Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Записки из мертвого дома

Записки из мертвого дома
Бесплатно
Добавить в мои книги
3511 уже добавили
Оценка читателей
4.49

Книгу очерков «Записки из Мертвого дома» Ф.М.Достоевский написал вскоре после возвращения с каторги. Это уникальный документ, включающий рассказы о судьбах реальных заключенных, которых писатель встречал на каторжных работах, множество характерных выражений и поговорок, услышанных им из уст арестантов и солдат. Но это и глубокое философское произведение выдающегося мыслителя, главной идеей которого выступает Свобода как необходимое условие человеческого существования. «Несмотря ни на какие меры, живого человека нельзя сделать трупом», – утверждает автор «Записок из Мертвого дома».

Лучшие рецензии
TibetanFox
TibetanFox
Оценка:
356

Достоевский — глубокий, даже в жаркую погоду ледяной омут, после погружения в который остаётся только долго отфыркиваться и жадно глотать воздух, растирая промёрзшие конечности, клятвенно обещая себе, что больше никогда-никогда ты не решишься погрузиться в эти глубины человеческих невзгод. И всё же через некоторое время тёмные воды снова притягивают тебя к себе, и ты ныряешь, прекрасно зная, что всё вновь повторится после прочтения очередного произведения.

«Записки из мёртвого дома» прочувствованы автором на собственной шкуре, невозможно не узнать его в рассказчике, так что иногда невольно забываешь, что написанное от первого лица произведение говорит устами какого-то выдуманного персонажа. Четыре года провёл Достоевский на каторге, осуждённый по делу петрашевцев, и в результате на свет родилось это отчаянно угрюмое произведение, несущее в себе перл света, надежды и человеколюбия, запрятанный так глубоко, что его не каждый читатель и найдёт. Это произведение читается, как фантастический роман о жизни марсиан, настолько чуждыми кажутся все эти обычаи, понятия и реалии человеку «с воли». И описаны они таким же «марсианином» внутри каторги (которым, несомненно, был не только рассказчик, но и сам благородного происхождения Фёдор Михайлович) — дворянином, которого все не любят и сторонятся, отчего он так и остаётся чуждым всеобщей жизни и может описывать её отстранённо. Это всё-таки не художественное произведение, а чистой воды документалистика, тем более, что о себе рассказчик почти не распространяется, описывая, в основном, характеры других каторжан и их быт.

Кстати, очень любопытный момент в сюжетной канве, повествующей о рассказчике. Говорится, что он до конца своих дней жил максимально уединённо и никого старался к себе не пускать. Не от того ли это, что годы, проведённые на каторге, были стопроцентно на виду у других? Один из важнейших аспектов подобного заключения в том, что преступник ни на долю секунды не остаётся в одиночестве со своими мыслями. Может быть, своим отшельничеством рассказчик компенсировал эти годы вынужденного варения в одном слишком тесном котле с другими каторжанами.

Итак, вот она, каторга:

Мне всегда было тяжело возвращаться со двора в нашу казарму. Это была длинная, низкая и душная комната, тускло освещённая сальными свечами, с тяжёлым, удушающим запахом. Не понимаю теперь, как я выжил в ней десять лет. На нарах у меня было три доски: это было всё моё место. На этих же нарах размещалось в одной нашей комнате человек тридцать народу. Зимой запирали рано; часа четыре надо было ждать, пока все засыпали. А до того — шум, гам, хохот, ругательства, звук цепей, чад и копоть, бритые головы, клеймёные лица, лоскутные платья, всё — обруганное, ошельмованное… да, живуч человек!

Каторга — особое субпространство и государство со своими законами, правилами и обычаями. Достоевский старается описать всё максимально беспристрастно, так что председатель Цензурного комитета даже запрещает первоначально печатать «Записки…», ибо получились они чересчур «мягкими». Дескать, недостаточно потенциальных преступников стращаете, Фёдор Михайлович. И, действительно, начитавшись других источников про тюрьмы или даже (к примеру) современную армию, понимаешь, что на каторге не так уж и плохо: нет драк, нет дедовщины, все необходимые вещи предоставляются государством, а многие арестанты, если они не лентяи и пьяницы, могут позволить себе кушать мясное каждый день. Главного героя, дворянина, никто не любит, но за всё время отбывания срока никто и пальцем не тронул. А то, что воруют… Ну, так где же не воруют-то? Прячь свои вещички лучше.

И всё же… Это не воля, это неволя.

Зимой, особенно в сумрачный день, смотреть на реку и на противоположный далекий берег было скучно. Что-то тоскливое, надрывающее сердце было в этом диком и пустынном пейзаже. Но чуть ли не ещё тяжелей было, когда на бесконечной белой пелене снега ярко сияло солнце; так бы и улетел куда-нибудь в эту степь, которая начиналась на другом берегу и расстилалась к югу одной непрерывной скатертью тысячи на полторы вёрст.

Каторга своё дело делает, люди в ней мучаются. И настоящее сходство заключения с адом можно увидеть в сцене банного дня. Даже ничего не буду говорить про это, надо читать самим, а не слушать многочисленные сравнения с дантовским адом, всплывающие в критике, или просто возгласы, насколько это страшно и мощно. Что это напомнило лично мне? Фашистские концлагеря.

Но Достоевский не был бы самим собой, если бы на первый план вышли не описания быта и подробности существования арестантов, а люди. Характеры. Личности. Цельные и собирательные образы. Даже здесь, в таком пространстве, где все должны бы быть «плохишами», собраны и хорошие, и плохие… И обычные люди, про которых нельзя сказать, хорошие они или плохие. Про каждого персонажа, кратко обрисованного в «Записках из Мёртвого дома» можно написать отдельное произведение, однако их дальнейшую судьбу остаётся додумывать нам самим. Всё, что касается рассуждений о человеческой природе, все описания лучших и худших черт характера арестантов — блестяще, филигранно, мастерски. Любому начинающему (да и практикующему) психологу — обязательно стоит почитать.

Бонусом для тех, кто хочет узнать о «Записках…» чуть больше: о документальной стороне (комментарии И.Д. Якубовича) и о художественной стороне (так нелюбимый многими со школы Д.И. Писарев со статьёй «Погибшие и погибающие»).

Читать полностью
DzeraMindzajti
DzeraMindzajti
Оценка:
102

Честно говоря, я думала, что никогда не решусь написать рецензию на Достоевского. Ведь этот автор для меня «святое». Плюс, существует множество работ, посвященных как творчеству автора в целом, так и отдельным его произведениям начиная от статей и до докторских диссертаций.
Достоевский для меня особый Писатель. Писатель с большой буквы. Самый главный русский писатель, чье творчество оставило след не только в отечественной литературе, но и, как вы все прекрасно знаете, послужило вдохновением для многих выдающихся зарубежных авторов и даже ученых.
Эту книгу автор написал после отбывания четырехлетнего срока в каторге. Несомненно, это были самыми ужасными годами в жизни Писателя, которые он бы ни за что не согласился «повторить». Но стал бы Достоевский тем самым выдающимся мастером «души человеческой» не пройди он через это испытание? Каким был бы Федор Михайлович? Уделял бы он столь пристальное внимание самым темным закоулкам души человеческой? Не знаю. И никто уже никогда не узнает ответ на этот вопрос.
Читала, что многие литературоведы придерживаются мнения, что «Записки из мертвого дома» - главный труд Достоевского, что он стал бы великим, напиши он лишь это произведение и ничего более. И, хотя, эта книга не стала моим любимым произведением Автора, хотя «Братья Карамазовы», которые я читаю сейчас, кажутся мне гораздо более глубокими и производят на меня гораздо более сильный эффект (я даже не могу читать больше двух глав в день), должна признать, что отчасти согласна с этим мнением. Да, несомненно, если бы Федор Михайлович не написал больше ни слова после «Записок», он все равно был бы великим. А теперь более подробно остановлюсь на некоторых моментах.
1. Авторский стиль. Здесь могу сказать лишь одно: «БРАВО!!!». Только Мастер, описывая, казалось бы, банальные вещи может вызвать бурю эмоций в читателе. И эти эмоции, зачастую, были для меня совершенно неожиданными.
Так, описание банного дня в буквальном смысле «душило меня»: я ощущала этот жар, эти тела, прижимавшиеся к рассказчику со всех сторон, это ощущение ада на земле.
В то же время, например, описание того, как арестанты, подобно детям малым радовались предрождественской постановке, растрогало меня до глубины души.
2. Главный герой. Для меня, как, думаю и для большинства читателей, знакомых с биографией автора, это никакой не Александр Петрович Горянчиков. И речь даже не о стилистическом приеме, когда автор вкладывает свои идеи и мысли в уста своего героя. Тут и героя-то никакого нет, кроме самого Достоевского. Ведь только человек, переживший каторгу, мог написать столь сильное произведение, не осуждать те «особенности» братьев по несчастью, которые в обычной жизни воспринимаются как самые настоящие пороки.
Главный герой, несмотря на все трудности, выпавшие на его участь, не расстается со своим человеколюбием. Он осознает, что его окружают люди, совершавшие, порой, действительно страшные действия, но при этом акцентирует внимание совершенно на другом.
Жаль, что данное произведение не проходят в школе (по крайней мере, я не проходила).
И, конечно, очередное огромное спасибо ФМД за то, что пробуждает, как всегда, во мне все новые эмоции и заставляет в очередной раз погрузиться в размышления. И вспомнить, почему же я увлеклась психологией.

Читать полностью
takatalvi
takatalvi
Оценка:
86

Я почему-то ждала от «Записок из Мертвого дома» чего-то запредельного, пугающего, сносящего, как говорится, крышу (интересно, откуда у меня такие ожидания?), и поэтому, пожалуй, немного разочарована. Да и книга пошла тяжело, хотя все равно в Достоевского нельзя не погрузиться с головой.

Речь идет о заключенных, сосланных в Сибирь; загремевший на каторгу дворянин Александр Горянчиков, отбыв срок, выплескивает свои впечатления в записки, которые автор якобы обнаруживает и нам приводит. Описывается в этих записках в основном быт заключенных – как оно бывает, к чему приходится привыкнуть, как обращаются с тем и с тем, как приходится изгибаться, чтобы достать то-то. Среди «общего» есть и личные впечатления – как было поначалу, как ощущалось, какие люди повстречались. Сюда же вплетаются рассказы о жизни этих товарищей по несчастью, любопытные случаи, с ними связанные, да чуток глубоких размышлений о системе исправительных наказаний.

Книга читается тяжело именно потому, что нет сколько-нибудь явной сюжетной линии, не считая стандартного «начало жизни в остроге» – объемного «как жилось» – «вышел на свободу». Унылая, серая повседневность, где даже сколько-нибудь острые события как-то чахнут под гнетом острожного быта. Ну, полагаю, такое впечатление и задумывалось автором, подобное и должен вызывать острог.

Однако есть момент, который я уже не раз подмечаю в книгах о тюрьмах. Оказавшийся там человек-рассказчик слишком увлекается жалостливыми рассказами о людях, о том, как мало они бывают виноваты, сколько хорошего сохранилось у них за душой, и под конец книги кажется, что чуть ли не все преступники (читайте – убийцы) заслуживают не только жалости, но и венца святого, что, понятно, абсурд полный. Что поделать, злодеяниям как-то мало внимания уделяется, и хотя я согласна с тем, что в каждом можно найти хорошее качество, какой-нибудь светлый проблеск, в данном произведении эти проблески переходят всякие границы. Вплоть до того, что за распитием вина, а также болезненными прощаниями, кажется, что и не в остроге провел годы, а в теплом кругу. Единственное, что Достоевский сам это замечает и подчеркивает, насколько приживчив бывает человек.

В общем, вещь хорошая (хотя и несколько типичная) и даже в известном смысле не отпускающая, но лично у меня сильных эмоций не вызвала.

Читать полностью
Лучшая цитата
Человек есть существо, ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.
13 В мои цитаты Удалить из цитат
Интересные факты
Персонажи

Горянчиков Александр Петрович — главный герой повести, от лица которого ведётся рассказ.
Аким Акимыч — один из четырёх бывших дворян, товарищ Горянчикова, старший арестант по казарме. Осуждён на 12 лет за расстрел кавказского князька, зажёгшего его крепость. Крайне педантичный и до глупости благонравный человек.
Газин — каторжник-целовальник, торговец вином, татарин, самый сильный каторжанин в остроге. Славился тем, что совершал преступления, убивая маленьких невинных детей, наслаждаясь их страхом и мучениями.
Сироткин — бывший рекрут, 23 года, попавший на каторгу за убийство командира.
Дутов — бывший солдат, бросившийся на караульного офицера, чтобы отдалить наказание (прогон сквозь строй) и получивший ещё больший срок.
Орлов — убийца, обладающий сильной волей, совершенно бесстрашный перед наказаниями и испытаниями.
Нурра — горец, лезгин, весёлый, нетерпимый к воровству, пьянству, набожен, любимец каторжан.
Алей — дагестанец, 22 года, попавший на каторгу со старшими братьями за нападение на армянского купца. Сосед по нарам Горянчикова, близко сошедшегося с ним и научившего Алея читать и писать по-русски.
Исай Фомич — еврей, попавший на каторгу за убийство. Ростовщик и ювелир. Был в дружеских отношениях с Горянчиковым.
Осип — контрабандист, возводивший контрабанду в ранг искусства, в остроге проносил вино. Панически боялся наказаний и много раз зарекался заниматься проносом, однако всё равно срывался. Большую часть времени работал поваром, за деньги арестантов готовя отдельную (не казённую) еду (в том числе и Горянчикову).
Сушилов — арестант, поменявшийся именем на этапе с другим заключённым: за рубль серебром и красную рубаху сменивший поселение на вечную каторгу. Прислуживал Горянчикову.
А-в — один из четырёх дворян. Получил 10 лет каторги за ложный донос, на котором хотел заработать денег. Каторга не привела его к раскаянию, а развратила, превратив в доносчика и подлеца. Автор использует этого персонажа для изображения полного морального падения человека. Один из участников побега.
Настасья Ивановна — вдова, бескорыстно заботящаяся об каторжанах.
Петров — бывший солдат, попал на каторгу, заколов полковника на ученьях за то, что тот его несправедливо ударил. Характеризуется как самый решительный каторжанин. Симпатизировал Горянчикову, но относился к нему как к несамостоятельному человеку, диковинке острога.
Баклушин — попал на каторгу за убийство немца, сосватавшего его невесту. Организатор театра в остроге.
Лучка — украинец, попал на каторгу за убийство шести человек, уже в заключении убил начальника тюрьмы.
Устьянцев — бывший солдат; чтобы избежать наказания, выпил вина, настоянного на чае, чтобы вызывать чахотку, от которой впоследствии скончался.
Михайлов — каторжанин, умерший в военном госпитале от чахотки.
Жеребятников — поручик, экзекутор с садистскими наклонностями.
Смекалов — поручик, экзекутор, имевший популярность среди каторжан.
Шишков — арестант, попавший на каторгу за убийство жены.
Куликов — цыган, конокрад, острожный ветеринар. Один из участников побега.
Ёлкин — сибиряк, попавший на каторгу за фальшивомонетничество. Острожный ветеринар, быстро отобравший у Куликова его практику.

Безымянный четвёртый дворянин, легкомысленный, взбалмошный, нерассудительный и нежестокий человек, ложно обвинённый в убийстве отца, оправданный и освобождённый от каторги лишь через 10 лет. Прототип Дмитрия из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».
Читать полностью