marchsale17
Написать рецензию
  • marfic
    marfic
    Оценка:
    159

    Очень хотелось бы ограничиться двумя-тремя словами - мол, книжка супер, всем читать!
    Но положение обвязывает сесть и написать что-нибудь эдакое, дабы чтобы хоть что-то. А это трудно. Препарировать сказку, которая учит отказаться от обеденности и стать чуточку счастливее, практически так же можно, как и разбить деду и бабе золотое яичко - нужно всего лишь превратиться в мышку и махнуть хвостом. Дело плёвое для любого Ваще Бессмертного, но совершенно невозможное для зашторенного жизнью Марфика или Светы.

    Никто ведь ничего не понимает, но каждый делает вид, что понимает все.

    Вот и взяла наша Марфета книжку Клюева, и пропала. Сразу возникают вопросы. Почему "наша"? Кто такие "мы" и вообще по какому праву повествователь дал нам в собственность совершенно неизвестную и, возможно, и даже - скорее всего, неприятную Марфету? Вопрос, конечно, мелочный, потому что Марфета, как мы знаем, сразу пропала, но ложечки-то нашлись! И вообще!

    Как бы там ни было, ты все равно не имеешь права вынимать мое Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

    Попав в повествование Марфета ошалела. Шаль была причудливая, остроумная и невероятно развлекательная. Она приятно ласкала плечи безудержным весельем и ежеминутными поворотами сюжета. И всего бы ничего, если бы ничего не случилось и ткань шального повествования струилась по немолодым плечам Марфеты бесконечно, уча радости вне жизни и многообразию словоигр с припрятанными смыслами. Но, видимо, гробы у автора закончились, и свою улетную книжку он, раздразнив, закончил возмутительно малым числом катастрофически микроскопических страниц.

    Книжка пробирает до самых нутрёнок! Устраивается там со всеми неудобствами и самозабвенно орет дикие песни.
    Вы ещё здесь, Лайвлибовское Безмозглое? Руки в ноги и быстро в ЧАЩУ ВСЕГО!
    P.S.

    Оценки Ваши ничего не меняют в мире: он существует независимо от них.
    Читать полностью
  • zhem4uzhinka
    zhem4uzhinka
    Оценка:
    77

    Открываю я, значит, книжку и понимаю, что ничего не понимаю.
    Представьте, что к вам подошел абсолютно незнакомый человек и с места в карьер начал обсуждать с вами нечто, из чего вы не понимаете ни слова, а тон такой, будто вы с ним ежедневно по два раза так беседуете. Вот примерно оно.
    Через пару страниц я стала понемногу вникать, о чем мне рассказывают, и стало немного обидно. За "Алису в Стране Чудес". Потому что книжка оказалась очень на нее похожей, а "Алиса" же неповторимая. Вернее, я с детства так о ней привыкла думать. Особенно обидела комната, переходящая в лес - это уж совсем Алисье.
    Меж тем повествование продолжалось, и я чувствовала себя примерно так же, как и герой - ничего не понимающей. И также пыталась отыскать хоть какую-то логику. Хоть где-нибудь.

    Потом лед тронулся, хотя грозила тронуться моя крыша. Я начала примерно вникать, чего окружающий мир от несчастного Петропавла хочет, а также чем остальные герои, кроме внешности и звучных имен, отличаются друг от друга. И даже вошла во вкус.
    Автор тонко подловил этот момент и вдруг взял и все перемешал.
    Мы с Петропавлом опять начисто перестали что-то понимать. Хотя он-то в этот момент как раз стал Ежом, которому все понятно. А я как?
    Наверное, автор тоже любил в детстве такую игру - составлять существ из кусочков. Неважно, как это выражено, компьютерной программой или детскими кубиками, главное - суть. Берем руки-ноги, тело и голову разных существ и смотрим, что получится.
    Я опять вошла во вкус, а автор опять все смешал. Уж совсем смешал, так, что даже Ежа, которому все понятно, не осталось. У этого месива оставалось все меньше жизни: поначалу мир был непонятным, но каким-то осязаемым, что ли, и оттого в нем было приятно запутаться. А теперь стало совсем не за что уцепиться, какой-то кисель.

    Я забеспокоилась. Очень переживала за концовку, от нее многое, многое зависело.
    Автор не подвел, тонко очень пошутил, а главное - вернул свободу наконец. Только читая последние строки, я осознала, что всю книжку мы с Петропавлом были бессильные жертвы обстоятельств, и они нас с ним старательно ломали, а мы не могли сопротивляться.
    А тут доломали, вместе с дурацкими барьерами в головах, и мы с ним стали сильнее обстоятельств и вообще сильнее всего на свете. Он-то точно. А я - пока была им.
    Вот так.

    В эти строки как-то не поместилось, что книжка очень смешная и очень про русский язык. Хорошая. Не представляю теперь, как после такого вернуться к классике - в ней же нет Ежа.

    Читать полностью
  • satanakoga
    satanakoga
    Оценка:
    68

    Вместо Алисы в стране чудес Клюев подсовывает нам Петропавла незнамо где, и, очевидно, что скорее всего у тебя на бороде. Петропавел весь такой из себя здравый и рациональный, аж в носу свербит, и с чего бы это его занесло в бредляндию, это тоже вопрос на сто миллионов рахат-лукумов, как если бы в бредляндии именно лукумы были главной валютой. Сглазили, наверно, когда он утром на завтра яичницу-глазунью ел. Бывает.
    Так вот, попал Петропавед как гуру во щи и стали его местные гопники - несуразицы и языковые прибабахи на ножках - теснить и чмырить. Учат, значит, Петропавла уму-неразуму и жизни-нежизни, а также шивороту-навывороту и прочим коучинговым штукам. Мол, борись и валяй, сказал а - скажи и сидели на трубе, а если назвался груздём - извинись и ни в коем случае не лезь в кузов, а то грузовик обидится. Ну вы поняли, да? Этот паноптикум, состоящий из Смежной королевы, Пластилина мира, Гнома небесного, Летучего нидерландца, Белого безмозглого, Таинственного остова и и прочего сброда ставит нашего Петропавла с миног на булаву. Чужую, между прочим, не на свою же, свою ни шатко, ни валко. Того, мол, нет, сего нет, так не относись, сяк не воспринимай, да что ты такой тупой и не понимаешь, что просто relax, take it easy, dude!
    Тут-то сказочке конец, а кто слушал - гигагерц.
    Сообщу по крикету, что Петропавел оказался изрядным мазохистом и, вероятно, в нормальном мире уже не удержится, снова его понесёт в страну бредляндию, потому что у него теперь туда бессрочная штангенциркульная шиза.

    Читать полностью
  • Zatv
    Zatv
    Оценка:
    57

    Как бы выглядел мир, в котором старушка учит плясать лягушонка, старичок, распахивая окно, громко кричит для поднятия настроения местных жителей: «Трумбаду, трумбада!», а другой, неудачно упавший с кобылы, был склеен крепким клеем и стал в двойном количестве? Все это и пытается представить в своей повести «Между двух стульев» (всего-то 60 с небольшим страниц) Евгений Клюев, призвав на помощь пятистишия Эдварда Лира.
    Справедливости ради, надо отметить, что на страницах повествования все-таки присутствует и крупица здравого смысла в виде молодого человека, которого зовут не то Петр, не то Павел, в общем, Петропавел.
    ***
    Если вы отобьетесь от Шармен и увяжитесь за Бон Жуаном, который удалился в направлении ускакавшего Всадника-с-Двумя-Головами, то, возможно, попадете в странную местность.
    Нет не так. Вначале вы попадете на паркетный пол, плавно переходящий в поляну, за которой находится ЧАЩА ВСЕГО, и проживает (иногда) засекреченный старик Ой ли-Лукой ли, распевающий странную песню:
    Двенадцать человек на сундук холодца –
    Йо-хо-хо! – и ботинки гнома.

    Думаю, уже стало ясно, чем занимается на страницах своей повести г-н Клюев – всячески издевается над Здравым Смыслом (именно так, с большой буквы). Тем Здравым Смыслом, который «…деловитый и трезвый хозяин. В гости к нему не приходят ни в два часа ночи, ни в семь часов утра – приходят либо к обеду, либо к ужину. Не надевают канареечные шорты, полосатые гетры или купальник – надевают строгое платье или костюм тройку. В гости к Здравому Смыслу не приносят попугая на плече или жабу на ладони – приносят букет цветов и торт».
    ***
    Спрашивается, как же происходит процесс этого издевательства?
    Отвечаю, всеми возможными способами. Например, коверканьем известных слов и переиначиванием устоявшихся понятий. Помещением носителя Здравого Смысла – Петропавла, в нелепейшие положения. Сталкиванием бедного молодого человека с совершенно невозможными персонажами.
    Как вам, например, такое Белое Безмозглое, рассуждающее об асимметричном дуализме языкового знака или о природе имен.

    Если название не раскрывает сущности предмета… бессмысленно пытаться объяснять что бы то ни было с помощью названий… Имена условны… Они не воссоздают предметного мира… Они создают свой мир… это мир имен… мир слов… Их придумали, чтобы обмениваться словами, а не предметами… предметы бывают тяжелыми… они не всегда под рукой… ногой… головой… – и Белое Безмозглое прикинулось уснувшим.

    Или Пластилин Мира. Мало того, что ему надо 126 раз позвонить в придверный колокольчик, так он еще и не имеет постоянного вида. Не говоря уже о Воще Бессмертном, проживающем в ХАМСКОЙ ОБИТЕЛИ, или Смежной Королеве.
    Вот, например, описание последнего персонажа.

    Дальше...

    Петропавел очнулся, но, увидев хозяйку, чуть было снова не лишился чувств. Она состояла из двух четко отграниченных друг от друга половин левой и правой, причем, по всей вероятности, половины эти принадлежали раньше разным людям. Левая сторона была несомненно заимствована у красавицы: золотые кудряшки, трогательный серый глазок с длинными пушистыми ресницами, половинка изящного носика и пунцовых губок безупречного рисунка, половина подбородка с половинкой ямочки, половинка точеной шеи, обольстительное плечико, прекрасные линии руки, талии, бедра, стройная ножка – во все это можно было бы без памяти влюбиться, если бы не правая сторона. Всклокоченные белобрысые патлы нависали над косеньким глазом, дальше следовали половина приплюснутого и, видимо, перебитого носа, уголок толстых брюзгливых губ, шея в складках, свисавших с подбородка, могучее мужское плечо… ну, и так далее, до земли. Вертикальный шов на ее платье соединял кружевной сарафанчик с грубошерстным салопом, левая ножка была обута в серебряную туфельку, правая нога – в черный резиновый ботик. Обувь обнаруживала отчетливое несоответствие размеров…
    Увидев Петропавла, хозяйка тоже сильно удивилась и тотчас принесла странные извинения:
    – Простите великодушно: я думала, это Тупой Рыцарь, от которого я уже припухла!

    От такого вида можно запросто потерять последние мозги, оставшиеся после соударения с дверью Королевы.
    ***
    Г-н Клюев порой просто невыносим. От него достается буквально всем. И Канту, и Гегелю, и Фердинанду де Соссюру – отцу-основателю лингвистического структурализма. Особенно последнему.
    И спрашивается – за что? Ну, подумаешь, разделил человек язык, как систему, и речь, как реализацию этой системы, и доформализовался до синтагматической и парадигматической осей. Так ведь, заметьте, не сам. Это же все бесстыжие ученики, составившие из его лекций, записей и конспектов посмертный «Курс общей лингвистики».
    Но нет пощады от бездушного автора. И гонит он своего здравомыслящего героя (нас с вами) через АССОЦИАТИВНОЕ ПОЛЕ, на поиски Слономоськи, чтобы тот указал путь к Спящей Уродине, поцеловав которую только и можно вырваться из этого безумного мира.

    Но почему же тогда Петропавел, возвратившись в такой привычный и почти уже не замечаемый обыденный мир нашей действительности, вдруг устремляется назад, чтобы навсегда остаться в том не поддающемся никакому Здравому Смыслу безумстве? :)

    Читать полностью
  • Axmell
    Axmell
    Оценка:
    30

    Ну во-первых, книга и правда очень веселая. И чувствуется, что ее писал человек знающий тонкости русского языка (то есть лингвист).
    Во-вторых, мне понравился замысел и помогающие ему воплощаться персонажи (некоторые, на мой взгляд, гениальные!). И отчасти даже хорошо, что во второй редакции отсутствовали клюевские лирические отступления- они хоть и невероятно забавные и умные, но совершенно не давали читателю ДУМАТЬ самому, потому что автор в них подробно рассказывал что и для чего он пишет в своем романе, и та интеллектуальная тайна книги, ради которой мы обычно литературу и читаем (и которая влечет за собой всякие герменевтические операции), была беспощадно уничтожена. Но в следующих редакциях уже все в порядке. Читатель может включать голову и изучать абсурдный мир вместе с Петропавлом.
    Петропавел — самый обычный человек, который живёт и мыслит в соответствии с общепринятыми стереотипами и правилами. Если поместить такого героя в среду иррационального, то возможно увидеть резкий контраст двух систем восприятия мира (рационального и духовного). Они сталкиваются друг с другом, и происходит либо их слияние, либо продолжается жестокая борьба - борьба за творческого человека. Абсурд, как мне кажется, это вовсе не противоположность миру, который мы принимаем за единственно возможный (реальность), это его дополнительные возможности, расширение существующего мира, доступное именно для человека с творческими склонностями. Поэтому можно надеяться на то, что после такого приключения Петропавел станет видеть вещи по-другому.
    Ну и напоследок отрывок из милейшего стихотворения Клюева (он не из романа, но очень к нему подходит):

    Рассказать, как лунатики падают с крыш,
    до небес дотянувшись едва лишь?
    Но тебя уже нет... ты всё время спешишь -
    и всё время везде успеваешь.
    Это только меня полоумная плеть
    подгоняет, считая секунды,
    это мне одному никуда не успеть -
    никуда не успеть ниоткуда.

    Читать полностью