Книга или автор
Записки из мертвого дома

Записки из мертвого дома

Бесплатно
Записки из мертвого дома
4,6
441 читатель оценил
352 печ. страниц
2008 год
16+
Оцените книгу

О книге

Книгу очерков «Записки из Мертвого дома» Ф.М.Достоевский написал вскоре после возвращения с каторги. Это уникальный документ, включающий рассказы о судьбах реальных заключенных, которых писатель встречал на каторжных работах, множество характерных выражений и поговорок, услышанных им из уст арестантов и солдат. Но это и глубокое философское произведение выдающегося мыслителя, главной идеей которого выступает Свобода как необходимое условие человеческого существования. «Несмотря ни на какие меры, живого человека нельзя сделать трупом», – утверждает автор «Записок из Мертвого дома».

Читайте онлайн полную версию книги «Записки из мертвого дома» автора Федора Достоевского на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Записки из мертвого дома» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 1860

Год издания: 2008

ISBN (EAN): 5699140411

Объем: 634.6 тыс. знаков

  1. TibetanFox
    TibetanFox
    Оценил книгу

    Достоевский — глубокий, даже в жаркую погоду ледяной омут, после погружения в который остаётся только долго отфыркиваться и жадно глотать воздух, растирая промёрзшие конечности, клятвенно обещая себе, что больше никогда-никогда ты не решишься погрузиться в эти глубины человеческих невзгод. И всё же через некоторое время тёмные воды снова притягивают тебя к себе, и ты ныряешь, прекрасно зная, что всё вновь повторится после прочтения очередного произведения.

    «Записки из мёртвого дома» прочувствованы автором на собственной шкуре, невозможно не узнать его в рассказчике, так что иногда невольно забываешь, что написанное от первого лица произведение говорит устами какого-то выдуманного персонажа. Четыре года провёл Достоевский на каторге, осуждённый по делу петрашевцев, и в результате на свет родилось это отчаянно угрюмое произведение, несущее в себе перл света, надежды и человеколюбия, запрятанный так глубоко, что его не каждый читатель и найдёт. Это произведение читается, как фантастический роман о жизни марсиан, настолько чуждыми кажутся все эти обычаи, понятия и реалии человеку «с воли». И описаны они таким же «марсианином» внутри каторги (которым, несомненно, был не только рассказчик, но и сам благородного происхождения Фёдор Михайлович) — дворянином, которого все не любят и сторонятся, отчего он так и остаётся чуждым всеобщей жизни и может описывать её отстранённо. Это всё-таки не художественное произведение, а чистой воды документалистика, тем более, что о себе рассказчик почти не распространяется, описывая, в основном, характеры других каторжан и их быт.

    Кстати, очень любопытный момент в сюжетной канве, повествующей о рассказчике. Говорится, что он до конца своих дней жил максимально уединённо и никого старался к себе не пускать. Не от того ли это, что годы, проведённые на каторге, были стопроцентно на виду у других? Один из важнейших аспектов подобного заключения в том, что преступник ни на долю секунды не остаётся в одиночестве со своими мыслями. Может быть, своим отшельничеством рассказчик компенсировал эти годы вынужденного варения в одном слишком тесном котле с другими каторжанами.

    Итак, вот она, каторга:

    Мне всегда было тяжело возвращаться со двора в нашу казарму. Это была длинная, низкая и душная комната, тускло освещённая сальными свечами, с тяжёлым, удушающим запахом. Не понимаю теперь, как я выжил в ней десять лет. На нарах у меня было три доски: это было всё моё место. На этих же нарах размещалось в одной нашей комнате человек тридцать народу. Зимой запирали рано; часа четыре надо было ждать, пока все засыпали. А до того — шум, гам, хохот, ругательства, звук цепей, чад и копоть, бритые головы, клеймёные лица, лоскутные платья, всё — обруганное, ошельмованное… да, живуч человек!

    Каторга — особое субпространство и государство со своими законами, правилами и обычаями. Достоевский старается описать всё максимально беспристрастно, так что председатель Цензурного комитета даже запрещает первоначально печатать «Записки…», ибо получились они чересчур «мягкими». Дескать, недостаточно потенциальных преступников стращаете, Фёдор Михайлович. И, действительно, начитавшись других источников про тюрьмы или даже (к примеру) современную армию, понимаешь, что на каторге не так уж и плохо: нет драк, нет дедовщины, все необходимые вещи предоставляются государством, а многие арестанты, если они не лентяи и пьяницы, могут позволить себе кушать мясное каждый день. Главного героя, дворянина, никто не любит, но за всё время отбывания срока никто и пальцем не тронул. А то, что воруют… Ну, так где же не воруют-то? Прячь свои вещички лучше.

    И всё же… Это не воля, это неволя.

    Зимой, особенно в сумрачный день, смотреть на реку и на противоположный далекий берег было скучно. Что-то тоскливое, надрывающее сердце было в этом диком и пустынном пейзаже. Но чуть ли не ещё тяжелей было, когда на бесконечной белой пелене снега ярко сияло солнце; так бы и улетел куда-нибудь в эту степь, которая начиналась на другом берегу и расстилалась к югу одной непрерывной скатертью тысячи на полторы вёрст.

    Каторга своё дело делает, люди в ней мучаются. И настоящее сходство заключения с адом можно увидеть в сцене банного дня. Даже ничего не буду говорить про это, надо читать самим, а не слушать многочисленные сравнения с дантовским адом, всплывающие в критике, или просто возгласы, насколько это страшно и мощно. Что это напомнило лично мне? Фашистские концлагеря.

    Но Достоевский не был бы самим собой, если бы на первый план вышли не описания быта и подробности существования арестантов, а люди. Характеры. Личности. Цельные и собирательные образы. Даже здесь, в таком пространстве, где все должны бы быть «плохишами», собраны и хорошие, и плохие… И обычные люди, про которых нельзя сказать, хорошие они или плохие. Про каждого персонажа, кратко обрисованного в «Записках из Мёртвого дома» можно написать отдельное произведение, однако их дальнейшую судьбу остаётся додумывать нам самим. Всё, что касается рассуждений о человеческой природе, все описания лучших и худших черт характера арестантов — блестяще, филигранно, мастерски. Любому начинающему (да и практикующему) психологу — обязательно стоит почитать.

    Бонусом для тех, кто хочет узнать о «Записках…» чуть больше: о документальной стороне (комментарии И.Д. Якубовича) и о художественной стороне (так нелюбимый многими со школы Д.И. Писарев со статьёй «Погибшие и погибающие»).

  2. ShiDa
    ShiDa
    Оценил книгу

    ынче на известном ютуб-канале я заметила интервью парня, который угодил в колонию для несовершеннолетних в 15 лет. Воровство, в основном. Но меня поразил не сам этот юноша, который решился рассказать о своем тюремном опыте. Меня поразили некоторые комментарии, недовольные, даже жестокие: о том, что парень теперь – порченный, точно сядет во второй раз, человек третьего сорта и проч. Было, конечно, много адекватных комментариев, с пожеланиями удачи и словами поддержки, но негатив, как это и бывает часто, перетягивал на себя все внимание.

    аже раз оступившегося человека у нас могут затравить. Мы забываем, что именно отсутствие поддержки и понимания, невозможность найти дружеское отношение и любовь бросают нас в лапы новых преступлений. Чем хуже мы относимся к совершившим ошибку людям, тем скорее толкаем их к новым ошибкам, и снова, и снова, и снова.

    раза «от сумы и от тюрьмы не зарекайся» не случайно появилась у нас. В тюрьму у нас можно попасть, даже будучи невиновным. Известны случаи, когда сажали за политическую позицию. Так же ни за что сел и сам Достоевский. Спасибо, что не расстреляли. Но это страшно: красивый молодой человек, подающий надежды писатель, схлопотал срок за чтение и «за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского». Интеллигентный, культурно развитый, он был, по сути, вырван из образованного круга и искусственно помещен в круг темный, с мрачными порядками и обыденной жестокостью. Четыре года Достоевский жил бок о бок с убийцами, насильниками и грабителями. Просто замечательно…

    го «Записки из Мертвого дома» – это именно что документальный роман. Хотя рассказ ведется от лица некоего А.П.Горянчикова, отправившегося на каторгу аж на 10 лет, вместо него говорит сам Достоевский. Приблизительно такое было у него потом в «Бесах». Можете вспомнить повествователя в «Бесах»? Я вот нет. И тут сей Горянчиков – это полный Достоевский, даром что убивший свою жену. Голос Ф.М. ни с чем невозможно спутать. Он уникален.

    вот Ф.М. пускается в описание будней каторжников, рассказывает о работе, о госпитале, о том, как праздновали, как пили и как ссорились в бараке. Между описаниями быта встречаются довольно жесткие истории знакомых каторжников – кого убил, за что, что чувствовал. Вообще в книге очень много жестокости, но она… она, эта жестокость, настолько привычна в исполнении Ф.М., что даже как-то не удивляешься и не ужасаешься.

    .М. в своих байках с каторги амбивалентен. С одной стороны, он с большим жаром размышляет о духовном падении каторжного люда; много сказано об отмершей совести, глупости, безнравственности, жестокости, о «привычке» к преступной жизни. Но он же искренне сопереживает этим упавшим, уже невозможно униженным людям. Он очень хочет им блага. Даже в омерзительном человеке он может отыскать что-то хорошее, истинно человеческое. Само положение этих людей разрывает ему душу.

    то после Ф.М. напишет «Преступление и наказание», в котором больше всего жалко именно Раскольникова. Потом у него жалеешь Рогожина из «Идиота». При высоком уровне эмпатии можно пожалеть и героев «Бесов», начиная со Ставрогина и кончая даже Петей Верховенским. Но именно в «Записках из Мертвого дома» Ф.М. впервые показывает себя настолько человечным. Даже давая оценки порочным и злым каторжанам, он все равно не может иметь к ним ненависти и омерзения. Нет, людей он любит подчас невозможной любовью, а ненавидит само зло, с которым каждый из нас вынужден жить и которое хотя бы раз в каждом из нас побеждает.

    ам оказавшись в унизительном положении, лишенный прав, даже возможности публиковать свои работы, Ф.М. понял, как легко упасть на самое дно жизни. И он учится любить вот этих нехороших, но все же хороших арестантов. Он отыскивает мелкие радости. Он ищет сближения, хочет участия и понимания и страдает оттого, что эти преступники не принимают его, дворянина, за своего. А, встречая любовь, отыскивая место в сердце какого-то простого заключенного, он вкушает блаженный покой. Взаимопонимание оказывается ключом к обретению общего счастья.

    кои-то веки я поняла, почему о Солженицыне говорили, что, дескать, его проза вышла из прозы Достоевского. И действительно: лагерные истории А.С. – тот же «Один день Ивана Денисовича» – словно бы написаны по лекалам «Записок из Мертвого дома».

    интересный вопрос: а какими бы были русская и мировая литература, расстреляй Достоевского в памятном 1849 г.? Мы бы остались без «Записок из подполья» (люблю-люблю) и великого Пятикнижия (люблю еще больше). Какой была бы русская культура без Достоевского и его каторги?..

  3. Tarakosha
    Tarakosha
    Оценил книгу

    Ох, если -бы все произведения когда-то особо любимого мною, но всегда уважаемого и почитаемого Ф.М. Достоевского читались также, как данное, было-бы несказанно легче и проще.

    Хотя казалось-бы: как так ? Сама тема осужденных и каторги, освещаемая в повести совершенно не предполагает какой-бы то ни было легкости, но тем не менее это факт. Прочитана буквально на одном дыхании, когда вся жизнь заключена и спрессована в объеме повести: небольшие зарисовки о том, как тот или иной каторжник стал убийцей, совершил грех, который возможно ли искупить ? отмолить ? и как человек, преступивший закон идет дальше по собственному жизненному пути ?

    Вроде-бы тут фрагмент, там, а складывается целая картина жизни в то время, людской психологии, их миропонимания и отношения к окружающим и окружающему внешнему миру. Произведение напомнило мне другое, любимое у автора: Преступление и наказание . Также исследуется природа зла, совершенного греха и возможности/невозможности искупления.

    Несмотря на страшащее многих название, а также тему, содержание совершенно не отпугивает ввиду мрачной наполненности, так как сюжет разбавлен бытовыми зарисовками, желанием каторжан хоть чуть -чуть внести в свою жизнь простых земных радостей, что бы напомнило им о другой жизни, дало возможность на миг перенестись в былое и ,возможно, еще раз проанализировать свои преступления против человека и человечности, что характерно для всего творчества автора, и не вызывает тягостного ощущения бессилия, кровожадности, чем, например, часто грешит современная литература.

    Тут во всей полноте отобразилось мастерство писателя проникать в душу человека, рисовать достоверные психологические портреты, в малом рассказать о большом, что волновало его и нашло отображение в дальнейшем творчестве, не судить, а попытаться понять и принять человеческую природу, грешную, подлую, но способную к покаянию порой, которое и возможно в вере человека и вере в него, может быть...Безусловно, одно из самых интересных произведений автора, без удушающей атмосферы неуёмных страстей, плещущих через край эмоций и чувств, но пробуждающие их у читателя...

  1. Человек есть существо, ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.
    8 октября 2013
  2. Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда ее.
    23 сентября 2013
  3. Но все обаяние его прошло, только что он снял мундир. В мундире он был гроза, бог. В сюртуке он вдруг стал совершенно ничем и смахивал на лакея. Удивительно, как много составляет мундир у этих людей.
    2 февраля 2015

Интересные факты

Персонажи

Горянчиков Александр Петрович — главный герой повести, от лица которого ведётся рассказ.
Аким Акимыч — один из четырёх бывших дворян, товарищ Горянчикова, старший арестант по казарме. Осуждён на 12 лет за расстрел кавказского князька, зажёгшего его крепость. Крайне педантичный и до глупости благонравный человек.
Газин — каторжник-целовальник, торговец вином, татарин, самый сильный каторжанин в остроге. Славился тем, что совершал преступления, убивая маленьких невинных детей, наслаждаясь их страхом и мучениями.
Сироткин — бывший рекрут, 23 года, попавший на каторгу за убийство командира.
Дутов — бывший солдат, бросившийся на караульного офицера, чтобы отдалить наказание (прогон сквозь строй) и получивший ещё больший срок.
Орлов — убийца, обладающий сильной волей, совершенно бесстрашный перед наказаниями и испытаниями.
Нурра — горец, лезгин, весёлый, нетерпимый к воровству, пьянству, набожен, любимец каторжан.
Алей — дагестанец, 22 года, попавший на каторгу со старшими братьями за нападение на армянского купца. Сосед по нарам Горянчикова, близко сошедшегося с ним и научившего Алея читать и писать по-русски.
Исай Фомич — еврей, попавший на каторгу за убийство. Ростовщик и ювелир. Был в дружеских отношениях с Горянчиковым.
Осип — контрабандист, возводивший контрабанду в ранг искусства, в остроге проносил вино. Панически боялся наказаний и много раз зарекался заниматься проносом, однако всё равно срывался. Большую часть времени работал поваром, за деньги арестантов готовя отдельную (не казённую) еду (в том числе и Горянчикову).
Сушилов — арестант, поменявшийся именем на этапе с другим заключённым: за рубль серебром и красную рубаху сменивший поселение на вечную каторгу. Прислуживал Горянчикову.
А-в — один из четырёх дворян. Получил 10 лет каторги за ложный донос, на котором хотел заработать денег. Каторга не привела его к раскаянию, а развратила, превратив в доносчика и подлеца. Автор использует этого персонажа для изображения полного морального падения человека. Один из участников побега.
Настасья Ивановна — вдова, бескорыстно заботящаяся об каторжанах.
Петров — бывший солдат, попал на каторгу, заколов полковника на ученьях за то, что тот его несправедливо ударил. Характеризуется как самый решительный каторжанин. Симпатизировал Горянчикову, но относился к нему как к несамостоятельному человеку, диковинке острога.
Баклушин — попал на каторгу за убийство немца, сосватавшего его невесту. Организатор театра в остроге.
Лучка — украинец, попал на каторгу за убийство шести человек, уже в заключении убил начальника тюрьмы.
Устьянцев — бывший солдат; чтобы избежать наказания, выпил вина, настоянного на чае, чтобы вызывать чахотку, от которой впоследствии скончался.
Михайлов — каторжанин, умерший в военном госпитале от чахотки.
Жеребятников — поручик, экзекутор с садистскими наклонностями.
Смекалов — поручик, экзекутор, имевший популярность среди каторжан.
Шишков — арестант, попавший на каторгу за убийство жены.
Куликов — цыган, конокрад, острожный ветеринар. Один из участников побега.
Ёлкин — сибиряк, попавший на каторгу за фальшивомонетничество. Острожный ветеринар, быстро отобравший у Куликова его практику.

Безымянный четвёртый дворянин, легкомысленный, взбалмошный, нерассудительный и нежестокий человек, ложно обвинённый в убийстве отца, оправданный и освобождённый от каторги лишь через 10 лет. Прототип Дмитрия из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».

Автор