Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • Anais-Anais
    Anais-Anais
    Оценка:
    145
    «Есть упоение в бою,
    И бездны мрачной на краю»
    А.С. Пушкин

    «Занавес – это когда еще ничего нет. Еще до начала. Темно, тихо и гулкое эхо в зале. А потом... потом "занавес!" – и вспыхивает свет, появляются люди, звучит слово...» Г.Л. Олди

    Поднимается занавес, открывается книга, и ты надолго выпадаешь из своей привычной реальности, оказываясь совершенно в ином мире. Или это мир Книги, уже давно (не)существующий, самовольно прорывается сквозь занавес и захватывает так сильно, что только и можешь кружиться в вихре, безжалостно швыряющем по лабиринту миров и историй до тех пор, пока, наконец, не очнешься совершенно без сил, глядя на обложку «Бездны…» расфокусированным взглядом.

    Проходит время, а ты всё сидишь и сидишь за столом, и книга уже не лежит спокойно в руках, а сидит напротив тебя и внимательно вглядывается в твои глаза… Стоп! Что за наваждение такое? Ты говоришь: «Книга не должна сидеть за столом…». Но оказывается, что это говоришь не ты, слова - всего лишь отражение, отсвет, воспоминание о прочитанном. Или пережитом? Теперь так просто и не ответишь. Сложно, безумно сложно написать что-то однозначное о книге.

    Лишь одно могу сказать точно - этот цикл романов и повестей (хоть и относится к жанру фэнтези) не из тех книг, которые стоит брать почитать для отдыха и расслабления, ни одна из частей не «навеет человечеству сон золотой». «Бездна…» восхищает, утомляет, будоражит, притягивает, обманывает, тревожит, пугает, раздражает, бесит, но все равно не отпускает.
    Это книга о бесконечно сложном, опасном и выматывающем существовании на грани. На грани между чувством и долгом, дружбой и враждой, природой и цивилизацией, безумием и мудростью, жизнью и смертью. Каждый из героев, какова бы ни была его сущность: человеческая, сверхчеловеческая или нечеловеческая – проходит по этой тонкой грани, которая острее самого острого лезвия бритвы. Проходит по-разному и приходит к разному, но никого не минует встреча с Бездной.

    Бездна. Она везде: вокруг нас, внутри нас и особенно – внутри тебя.
    Каким бы ни был и по каким бы законам ни существовал «родной» для персонажа мир, голодные хищные жадные глаза не прекращают своей слежки. И стоит появиться малейшей трещинке, тёмная «сущность, не получившая существования», будет отчаянно стремиться такое существование получить. И начнется неспокойное время.

    Герои появляются в неспокойное время

    Герои у Олди – это не безупречные «рыцари без страха и упрёка» Они могут быть слабыми и неуверенными, нарушающими законы и презираемыми, разочарованными и ошибающимися. В общем, такими же, как и негерои. Пожалуй, лишь одно качество для Героя обязательно – стремление понять, принять и осуществить свою Судьбу и сделать такой Выбор, чтобы не дать шанса осуществиться Бездне. При этом в историях Олди нет привычного фатализма, Судьба никогда не свершается вопреки воле Героя. Читая «Бездну…», я не раз вспоминала роман Павла Крусанова «Бом-бом»:

    «…судьба даёт человеку право выбора, включая право на отказ от права быть ею выбранным, но не позволяет ему в этом театре самому стать режиссёром. Одновременно самой себе она может позволить всё – она агрессивна, безответственна, беспринципна и разнузданна. Имей она как сущность человеческое воплощение, так что с ней можно было бы говорить на языке медицины и юриспруденции, её наверняка упекли бы в психушку.»

    Удел «выбранных судьбой» и принявших выбор героев Олди – необходимость следовать Пути, не понимая до конца, к чему он приведет, и не зная, истинный ли это путь. Порой следование Пути так мучительно, что похоже на ад:

    «Душа терзается исключительно неопределенностью. Когда причина не влечет за собой положенного следствия, когда результаты поступка непредсказуемы, когда время врет, пространство издевается, когда рай становится адом и наоборот…»

    Проходя адски тяжелый Путь, невозможно оставаться ни в чем невиновным и столь же чистым, как в начале своего пути. И это тоже цена, которую придется заплатить. Снова по какому-то закону переплетения сюжетов и идей для описания героев Олди приходят в голову слова Крусанова:

    «Найдя достойного «партнёра», судьба благодарит его своей наивысшей благодарностью: вместо биографии она дарует человеку предание, которое зачастую включает в свою структуру, помимо подвига и величия, далеко не самую комфортную/безмятежную жизнь и не самую лёгкую/быструю смерть.»

    В мирах Олди не только нет черного и белого, но часто то, что кажется чем-то одним в каком-то из миров-пространств-времен, оборачивается совсем другим в другом мире. Не раз и не два придется менять угля зрения и отказываться от сложившихся представлений.

    «Впервые я подумал не о героях мифов – несокрушимых и отважных – а о сотнях несчастных врагов, попадающихся им под руку. И о том, что любой герой – безумен.»

    Читать цикл было непросто, в какие-то моменты казалось, что надо постоянно останавливаться, чтобы нарисовать какую-то «карту миров», пространственно-временную схему развития событий, «привязать» героев и их истории к каким-то осям координат, но бурная река повествования уносила дальше, не давая задерживаться. И сейчас я об этом нисколько не жалею.
    Цикл «Бездна…» - не одномерный паззл, где у каждого элемента есть свой цвет и только одно строго отведенное ему место на плоскости, а некий волшебный многогранный кристалл, грани которого меняют цвет в зависимости от освещения и пересекаются друг с другом десятками плоскостей.

    Прочитанная «залпом» «Бездна…» оставила цельное и мощное впечатление, которое совершенно не хочется портить придирчивым анализом. Возможно, все дело в языке авторов и в стиле написания книги – динамизм, размеренность, простота и усложненность в разных частях сменяют друг друга, остается неизменным только общее впечатление напряженности натянутой струны и поэтического пафоса. И это тот редкий случай, когда можно говорить о пафосе в положительном значении этого слова.

    Но лучше прочитать самим, чем верить мне на слово. Потому что:

    «Возможно, все было именно так. Или иначе. Или не было вообще.»

    Читать полностью
  • takatalvi
    takatalvi
    Оценка:
    98
    У Бездны есть сущность - много сущностей, слитых воедино - но нет и не может быть существования. И поэтому она пронизана страстным всеобщим стремлением - осуществиться. Быть.

    Сначала я, как обычно, когда жизнь вынуждает меня давиться фантастикой, чувствовала раздражение от того, что ничего не понимаю. Битвы на смерть, цирк, бесы, Иллюзии, жрецы, Пустотники и в целом что ни персонаж, то в состоянии крайней упоротости, ибо в описываемом мире смерть – завидная привилегия, выросшая из комплекса неполноценности из-за нежданно-негаданно появившихся бессмертных. Симпатии к авторам у меня от этого не прибавилось, ибо чтобы проникнуться доверием к такой ситуации, надо сделать вывод, что в этом мире все люди до единого – изначально готовые клиенты для дурдома, во что не особо-то верится.

    Но да ладно. Дальше все стало даже еще лучше, потому что повествование стало прыгать от одного к другому, и у читателя, у меня то есть, возник когнитивный диссонанс, ибо когда одна вселенная со всякими там пафосными боями, Харонами, Даймонами и иже с ними начинает соседствовать с Андрюшами и Стасами, мое чело неудержимо влечет к твердой поверхности стола. Фраза книги – Марцелл, ты Анжей! Батюшки-светы. За цитированием этих отрывков, в том числе объясняющих замес с Некросферой и Отростком, рыдал весь наш рабочий отдел. Особо порадовали мелкие сценки из разряда «тот неловкий момент, когда ты глянцевый дельфин». В общем, раздражение плавно перешло в истерику, и дело пошло повеселее.

    Потом настало знакомство с Изменчивыми, и ко всему этому добру присоединились оборотни во главе с очаровашкой Солли – единственный, к слову, персонаж, полюбившийся мне. Но только я начала привыкать к повествованию и вникать в нелегкое мироустройство, с шумом и треском втискивающееся в мозг (не всегда успешно), как все повернуло куда-то в малопонятные дебри, и все началось сначала – ничего не понятно, где я, что я, кто все эти люди – привыкание – и снова здорово. Такое впечатление, что писалось много разных историй, а потом, когда понадобилось слить их воедино, рукописи разрезали, смешали и начали вытягивать по кусочку и ставить в таком вот случайном порядке. А когда что-то не состыковывалось, был использован прием под кодовым названием «Бездна». Все привязывай к Бездне! Плевать, что не в тему и некуда пихать сие, надо – значит, запихнем! И с Книгой та же история, но тут хотя бы какая-никакая логическая цепочка прослеживается, пусть и с сильнейшем засильем в самом конце.

    Ах да, и еще в подложке всего этого великолепия стелется мысль об том, как же все-таки люди прогнулись под техникой и обнищали духовно, что периодически грозится превратить историю в какую-нибудь второсортную притчу. Грозится – но тут же спохватывается и своевременно исчезает, уступая место всяким, так сказать, «расам», плодам, с позволения, авторского воображения, решительно мне непонятно и чуждого. Что это, зачем столько, не надоело? Еще и вперемешку с отечественным бытием. Так и рехнуться можно.

    В общем, в плане сюжета – полный бардак, истерика и мракобесие. К великому сожалению, персонажи то ли в силу неглубоко повествования, то ли из-за ломаного-переломанного сюжета не раскрываются от слова совсем, большинство из них безлики и практически одинаковы, выцедить отличительные черты характеров сложно, хотя повествование большей частью идет от первого лица, пусть и разных персонажей. С этой стороны книги тоже не привязали. А добили эпиграфы в виде пафоснейших цитат и стихотворные вставки, оставляющие желать либо лучшего написания, либо лучшего применения.

    Из плюсов: периодически авторы разражаются действительно красивыми строками и образами. В этом отношении мне особенно понравилась повесть «Живущий в последний раз». Несомненный лидер в красивых моментах – сама Бездна.

    ...За дверью была Бездна, и Бездна была - живая!
    Мириады глаз - распахнутых, жаждущих, зовущих; беззвучный крик плавился, распадался в подмигивающей бесконечности, и пена ресниц дрожала на горящем, накатывающемся валу тянущихся зрачков. "Ты - наш!" - смеялась бесконечность, - "Ты - мой! Мой..." - взывал каждый взгляд.

    Да и все, наверное. Впрочем, важное замечание: я подобные жанры просто не понимаю. Может, это как раз то, что понравится любителям фантастики, но если вам, как и мне, не по нраву этот жанр, то не стоит пытаться примириться с ним посредством Олди - заведомо гиблое дело.

    Читать полностью
  • Meredith
    Meredith
    Оценка:
    34

    Нет-нет-нет, Безднушка, родненькая, не покидай меня! Не закрывайте Двери! Сарт, забери меня с собой!
    Это так странно расставаться с циклом, в котором жил неделю, в котором уже и все персонажи родные, из-за которого за окном так и ожидаешь увидеть степь, а еще храм, а вот еще дом-на-перекресте и занавес, а окна, кстати, и нет. Знаете, я тут пару раз прерывалась на другие книги, так и там искала Бездну, чертовщина какая-то.

    Цикл "Бездна голодных глаз" содержит в себе 5 романов и 4 повести. Не стоит пугаться, романы в нем тоже не особо большие, с каждым из них можно спокойно расправиться за вечер. Однако 9 частей цикла соединены не особо последовательно. Истории происходят в разных параллельных и не очень мирах, в одном мире, но в разное время, с одними персонажами, но в разных ипостасях, вообще с левыми на первый взгляд людьми и на нашей Земле. Конец одной части вовсе не требует срочно читать продолжения, да только проблема в том, что если вам понравится первая книга, вряд ли вы сможете отложить цикл на долго.

    Лично я влюбилась в "Дорогу" с первых же страниц. Мне было абсолютно ни хера не понятно, но я не могла оторваться. Было решено особо не запариваться над происходящим, ибо интуиция подсказывала, что к концу этой (а может следующей) книги я все пойму. Просто окунулась с головой. Я удивлялась жестоким боям, я пританцовывала под музыку Чарли, я выживала в метро (черт, да я и так в нем выживаю постоянно, прочувствовать было не сложно), я обнимала тигра Рыки, я считала Тех, кто не Я, я захлебывалась слезами... Да что за книга такая, которая одновременно вынесет мозги, развеселит и вдарит под дых? Легонечко вроде бы, а ты три дня отходишь, а там даааавит что-то, скулит, издевается.
    К концу "Сумерек мира" я еще больше поняла, что интуиция была права. Не стоит в этих романах искать суть сюжета в самом начале. Вам потом потихоньку выдадут, только вот все равно не разжуют до конца, придется голову слегка поломать, возможно поспорить с кем-то, может быть бежать и вопрошать, кто как понял, хотя всегда можно наплевать.
    Дальше истории воспринимались волной - что-то шло со скрипом и не особо впечатляло ("Витражи..." особенно мимо проскочили, если кому вдруг интересно), а от чего я просто повизгивала и мчалась рассказывать нечитавшим друзьям, которые само собой ничего не понимали, просто кивали, радовались за меня и явно надеялись, что этот кирпич я никому не подкину в годовом флэшмобе (ХА-ХА-ХА). Если уж на то пошло, то больше всего меня зацепил роман "Ожидающий на Перекрёстках", главным героем которого является Дом. Дом, который питается сверхъестественным, Дом с ПМСом, Дом, постоянно меняющий свой внешний вид и давящий на обитателей, Дом хитрец, Дом, по которому я буду скучать больше всего. Здесь достаточно глубоко раскрыта суть людской веры, культов, мифов. А еще здесь много Сарта. Я вообще не понимаю, как этого засранца можно не любить?
    К последнему роману я шла уже с закрытыми глазами, было страшно представить, что же там еще можно было накрутить. Приятно удивило возвращение Анжея и Тальки. Но финал... У меня что-то внутри лопнуло. Вроде все в стиле, но что-то не так.

    На самом деле, я не представляю, что можно сказать о сюжете. И стоит ли о нем вообще говорить, когда здесь все не так, как кажется на первый вгляд. Могу только поделиться с вами мыслями о том, что это ни разу не развлекательный цикл, с которым можно расслабить мозг на пляже. Хоть это и фэнтези, но достаточно глубокое, здесь хватает философии. Очевидное на поверхности, копнешь глубже - задумаешься, еще дальше лезть уже и боязно. Очень любопытными казались Витражи - слова, чья власть огромна, слова, управляющие миром. И, кажется, в этом цикле есть все. Параллельные миры и Бездна между ними? Их есть у нас. Крепкие семьи и маленькие трагедии в них? Получите, распишитесь. Любовь с проблемой выбора, преградами, неравная, но взаимная? Оооо, ну без этого вообще никуда. Безмозглые мудрецы и умные дураки? Да на здоровье! Музыка, театр или стихи? И то, и другое, и можно без хлеба. Фанатики, храмы, Боги? Да в первую очередь же! Дружба между враждующими народами? Конечно! А еще зверушки всякие разные: от змеи до тигра, от ястреба до волка; маньяки, режиссеры, полковники, бабульки стремные, кочевники, шейхи, восточный колорит, перстни, книги... Да, книга здесь тоже в центре сюжета. Перечислять можно еще очень долго, а есть ли смысл?

    О персонажах, кажется, говорить еще сложнее, чем о сюжете. Тут есть бессмертные, сокращенно "бесы", которые борятся на арене, потому что у них нет прав до поры до времени. Тут есть оборотни, среди них есть вожаки волчьей стаи. Есть и вампиры, классические, только название у них иное. Есть скользящие в сумраке, пустотники. Есть девятикратные - потомки бесов, они живут 9 жизней. Как же легко некоторые из них теряют первые 3-4. Характеры прописаны не всегда, ибо далеко не все персонажи важны, но те кто есть, надолго остаются в памяти. Сарт, Талька, Анжей и Марцелл, добрый друг мой Даймон - я буду безумно скучать по ним. Только с женщинами как-то не удалось, они больше фоновые что-то, да и запомнилась ярко лишь Анабель-Ли, но с ней просто связана настолько трогательная история, что никакая любовь в "Живущем" меня уже пронять не смогла. Характеры даже у Города и Дома ярче и подробней. Даже у техники, которая оживает и ведет свою личную жизнь. Театр Абсурда какой-то, честное слово. Еще хочется выделить Атмосферного Черепа, который безумно схож с Чеширским Котом. И Рыки, тигра, который гуманней людей. Смешно звучит, пока не вдумаешься. Вообще я удивляюсь, как в такую глубокую, серьезную, местами печальную до дрожи вещь можно было впихнуть юмор. Его не много, но он как бальзам на душу, греет, умиляет, тушит пламя грусти, превращая лишь в дымок тоски.

    И на этой ноте хочу закруглиться, потому что никому не нужны пододеяльники вместо рецензий. Скажу только спасибо тому, кто предложил этот цикл в качестве бонуса. Меня действительно зацепило до спазма в горле. Я куплю его, я буду перечитывать некоторые части вечно, а некоторые раз в пару лет, но я не смогу покинуть миры, между которыми расположилась Бездна Голодных Глаз!

    — Закрой дверь, придурок, — сказала мне Бездна. — Дует же!..

    Читать полностью
  • Clementine
    Clementine
    Оценка:
    28
    Изгибом клинка полыхая в ночи,
    Затравленный месяц кричит.
    Во тьме — ни звезды, и в домах — ни свечи,
    И в скважины вбиты ключи.
    В домах — ни свечи, и в душе — ни луча,
    И сердце забыло науку прощать,
    И врезана в руку ножом палача
    Браслетов последних печать. (Диана Коденко)

    Мы привыкли, что фэнтези, объединённое в цикл, следует определённой логике — сюжетной в первую очередь. Мы распечатываем книжную серию как телевизионный сериал — в первом эпизоде обнаруживаем завязку, напряжённо следим за развитием событий и характеров персонажей, замираем на кульминационных моментах и стремительно несёмся к финалу. Мы любим хорошо прописанные миры, карты и территории, внутренние законы, без которых вселенная перестаёт быть вселенной. И героев — те самые постоянные точки в пространстве и времени, что связывают отдельные главы в одну большую историю. Они могут уйти со страниц книги, но в ткань повествования вплетаются намертво, создавая некую мифологическую подложку — то, на чём и держится вымышленный мир. Это рамки, они нужны нам, чтобы не заблудиться среди незнакомых звёзд.

    "Бездна голодных глаз" не признаёт рамок. Более того, она сознательно их игнорирует. Так, что создаётся впечатление, будто истории, втиснутые в один переплёт, оказались там случайно, просто потому, что авторам понравилось слово "бездна", и слово "книга", а ещё слова "бессмертие" и "дар"... Да и другие слова, которые на удивление славно рифмуются между собой и складываются в стихи, от которых мурашки по коже. Чужие стихи, не Олди написанные, но определённо ими любимые. Витражи патриархов. Словесная магия. Та, что была в начале, а в конце обрела плоть и кровь — театральные подмостки и массовку на заднем плане. Идея — не вселенная и не персонажи! — лежит в основе "Бездны..." и двигает цикл от книги книге, перебрасывая читателя из мира в мир, от одного героя к другому. И сбивает с толку, само собой, как и подобает хорошей идее.

    Потому что — ну правда — что общего, между бессмертным гладиатором, раз за разом разыгрывающим на песчаной арене один и тот же бой с одним и тем же финалом, и сидящим за рулём старенького "жигулёнка" отцом семейства, повернувшим не в ту сторону? а между этими двумя и средневековым лекарем, ищущим разгадку загадочных смертей чем-то напуганных горожан? а между всеми ими и магом-мифотворцем, способным разбудить канувших в Лету драконов? что их связывает с капитаном патрульного корабля, упавшим на планету, где остро заточенные клинки бессильны перед нараспев произнесённой стихотворной строчкой? а с актёром, чья игра рождает новую религию? и с другим актёром, чей талант убивает каждого, кто с ним соприкоснётся? Что общего между ними и древним как сама Вселенная Зверем, охраняющим странную и страшную Книгу, единственную в своём роде? Что общего между этой Книгой и Пустотой, исполненной жажды стать чем-то живым, воплотиться в чём-то, просто — быть?

    Ответ прост, как и большинство ответов, лежащих на поверхности. В "Бездне голодных глаз" Олди размышляют о творчестве. Подходят к нему с разных сторон, вглядываются в истоки творческого акта, раскладывают его на составляющие, просчитывают и воплощают на страницах своих романов его последствия. Задаются вопросом, что будет, если люди превзойдут себя в создании материальных ценностей — и пишут жуткую и запутанную "Дорогу". Пытаются представить мир, в котором творчество находится под запретом, — и вытаскивают на свет вселенную, где высшим счастьем является право на смерть. Отдают дар в руки безумцев и наблюдают за тем, как раскрываются двери в бездну возможностей и невозможностей одновременно. Подвергают сомнению силу слова и наблюдают за тем, как из жизни уходит волшебство. Возвращают веру в словесную магию и приветствуют рождение новых религий.

    Творчество у Олди — палка о двух концах. Процесс как созидающий, так и разрушающий, причём угадать заранее, чем завершится акт творения, практически невозможно. Мы думаем, что герои "Дороги" открывают двери в дивный новый мир, а попадаем в его сумерки. Нам кажется, что актёр, входя в образ, совершает нечто прекрасное, а по театральным подмосткам растекаются лужи крови. Мы начинаем сомневаться в том, что действительно хорошо, а что плохо — и попадаем в Переплёт, в самый настоящий переплёт, из которого не выбраться, не совершив поступок, не со-творив нечто необычное, разбивающее уклад, нарушающее ритуал. Мы строим — ломая, и ломаем — строя. И это не должно нас пугать.

    Олди учат не бояться. Не бояться делать то, что можешь и умеешь, не бояться жить и не бояться умирать. Действие прекрасно в своём завершении, и жизнь хороша тем, что конечна. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в глаза бессмертных. После этого не напугает уже ничего. Потому что герой, лишённый возможности просто уйти, в конце концов устаёт быть героем. Можете представить Геракла, забывшего свою героическую сущность и потихоньку спивающегося на обочине маленького провинциального городка? Олди могут. И увидеть в смерти начало новой жизни — тоже.

    Впрочем, если бы "Бездна голодных глаз" была исключительно концептуальным циклом, от нее бы в итоге свело скулы даже у самого терпеливого читателя. Олди же напоминают мне канатоходцев, которые хоть и оступаются время от времени, но всё же не теряют равновесия. Благодаря этому у нас есть героические "Сумерки мира", где приключенческая составляющая держит в напряжении с первой до последней страницы; трогательный, лирический рассказ о "Живущем в последний раз"; наполненный горькой магией "Ожидающий на перекрёстках"; ироничный "Ваш выход, или Шутов хоронят за оградой"; выдержанные в традициях русской народной сказки "Восставшие из рая"... У нас есть истории, о которых хочется помнить. И пусть все вместе они создают странное впечатление, в каждой из них есть ниточка, за которую можно потянуть и вытянуть всё остальное, весь цикл вытянуть — и увидеть большой и сложный мир, в начале которого было Слово.

    Читать полностью
  • Wender
    Wender
    Оценка:
    24

    [«All the world is a stage, all the people are players. But you can improvise…»]

    Верите ли вы в Высшие силы? Неважно, в какие и неважно как вы их называете, тут важно другое - верите ли вы в Них.
    Я не знаю. Но я до крохотной полустершейся буквы на потрепанных страницах, до легкого головокружения от запаха свежей типографской краски на листах новой книги верю в Литературу. Настоящую, большую. Да, для меня несомненно, что кто-то создан, чтобы зажигать других, у кого-то талант учить или лечить, а кто-то творит новые вселенные, переписывая историю и населяя наш мир призраками своих героев. И неважно о чем он пишет, главное что у него получается творить Историю.
    Такую, которая меняет что-то в своем читателе, меняет самого читателя. При это я ужасно не люблю вопросы из серии "Книга, изменившая ваши взгляды", потому что всегда сложно найти ту, что сделала это, а ещё сложнее посоветовать её кому-то, кто может не понять и не оценить (даже сейчас мельком взглянув на чужие оценки, хочется посмотреть на некоторых парочкой весьма голодных глаз).. Зато очень люблю момент, когда ты чувствуешь, что вот она - Та книга.

    С "Бездной" у меня было именно так.
    Она как полноценная симфония переплетается: тут ударными отдается в голове кровь, пульсирующей волной покидающая тело бессмертного гладиатора на арене, там нежной флейтой извивается в танце будущая создательница Мифов, а вдалеке органом поднимается в небо густой, вязкий Страх, поселившийся в венах.
    И ты теряешься, плывешь по этим волнам, забывая о сути или наоборот находя её раз за разом. А потом, снова теряя и обретая, призывая в свидетели сумерки и оживляя ночь. Бездна не отпускает, затягивает, иногда пугает, а иногда ты почти готов шагнуть.

    Обидно только, что на входе никто не повесил табличку с обязательной подписью: "Никаких конспектов, шпаргалок и листов с персонажами!" (они не понадобятся тебе, отважный путник, чтобы что-то понять и они не помешают тебе не понять ничего). Это лоскутное одеяло, мозаика, оригами из тысячи журавликов, вертящееся на солнце разными гранями. Только тебе кажется, что ты что-то понял, разобрался в том, кто, куда, откуда и зачем идет, чья музыка звучит на перекрестках и зачем открываются старые фляжки у ночных костров, как все меняется. Легкий поворот страницы, новый абзац, следующий лист и снова неизведанное и невероятное.
    Персонажи уходят, мелькают снова, прячутся под другими масками, приветливо подмигивают и вновь скрываются за поворотом.

    И, пока читаешь, понимаешь, что иначе просто и быть не могло. Девять романов, прочитанные поодиночке, скорей всего покажутся девятью самостоятельными единицами и только вот так, проглоченные залпом - с короткими перерывами, без сна, без перерыва на другие книги, они превращаются в летопись.
    О поисках себя и смысла, о том, как страшно жить, когда тебя сковывает страх и о том, что безразличие - страшнейшее из преступлений. А ещё о любви и мести, ненависти и надежде, проклятии и прощении. О тщетности бесчисленных лет и яркости каждой секунды в конечной, но не напрасной жизни. О том, как легко подменяются понятия и как величайший дар становится тяжелой ношей. О рождении и жертве, сотворении новых дорог и кровавых реках, которые смоют старый миропорядок.
    Тут пишется будущее, стирается прошлое и только от тебя зависит твое настоящее. А смерть тихим туманом подбирается к своим жертвам, пока отросток Некросферы пульсирует, сминая бесконечность множества миров и уплотняя реальность. До конца не понимая полностью, что же происходит и о чем расскажет тебе следующий виток, ты уже отдал свое сердце персонажам во всех ипостасях.
    Неважно кто перед тобой прямо сейчас, пока не играет роли, что вы не узнали друг друга, главное, что никто из вас не потерян и пишется Книга. Главное - вовремя менять плечи, не забывать, что ты один, но не одинок и верить.

    Потому что тут все решает именно готовность читателя поверить. В противном случае ни тщательность стежков на лоскутах, ни филигранная работа при складывании фигур, ни вся многогранность миров и филигранность языка не сотворят чуда. Не заставят чувствовать.
    Поэтому преступлением будет рассказать о сюжете хоть что-то. А главное это не поможет. Приоткроешь завесу ненамного, никто ничего не поймет или решит, что это одна цельная история. Расскажешь все, ..., эх, оставь надежду, ты никогда и никому не сможешь рассказать все. Я вообще не верю, что кто-то сможет. Возможно только перечитав пару десятков раз, составив парочку подробных конспектов и написав несколько статей, и то сомневаюсь.
    А пока я сижу, перелистывая ворох бумажек с заметками, пересматривая цитаты и понимаю, что не могу ничего рассказать, не могу определиться, что же есть в этом цикле такого, что покорило меня буквально с первых десяти строк. Это точно был не только хаос и безумие арены, но и, пожалуй, легкие цепи дружеских связей, выкованные четверкой видевших рассвет. Именно там родилась Книга и там же я полюбила этот яркий трехтомник. Мифология этой части расцвечивает всю историю теми красками, которые потом будут дополняться и подчеркиваться, но основы появятся именно тут. Не зря же именно тут впервые всплывет имя Сарта, под серым плащом мелькнут и скроются браслеты на левой руке, а волки впервые выйдут на охоту, подгоняемые ветрами судьбы, которые знают, что где-то вдали встречи с Бездной ждет бессмертный воин, а хранящий в себе Тварь приготовится писать.
    И пусть потом будет ещё много встреч, именно эта решила судьбу.

    Я не знаю, как два человека могут образовать симбиоз, способный создать Это. Способный спрятать в себе столько всего. Тут можно часами говорить, обсуждать, удивляться тому, что увидел в книге твой собеседник и делиться своими идеями. Потому что тут слишком много пластов, наживок, на которые ты либо клюешь, либо идешь дальше.
    Размышления о силе идей и веры заслоняют для кого-то рассуждения о свободе выбора и праве человека творить свою судьбу. А кто-то вообще увидит истории семей и дружбы или страх перед тем, как постепенно техническое в нашей жизни вытесняет эмоции.
    Не знаю.

    Я увидела Бездну, вздохнула, стоя на краю и пообещала себе вернуться к ней снова. И что-то написать. Потому что уйти уже просто не дано.

    Читать полностью