Цитаты из книги «Если я останусь»

В такие минуты может происходить что угодно – пусть даже метеорит упадет на землю, Адам не откажется от своей затеи.

– Да все не так, – запротестовала я, хотя, конечно же, все было именно так.

Однако я знала, что с Адамом все иначе. Я поняла это по теплу, затопившему все мое тело тем вечером, когда он высадил меня у дома, еще раз поцеловав на ступеньках крыльца. По тому, как я до утра сжимала в объятиях подушку. По тому, что я не могла есть на следующий день и не могла согнать с лица блаженную улыбку. Я поняла, что поцелуй этот стал дверью, через которую я прошла. И знала, что оставила Ким на той стороне.

Есть люди, которые любят классическую музыку, и те, кто любит поп. Городские жители и деревенские. Любители колы и любители пепси. Конформисты и вольнодумцы. Девственники и недевственники. И есть девушки, у которых в старших классах появляются парни, а есть те, у кого не появляются. Мы с Ким всегда считали, что относимся к последней категории. «Не то чтобы мы будем сорокалетними девственницами и все такое, – уверяла она. – Мы просто будем такими девушками, у которых парень заводится в университете».

В палате все медсестры смотрят в сторону двери, их припухшие глаза настороженны и подозрительны. Я совершенно уверена, что они думают: «Неужели нам здесь мало дел, чтобы мы еще успокаивали сумасшедших снаружи?» Мне очень хочется объяснить им, что Адам не сумасшедший, что он никогда не кричит – только в чрезвычайных случаях.

В палате время по-прежнему стоит. Один из хирургов, трудившихся надо мной раньше, – тот самый, который сильно потел и врубил группу «Уизер», когда была его очередь выбирать музыку, – проверяет меня. Свет здесь тусклый и неестественный, он постоянно держится на одном уровне, но циркадные ритмы все равно побеждают, и вечерняя тишина затопляет палату. Она менее напряженная, чем была днем, как будто и медсестры, и машины немного устали и переключились в энергосберегающий режим.

– Ну-ну, похоже, кого-то тут обуял дух Дебби Харри, – заметил он, оттирая помаду с подбородка. – Пожалуй. А ты как? Чувствуешь себя Моцартом? – Все, что я о нем знаю, я видел в том кино. Но помню, что он вроде как был страшный бабник, так что после такого поцелуя я наверняка он.

– По-моему, ты выглядишь жутковато, но симпатично, – высказался Тедди. – Я бы сказал «сексуально», но я твой брат, так что это будет нехорошо. – Откуда ты вообще знаешь, что такое «сексуально»? – спросила я. – Тебе же всего шесть.– Да все знают, что такое «сексуально», – ответил он. Очевидно, все, кроме меня.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я маме тем же вечером после ужина, когда мы стояли бок о бок, моя посуду. – Кажется, мы уже пришли к выводу, что я не сильна в тригонометрии. Может, попробуешь он-лайновые курсы? – Не в математике.

Теперь у моей постели сидит соцработница. Она просматривает мою медкарту и разговаривает с медсестрой, обычно сидящей за большим столом в центре палаты. Просто поразительно, как здесь за вами следят. Если перед вашими глазами не машут ручками-фонариками или не читают распечатки, выползающие из прикроватных принтеров, то смотрят ваши жизненные показатели на экране центрального компьютера. Если что-то хоть чуть-чуть неладно – какой-нибудь монитор начинает пищать; и все время где-нибудь раздается сигнал. Поначалу меня это пугало, но теперь я понимаю, что половина сигналов сообщает, что что-то не так с машинами, а не с людьми.