Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Последний магнат

Последний магнат
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
469 уже добавили
Оценка читателей
4.0

Последний роман великого Фицджеральда, опубликованный уже после его смерти.

История о «золотом веке» Голливуда – эпохе легендарных продюсеров, кинозвезд и фильмов, ставших классикой мирового кинематографа. Герой романа, продолжающий галерею образов «сильных мужчин», считает себя вправе управлять судьбами людей. Но даже у самых сильных мужчин есть слабости. Слабостью «последнего магната» становится любовь к юной старлетке, прекрасно понимающей: в Голливуде, где продается все, порядочные девушки стоят очень дорого.

Лучшие рецензии
Anvalk
Anvalk
Оценка:
205

С рецензиями на это произведение прочно связаны несколько штампов. Поэтому сознательно не хочется повторяться, хотя внутри так и крутится мысль начать этот опус с одной из этих клишированных фраз.

Но не будем. Сделаем усилие :)

И лучше зададимся вопросом - а что, собственно, делает вообще в "Магнате" рассказчица, эта странная... девочка? ...девушка? ...ведет себя ну совсем по-детски...

Вроде как от ее лица ведется повествование. И тут логично предположить два варианта - либо она становится сторонним наблюдателем, либо непосредственно действующим лицом. И оба предположения провальные. Ибо на практике оказывается ни то, ни другое, и вообще ничто.

Героиня безлика. У нее нет фигуры, нет характера, нет истории. У нее есть лишь обожание мистера Стара. Может, тогда в этом ее предназначение? Чтобы читатель, глядя ее глазами на происходящее, проникся вслед за ней безраздельной к нему любовью? А вот и нет. Стара обожают все. И есть за что. Он влюбляет, очаровывает, завораживает, и убери эту девочку-повествовательницу - ну ровным счетом так же продолжаешь любить магната.

А может, нужно показать, что он чего-то не видит? Не замечает ее любви? Слеп? Так он не слеп. Он прекрасно все просчитывает. Предугадывает. Не только чувствует, что происходит с его собеседником сейчас, но и знает его за него на три шага вперед - как знает он и реакцию зрителя на ту или иную картину, а потом год за годом имеет у этого самого зрителя все больший успех (ну не он, естественно, а фильмы). И про девочку эту глупенькую он все знает. Просто зачем она ему, эта девочка. Ведь он не лжец, не распутник (как некоторые, тоже ей близкие). И не будет делать чего-то, лишь пользуясь подвернувшимся случаем.

В общем вопрос пока остается открытым. Особенно учитывая, что линия повествовательницы то и дело прерывается рассказом фактически от третьего лица, без ее присутствия, потом она столь же внезапно появляется, действия ее сумбурны, не доведены до логического завершения и вообще оставляют какое-то странное чувство заброшенности ее как героини. То есть вроде есть, вроде к чему-то это все должно вот-вот привести, а вроде как-то и нету ее. Странное ощущение.

Но зато сейчас, нежданно-негаданно, за обсуждением ее линии приоткрылась завеса на линию Стара. А тут чего сказать - это один из тех великолепно выходящих из-под пера Фицджеральда образов мужчин, которые с первой строки покоряют сердце читателя, и такому герою (по сути уже и не важен пол читателя) уже невозможно не сопереживать, не сочувствовать, а еще невозможно не восхищаться и не благоговеть. Ну удаются Скотту такие персонажи, изумительно удаются.

А вместе с выразительным и приятным даже в недостатках обликом главного героя (плюс к его обворожительности - смертельная болезнь, считанные дни, оставшиеся ему для жизни - это всегда очень располагает читателя к и без того располагающему образу) Фицджеральд с мастерством настоящего художника делает еще один взмах писательским пером - и легко, непринужденно, буквально незаметно погружает нас в эпицентр съемочного процесса...

...в этот безумный круговорот, нескончаемый поток людей, идей, планов, декораций, сюжетов, интриг, изломанных и вновь восстановленных из пепла судеб, в мир софитов, триллионов километров пленки, кричащих имен, - но при этом все это происходит так мгновенно, так естественно, этот безумный, дико закрученный мир, ни на секунду не дающий передышки всем, кто попал внутрь, принимает читателя так, словно тот вырос среди всей этой киношной обстановки... Стоп!

Стоп, стоп. Так ведь именно там выросла и героиня-рассказчица. Фицджеральд не спроста подчеркивает в начале - снова и снова - что для нее этот мир - родной дом, что она любит кино и все, что с ним связано, что сценаристы и секретарши мало чем отличались в ее детском восприятии... Так может, с нами снова проделали трюк? То самое - мгновенное - погружение в совершенно неизведанный многим мир, когда через две строчки ты уже все прекрасно улавливаешь, ориентируешься в кабинетах и студиях, слышишь окрики постановщиков, замечаешь неточности в декорациях.... Может вот здесь и запрятан ответ на поставленный в самом начале вопрос - о "практической пользе" девочки...

Но тут остается только гадать.

Да, Фицджеральд снова приятно удивил легкостью, мастерством и талантом писателя, и пусть у этого произведения миллионы "но" как у целостного литературного объекта (о чем можете найти информацию буквально в доброй половине отзывов), но на мой взгляд хуже оно от этого ни разу не становится :)

P.S. И да. Еще кое-что. Экранизации, имеющиеся на данный момент в мире реального кинематографа, совсем не отражают то, что видишь на страницах книги. Не родился еще товарищ Стар в киношном мире.

Читать полностью
marina_moynihan
marina_moynihan
Оценка:
95
— В субботний вечер можно и покейфовать, — сказал он.
— Сомнительный кейф, — сказала я.

Сомнительный кейф — этот перевод «Любви последнего магната»: подозревала кого-нибудь молодого да раннего, а обнаружила, что это работа весьма известного советского переводчика, уже покойного. Стало стыдно за придирки по ходу чтения — например, ко всяко склоняемому Лонг-Бич и вычеркнутому каламбуру по поводу Элевсинских мистерий. Но впечатление все же осталось мрачным: если некоторые любят называть прозу Фица джазом, воплощенным в литературе, то «Последний магнат» на русском — это местами практически блатняк. Фицджеральдова юная рассказчица, очевидно строящая из себя беспечную девицу, ведет себя непринужденно, — но не выражается смесью из (прост.), (сниж.) и (фам.), — впрочем, как и большинство других героев. Сесилия, заговорившая по-русски, характеризует себя как «воображалу желторотую» (у Фицджеральда: oh, the conceit!); среди прочих героев — «красивый молодой ловчила» (handsome young opportunist), и прочие заправилы (rulers). Вообще жизнь у киношников так себе: рекламщики без мыла в душу лезут, у подавальщиц в кафе вершки волос светлые, а корешки черные, талантливые работники имеют склонность назюзюкиваться, один из главных людей Голливуда «взял моду вещать этаким попиком» (хорошо, что не дьячком); короче, как выражается сам кинобожок: не до жиру — быть бы живу. Текст не ужасен, но с первой до последней строчки возмущал; чем именно возмущал — осенило, когда сценарист, который «simple», был охарактеризован как «простецкий». Все герои были раскованными и простыми, а стали — простецкими.

А с ФСФ, как выяснилось, отношения по-прежнему хорошие. Сигналы от его героев ко мне поступают слабыми — не из-за разделяющих нас пролетов социальной лестницы или позиции «я зарабатываю миллионы — зачем мне знать ваших греков?» (никогда не слышать о Диогене в положении Монро Стара — это лучше, чем шутить, будто не слышал); а так, характерами не сходимся. И все же сближаемся; сытые, но несчастные красавцы и красотки позволяют некоторое время носить себя у сердца.

То, что роман не был закончен (и обрывается задолго до возможной кульминации) — грустно, учитывая причину неоконченности; но есть в этом троеточии нечто утешительное. Он заканчивается как раз на том месте, где уже можно для себя решить, тёпл Стар или горяч; как там — «чи блакитна кров проллється, як пробити пану груди?» По мне, так кровь льется самая настоящая — а то, что окружающие предпочитают этого не замечать (Фицджеральд не позволил Монро Стару обзавестись даже синяком после удара по лицу), — стандартная практика. Где-то там, многим позже слов «На этом рукопись обрывается», Стар еще истечет кровью на радость публике.

Читать полностью
roman_vi
roman_vi
Оценка:
41

Да, я буду десятым по счету читателем, который скажет: "невозможно писать рецензию на роман, который не окончен"...
Да, я буду сотым читателем, который скажет: "Фицджеральд теперь занимает почетное местно в десятке моих глубоко уважаемых авторов".
И, наконец: да, я будут энным читателем, который скажет: "Черт возьми! Это прекрасный роман! Удивительные ощущения остались после прочтения, правда! Ощущения тоски по Голливуду, в котором я никогда не был. Ощущения легкой грусти от того, что автору не удалось все-таки закончить свое произведение. Кто знает, господа, как оно было там на самом деле! А что, если такова была задумка автора изначально,а? Знаю, что многие будут ссылаться на биографию, мол "ну там же зафиксировано" и т.п. Я не хочу разводить дискуссии именно на этот счет, оговорюсь лишь, что историю пишут ЛЮДИ! И всем свойственны промахи. Ну да ладно!

Вот уже второй по счету роман, который приносит эстетическое удовольствие от всего: от атмосферы, от героев, от неспешного развития сюжета, от диалогов, от характеров...

А после прочтения строки "...на этом рукопись обрывается..." осталась пустота и грусть.
Я не люблю, когда так заканчиваются истории, но я так люблю ощущения, которые возникают после прочтения последних строк.

...на этом рукопись обрывается....

.

Читать полностью
Лучшая цитата
Я люблю людей и люблю им нравиться, но душу носить нараспашку – не мой стиль.
В мои цитаты Удалить из цитат