Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Искупление (сборник)

Искупление (сборник)
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
5.0

Фридрих Горенштейн – писатель и киносценарист («Солярис», «Раба любви»), чье творчество без преувеличения можно назвать одним из вершинных явлений в прозе ХХ века, – оказался явно недооцененным мастером русской прозы. Он эмигрировал в 1980 году из СССР, будучи автором одной-единственной публикации – рассказа «Дом с башенкой». Горенштейн давал читать свои произведения узкому кругу друзей, среди которых были Андрей Тарковский, Андрей Кончаловский, Юрий Трифонов, Василий Аксенов, Фазиль Искандер, Лазарь Лазарев, Борис Хазанов и Бенедикт Сарнов. Все они были убеждены в гениальности Горенштейна, о чем писал, в частности, Андрей Тарковский в своем дневнике.

Главный интерес Горенштейна – судьба России, русская ментальность, истоки возникновения Российской империи. На этом эпическом фоне важной для писателя была и судьба российского еврейства – «тема России и еврейства в аспекте их взаимного и трагически неосуществимого, в условиях тоталитарного общества, тяготения» (И. В. Кондаков).

Взгляд Горенштейна на природу человека во многом определила его внутренняя полемика с Достоевским. Как отметил писатель однажды в интервью, «в основе человека, несмотря на Божий замысел, лежит сатанинство, дьявольство, и поэтому нужно прикладывать такие большие усилия, чтобы удерживать человека от зла».

Чтение прозы Горенштейна также требует усилий – в ней много наболевшего и подчас трагического, близкого «проклятым вопросам» Достоевского. Но этот труд вознаграждается ощущением ни с чем не сравнимым – прикосновением к творчеству Горенштейна как к подлинной сущности бытия...

Лучшие рецензии
satanakoga
satanakoga
Оценка:
80

Совершенно незнакомый автор, а такой приход-инсайт-катарсис в результате. То, что я Горенштейна вообще в жизни упустила, кстати, странно, ведь он написал массу киносценариев, в том числе знаменитый "Солярис". Сам он читал работу в кино халтуркой, которая лишь кормит настоящее творчество. Судя по тому, что я прочитала, настоящее - вечно голодно и живёт в тёмных, холодных и мерзких норах. Прокормить его трудно, оно требовательно и несговорчиво, и самая близкая аналогия ему - старая хитрая крыса из "Искупления".
Незачем суетиться и рвать жилы, ведь смерть неминуема, а когда она всё же наступит, то наступит и насыщение. Поэтому торопиться не нужно, во тьму всегда успеешь.
Смотри зорко, береги глаза.

"Искупление" - самая мощная и страшная повесть сборника.

Начинался наивный, простенький человечий рассвет, кончалась мучительно мудрая, распинающая душу Божья ночь.

Да, это последние строки, но сколько до этого страшных и распинающих ночей переживут люди Искупления. А кто-то и не переживёт. Читала с обмирающим сердцем и окоченевшими пальцами, изнутри билась одна мысль - "сделай им хорошо, пожалуйста", адресованная неизвестно кому. Не знаю. Возможно, тому, кто наблюдал за этими жуткими ночными раскопками сквозь луну, кто насылал безумие и исступление, кто сострадал простеньким и наивным.
Зима 1944-го, вот только недавно миновали погромы, по городу, словно страшные клады, рассыпаны братские могилы.
Чтобы найти могилу родителей и сестры, в город приезжает лейтенант Август. По слухам, его родителей, сестру и маленького брата убил сосед-башмачник. Кирпичом, зверски, опьянённый завистью и свободой. Убил и зарыл в выгребной яме, щедро поливая трупы нечистотами. И только маленького мальчика дворник потом выкопал и унёс на кладбище, чтобы зарыть на священной земле, потому что ему хоть и не жаль богатея зубного врача, а дитя есть дитя.
Юная, жадная до всего на свете Сашенька пишет донос на свою мать, потому что..да от детской ещё, а потому острой и болезненной обиды и ревности. Матери дают три года лагерей.
Некий заключённый-профессор рассуждает об искуплении, которое доступно не каждому. Раскаяние - может быть, а вот искупление - только тому, за кем правда. Вот только правда у каждого своя, поди отдели. Вот и мучается зря изъязвлённый немыслимыми болезнями башмачник, за которым стоит его правда - гнусная, вонючая, в трупных пятнах.
Все они так или иначе встретятся над разверстой могилой перед лицом мертвецов. Страшной стылой божьей ночью, полыхающей зарницами, под безумной зеленоватой луной, искупая каждый своё. Кто-то даже вымолит себе своё небольшое, но тёплое и живое счастье, а кто-то - всего несколько лет свободной жизни и работы - как знать, что кому больше зачлось.
Я не берусь всерьёз анализировать слова Горенштейна о любви, красоте, которая ужас, человеческой слабости, страхе и земном страдании, которое, достигнув предела, да и перешагнув его, очищает и возвышает. Не хочется говорить пафосно, не хочется об этом говорить вообще, пусть это останется моим личным домашним заданием, которое я буду ещё долго переваривать. Очень глубокие личные переживания вызывает "Искупление", самые разные - от тёмного ужаса до безвоздушного восторга, что, по сути, уже одно.

"Попутчики" уже не так сшибают с ног, то есть, сшибают, но не массивом текста, а некоторыми моментами. Голод, война, котлетки эти, ох. Это история жизни, которую рассказывает один попутчик другому. История существует, пока поезд не достигает конечной станции, а потом волшебство истончается и исчезает, обнажив рассказчика и слушателя. Ни тот, ни другой симпатии не вызывают, но они и не должны. Мы прожили изрядный кусок чужой нелёгкой, а подчас и ужасной, жизни под перестук колёс, испытали, понюхали, попробовали на вкус всё то же, что и рассказчик. А потом кивнули друг другу и разошлись по своим жизням. А как иначе.

"Дом с башенкой" - самый простой по композиции и сути, но от этого он не становится хуже. Он пронзает насквозь своей безыскусностью, прямотой, и правдивостью. Мальчик и его мать едут в эвакуацию, но в дороге мать умирает от сыпного тифа и её снимают с эшелона. Мальчик же продолжает путь, где-то в конце его ждёт дед. Незамысловатый сюжет, но насколько здорово написано, какие лица, морды, рожи, фигуры, узлы, портсигар с кислой капустой, пенсне, кусок хлеба, пирог.
Не жалость в тебе, а эмпатия.
И ты знаешь - он доедет. Не может не доехать.

Важная книга, необходимая. Настоящее открытие в уходящем году.

Читать полностью
ksu12
ksu12
Оценка:
73

"Может, для того чтобы убить сидящий в крови апокалипсический страх перед неопасной для человека гибелью планеты, человек нелепо стремится к смерти искусственной. Психологами установлено, что многие из самоубийц панически боялись будущей неотвратимой смерти и потому убивали себя, чтобы убить страх."

Жутко страшная вещь это "Искупление". И Война-то ведь уже отгремела, закончилась, на дворе стоит 1946 год. А все ничуть не менее страшно. И это не просто отзвуки и отголоски, эта война продолжается дальше. Теперь уже за то, чтобы накормить семью, пережить тюрьму за унесенные из столовой продукты, за свою любовь, за то, чтобы похоронить семью по-людски, убитую, забитую кирпичами, зарытую во дворе, убитую своим же соседом во время оккупации, война за то, чтобы окончательно не сойти с ума. И геройское время, и бездушное время - отстрой-ка страну после войны, выживай-ка в этом затишье, там на войне было понятнее - боролись за мир, победу, за будущую жизнь на родной земле. А теперь? Вот она, земля оголенная, порушенная, вот они души, загубленные, злые, опустошенные, отчаявшиеся, запутавшиеся, тянущиеся к любви, но разучившиеся любить мирно и в мире. И врага как такового тут близко не видно. А нужен же был еще враг, вот и искали среди своих, с кем бороться. Дочка, например, боролась с матерью, доносы на нее строчила, мол продукты ей приносит, кормит ее, а еще - двоих в дом привела, чтобы жить могли. Заберите-ка такую мать. Я отца люблю, который геройски пал на войне. Где ж ей понять максималистке в 16 лет, кто ж ей объяснит, заблудившейся впотьмах жизни, кто ей друг, а кто враг. Сдавали друг друга, строчили доносы. И копали, раскапывали тысячи костей, павших от рук своих же соседей.

А тут еще любовь, ждала же наша героиня, время пришло, томление у нее. А тут он лейтенант, из госпиталя вернулся, к разоренному стервятниками гнезду, где уже никого... пустота, смерть, унижение, боль.... Наложить бы руки... Но любовь тогда спасла. Значит будет жизнь дальше... Да только никакого оптимизма, есть некое примирение, частичное, ну вот с матерью хотя бы, с Ольгой и Васей, с... А боль и отчаяние - все еще впереди... Когда уж они будут позади?! Говорят, не все слезы выплаканы, не вся кровь вытекла, вот когда будет вся, тогда и искупление, искупление для тех, кто прав. А кто прав? Тишина. Бог его знает.

"Начинался наивный, простенький человечий рассвет, кончалась мучительно мудрая, распинающая душу Божья ночь."
Страшный роман, небольшой и страшный. Когда уже будет достаточно боли и страданий человеку? Когда уйдет жестокосердие? Когда перестанет делать из людей чудовищ война? Когда можно будет забыть о двойственной природе человека, о его ужасной стороне, о дьявольской сущности, которая сжирает этот мир?

Читать полностью
Shishkodryomov
Shishkodryomov
Оценка:
69

Незаслуженно обойденный вниманием Фридрих Горенштейн. Произведение нельзя отнести к откровенно еврейскому, привыкшему веками скулить, подсчитывая при этом доходы, и откровенно эмигрантскому, захлебывающемуся обидой на покинутую Родину. Нет героического пафоса, нет спекуляций человеческими страданиями, воззваний к патриотизму и всякой другой надуманной ботве. В этом его своеобразие. Глубокие философские размышления на фоне послевоенных событий во вполне обыкновенной российской провинции. Обыденные ужасы поражают своей размеренностью и спокойствием.

Главная героиня довольно эгоистичная девушка, которая лицемерна, тиранит, кого может и плетет интриги. То бишь, обычный человек со своими тараканами. В 16 лет у нее однозначные желания, далекие романтические образы перед глазами, свойственная возрасту и полу жестокость. Автор пишет об этом как о "есть натуры сильные, нервные и чуткие, для которых жажда любви так велика, что они теряют способность любить сами". Ситуация осложнена тем, что это первая зима после войны 45-го. Утеряна ценность выживания во время войны и навалившаяся на людей повседневность убивает еще сильнее. Мать, ворующая объедки и выносящая их через проходную в трусах и сапогах, двое нищих, нашедших приют у нее на кухне, распространяющих вокруг себя вши и зловоние, но не перестающих поминутно совокупляться, тысячи трупов евреев, собственноручно убитых и захороненных среди испражнений добрыми местными жителями, взявшими на себя функции судей. На фоне всего этого никакая мерзость не кажется мерзостью. Атмосфера произведения такова, что ее словами не передашь.

Основная идея произведения неоднозначна, отягощена глобальными процессами, библейским сравнениями и математической интерпретацией. Библия предлагает ждать наступления предела страданиям, после чего наступит искупление. Но искупление не в виде возмездия, а только для тех, на чьей стороне истина. Дело за малым - определить абсолютную истину, то есть прийти к Богу логическим путем. Тектонические процессы, имеющие в определенные периоды особенную активность по типу могут влиять на людей, на их желание крушить, ломать и убивать. Что-то в этом определенно есть, хотя бы влияние на человеческую психику всяких геомагнитных аномалий, но подводить под этим историческую черту - интересно, но не более. Векторная алгебра как инструмент анализа исторических закономерностей. Наиболее интересна мысль о том, что страх перед гибелью глобальной порождает человека к гибели искусственной. Но опровергает это обыкновенная крыса. Старая седая крыса, мудрая, умеющая ждать и желающая питаться плотью.

Даже когда я приходил в себя от крысиных зубов, мне трудно было отогнать крыс от своих ног… Я бил их палкой, на которую пытался опираться, когда шел, а они грызли конец палки… Особенно там была одна седая крыса… Совершенно седая… Я запомнил ее морду на всю жизнь… Она умела мыслить, я в этом убежден… Она не грызла палку, не скалилась, а спокойно и терпеливо ждала, пока я потеряю сознание… Ты никогда не слышала о древнегреческой трагедии, девушка?… Так вот глаза этой крысы отвергали познаваемость бытия… Они смеялись над теоретическим оптимизмом Сократа… В голову такой крысе вполне могла прийти мысль об убийстве целого народа из сострадания…
Читать полностью
Оглавление
  • «ТЕПЕРЬ МОИ КНИГИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ...»[1]
  • Искупление
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • Попутчики
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • Дом с башенкой
  • Об авторе
  • Примечания