может повлечь одно лишь желание обладать, задевает, но все же это не настолько моё, чтобы смотреть только лишь на историю любви и ее возрождения и осознания. Первый план я уступила вопросам веры (об это ниже) и Риму. Риму, городу грешников и забытых праведников, осужденному на гибель, дабы иметь возможность воскреснуть. Описание той эпохи, того народа смело делит первое место с темой веры, христианства и того, как сильные мира сего умеют кровью и ужасом уничтожить то, что уничтожению не подлежало. Меня всегда поражало, как по какой-то малой прихоти человека, власть имеющего, его слуги готовы разрушать города, вырезать народы и льстить до упаду, лишь бы их сумасшедший правитель улыбнулся и добавил еще одну кровавую каплю в чашу своего эгоизма и самомнения. И Петр, чуть ли не со слезами на глазах вопрошающий Господа о том, почему он решил основать свою столицу именно в этом проклятом городе.

А толпа... этот самый великий в мире предатель и лицедей, который то боится говорить правду и лебезит, а то от одного выкрика показывает свой оскал и кусает за ноги. Что управляет этим безумием толпы, где те рычаги, которые есть суть ее анархии и ненормального азарта получить, убить, увидеть, растерзать? Откуда это животное и бессознательное стадное чувство, где человек теряет себя как человека, но не понимает этого, а все больше жаждет расправы над людьми и требует, чтобы на арену выпустили львов? Сенкевич не щадит своего читателя, и если первая часть романа - это история любви, веры и осознания веры с примесью нравов той эпохи, то после того, как сгорит Рим, откроются врата ужаса и безумия, начнутся гонения христиан, а читателю ничего не останется, кроме как затаить дыхание и верить-ждать, что когда-то эта расправа должна закончиться.

Как я уже говорила выше, вопрос веры - языческой и особенно христианской - занимает в романе одно из центральных мест. И тема эта рождает по мере прочтения много вопросов: каково это - общаться тет-а-тет с апостолом Петром? Какой сильной должна быть вера, чтобы ради нее простить самого жестокого своего врага? Смогла бы когда-нибудь я так верить, чтобы перебороть самую страшную боль и кошмары? При моем страхе смерти все эти вопросы повисают в воздухе и не дают думать о чем-то другом. И среди ужасов гонения христиан, среди крови арены и болезни тюрем - эпизод возвращения Петра в Рим. Ибо увидел о учителя своего, и спросил у него Петр: "Quo vadis, Domine?" И, получив ответ на свой вопрос, идет обратно, чтобы в ужасный час не бросить своих оставшихся в живых пасынков.

Истовой вере первых христиан, которые если и сомневаются, то тут же заново обретают веру, ибо рядом наставники, противопоставлена чуть ли не продажная вера римлян в своих богов - не ради веры, а лишь бы умаслить, замолвить пару слов за свои грешки, которые сами боги не так уж и порицают. Недаром тут и там бегает мысль, что слишком мстителен новый бог Христос, что если пойдешь против него, то случится с тобой беда. А старые боги - считай словами того же Петрония - в них верит разве что блаженный, а нормальным людям истово верить не есть прилично. Жизнь после смерти - все это не более чем грезы, жить надо сейчас и здесь, пить, вкушать явства, обладать женщинами, воевать - а новая вера какая-то странная и неправильная - и для Петрония (который как персонаж прекрасен и личность из него толковая), и для всей остальной римской когорты, из которой вырывается Марк Виниций, полюбивший дочь царя иного народа.

"Камо грядеши" - роман-зеркало, где не только история, но и противопоставление людей разной веры, разного положения, мысли и восприятия этого мира и этой жизни. Петроний и поздний Марк Виниций, апостол Петр и Нерон, Лигия и жена императора, противостояние и смирение, смерть и надежда на возрождение, вера и проклятье, война и спокойствие мира, прощение и ярость, сумасшествие и разум. Здесь бездна всего в едином круговороте событий, каждый читатель найдет в "Камо грядеши" что-то свое. Отельное спасибо за письма Петрония, самое то, чтобы прочувствовать мир персонажа-тени, который здесь и там, умеет найти подход ко всем и к никому. А Рим...что ж, проклятый город Нерона сумел восстать из пепла.

Читать полностью
JewelJul
JewelJul
Оценка:
213

Чего только я не ждала от этой книги... Скуки, зевоты, крепкого сна по ночам? Ждала. Медленного прочтения? Ждала. Исторических предпосылок развала Римской империи и прочей лабуды, навевающей на меня дрему еще со школьных времен? Ждала. И очень сильно ошиблась. Никто бы, наверное, не ошибся сильнее. Эпик фэйл тебе, Юля, в карму. Что же я получила?

Мощную историю двух влюбленных, друг в друга и в Христа, на фоне великолепнейших исторических декораций Древнего Рима. Амфитеатры для зрелищ, акведуки для воды, Аппиева дорога то тут, то там мельтешит, тоги, туники, рабы и рабыни, правление безумца Нерона, пьяные оргии, гладиаторские бои, умерщвление животных, предатели на предателях, интриги, скандалы, расследования... и тут же чистая, как капелька воды в ручье, христианская дева с розовыми ланитами, в просвечивающей тоге с невинным взглядом, и тут же брутальный телохранитель с преданным сердцем, способный разорвать зубра на арене, и тут же ослепленный желанием (возможно похотью, а возможно любовью, так чем же?) воин из высокородной семьи, и тут же хитроумный интриган, сибарит и эстет приближенный Нерона, и тут же сам Нерон со всеми задатками великого правителя, но обезумевший от неограниченной власти... и тут же история обретения веры. Как она могла тебе, Юля, не понравиться, окстись? Что же меня зацепило?

История обретения веры, да. Виниций, и его обращение в христианина, чудесное превращение из брутального похотливого воина в агнца божьего, во Христа верующего, возлюбившего всех врагов своих, как самого себя. Для меня это крайне щепетильная тема, поскольку вот сейчас меня, возможно, берут на прицел спецслужбы РПЦ в связи в последующим оскорблением чувств верующих, но я не переношу все эти бутафорские золотые колокола, 160 церквей, понатыканных в каждом городском палисаднике, куда ни взглянь, попов, зарабатывающих на вымерших обрядах и так далее. Снимите колокола, накормите старушек. Постройте вместо пятой церкви на район детский сад. Пустите помолиться со своей свечой, бесплатной. Так. Кажется, я увлеклась. Ну, в общем, посредников с рясами и бородами в чрезвычайно личные отношения между человеком и всевышним нематериальным я допускать не хочу. Простите меня.

Однако здесь, у Сенкевича, я прониклась. Виниций на протяжении всей книги медленно и постепенно, с очень большим трудом меняется, проникается любовью к чуждому ему Христу и уважением к его идеям. Как? Почему? Вообще любопытно было читать и рассуждать о природе этого вероучения. Почему именно Христос? Ведь наверняка в то смутное время было много проповедников и лжепроповедников. Почему именно он? Харизма? Настолько верил в то, что он и есть Божий сын? Это ли не безумие, иное, чем у Нерона, но все-таки безумие.
Или все дело-таки в смысле учения? Вероятно, на фоне всеобщего разврата, злодеяний, оргий, бесконечных убийств, такое учение (тогда еще и не религия вовсе) было как луч света, как капля росы в пустыне. Люди в Риме банально устали от сумасшедшего правителя и приносимых им ценностей.

Какие же могли быть ценности в мире, где правит безумие? Мир, в котором лучше жить незамеченным, всеми забытым, от власти подальше (что-то тут смешно стало), мир, в котором даже искусство принесено в жертву мании величия одного лишь человека. "Какой великий артист погибает". Воистину. Калигула, Тиберий, теперь Нерон запустили закат величайшей из цивилизаций (на мой, естественно, вкус). Страшнее бога-императора зверя нет. И единственный, кто может хоть как-то управлять Нероном, а то и противостоять ему, - Петроний. Мой любимый герой. Да-да, интриган, сибарит и эстет - мой любимый герой. А его последнее письмо - это просто услада для моих ушей, цитировать, не перецитировать.

"Ваше учение не для меня. Мне любить вифинцев, которые носят мои носилки, египтян, отапливающих мои бани, Агенобарба и Тигеллина? Клянусь белыми коленами Харит, что, даже если бы я хотел, все равно не сумею. В Риме найдется не менее ста тысяч человек, у которых либо торчащие лопатки, либо толстые колени, либо иссохшие икры, либо круглые глаза, либо чересчур большие головы. Прикажешь мне также и их любить? Где же мне взять эту любовь, если я не чувствую ее в сердце?

Кто любит красоту, по одной этой причине неспособен любить безобразие. Другое дело - не верить в наших богов, но их можно любить, как любили Фидий, и Пракситель, и Мирон, и Скопас, и Лисипп.

<...> запах фиалок также будет мне всегда приятней, нежели вонь грязного "ближнего" из Субуры".

"Я жил как хотел, и умру как мне нравится."

Скорее всего, поляк Сенкевич ратовал в этой книге за холодную строгость христианства, подчеркивая мудрость и справедливость последних апостолов Петра и Павла и противопоставляя им фанатизм проповедника Криспа. Но вышло так, что я, и вроде бы многие другие читатели, увидели другой призыв. За Петрония. За красоту. За гармонию. За чистоту. А влюбленные... а что влюбленные, не будем мешать любящим сердцам, пусть даже в этих отношениях их трое, навеки связанные во Христе.

Аминь.

Читать полностью
Лучшая цитата
І сам виступ Генріка Сенкевича на урочистості нагородження (французькою, а не латинською мовою) свідчить, що у сприйнятті автора «Трилогії» премія мала більше національний, ніж індивідуальний характер: «Однак ця честь, цінна для всіх, незмірно ціннішою має бути для сина Польщі! Її проголошено мертвою, а це – один з тисяч доказів того, що вона живе! Її проголошено нездатною до мислення й праці, а ось вам доказ того, що вона діє! Проголошено її переможеною, а ось вам новий доказ того, що вона вміє перемагати!
Кому ж не спадуть на думку слова Галілея: «Eppur si muove», оскільки визнано в усьому світі силу цієї праці, а один з її творів увінчано. Тож за це увінчання – не моєї особи, тому що польська земля родюча й тут не бракує письменників, які мене перевищують, – а за це увінчання польської праці і польської творчої сили, вам, панове, члени Академії, якої ви є найвищим виразом думки і почуттів вашої шляхетної нації, я складаю як поляк найсердечнішу й гарячу подяку»[4]. Саме таке розуміння міжнародного визнання було особистим сприйняттям Сенкевича, про що свідчить його лист до секретаря Академії Карла Д. аф Вірсена у зв'язку з новиною про присудження нагороди (29 листопада 1905 року): «Новина, яку Ви мені оголошуєте, справді робить мене щасливим – тим більше, що виявленої честі я не приймаю виключно для себе – я відношу її до своєї країни, до нашої літератури – такої давньої, багатої, чудової, а водночас так мало знаної…»[5]
Оглавление
  • «Quo vadis» – найпопулярніший твір Генріка Сенкевича
  • Quo vadis. Роман
  • Розділ І
  • Розділ II
  • Розділ III
  • Розділ IV
  • Розділ V
  • Розділ VI
  • Розділ VII
  • Розділ VIII
  • Розділ IX
  • Розділ X
  • Розділ XI
  • Розділ XII
  • Розділ XIII
  • Розділ XIV
  • Розділ XV
  • Розділ XVI
  • Розділ XVII
  • Розділ XVIII
  • Розділ XIX
  • Розділ XX
  • Розділ XXI
  • Розділ XXII
  • Розділ XXIII
  • Розділ XXIV
  • Розділ XXV
  • Розділ XXVI
  • Розділ XXVII
  • Розділ XXVIII
  • Розділ XXIX
  • Розділ XXX
  • Розділ XXXI
  • Розділ XXXII
  • Розділ XXXIII
  • Розділ XXXIV
  • Розділ XXXV
  • Розділ XXXVI
  • Розділ XXXVII
  • Розділ XXXVIII
  • Розділ XXXIX
  • Розділ XL
  • Розділ XLI
  • Розділ XLII
  • Розділ XLIII
  • Розділ XLIV
  • Розділ XLV
  • Розділ XLVI
  • Розділ XLVII
  • Розділ XLVIII
  • Розділ XLIX
  • Розділ L
  • Розділ LI
  • Розділ LII
  • Розділ LIII
  • Розділ LIV
  • Розділ LV
  • Розділ LVI
  • Розділ LVII
  • Розділ LVIII
  • Розділ LIX
  • Розділ LX
  • Розділ LXI
  • Розділ LXII
  • Розділ LXIII
  • Розділ LXIV
  • Розділ LXV
  • Розділ LXVI
  • Розділ LXVII
  • Розділ LXVIII
  • Розділ LXIX
  • Розділ LXX
  • Розділ LXXI
  • Розділ LXXII
  • Розділ LXXIII
  • Розділ LXXIV
  • Епілог
  • Примечания
  • Примечания
  • Примечания