Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Андерманир штук

Добавить в мои книги
25 уже добавили
Оценка читателей
4.75
Написать рецензию
  • old_bat
    old_bat
    Оценка:
    73

    Ох ты-ж, елки-моталки! Как же мне нравится нереальная реальность, создаваемая автором! И точно известно, что он на 50% придумал ее. И точно известно, что на столько же она правдива. Известно... А что это такое: знать, представлять...

    Нельзя найти то, чего не ищешь. Нельзя захотеть то, чего не представляешь себе. Нельзя ощутить потребность в том, у чего нет названия.

    Как же это точно, как же это верно. И как же это грустно, товарищи! Ведь, если я одна что-то себе представляю, то вам от этого совершенно нет никакой выгоды. Рассказать красочно у меня может быть и получится, но видеть вы будете свое, а не мое... Грустно.

    Я вспоминаю свои детские годы, улетающего олимпийского мишку в 1980 году. Да-да, не смейтесь, именно это время оказалось для меня наиболее реальным в процессе чтения книги Клюева. Мишка улетал в голубое советское небо. Все с ним прощались, вытирая сентиментальные слезы. Ах, как это трогательно! Какой единый порыв у всех жителей нашей великой (в то время) страны! А я думала о том, что наступит когда-нибудь 2000 год, очень нескоро наступит, да. И будет мне в том двухтысячном году аж 32 года. Ужас! Старухой буду, ведь столько не живут.

    Только сегодня вот прошла по своему двору, услышала обрывок разговора местных старушек: "В новом году нам уже по 84 будет. И жить еще так хочется!" Хочется жить... Очень хочется. А вот мама моя, их подруга, не дожила нескольких дней до своих 82-х лет. Так тоже бывает. Одним век отмерен для жизни, другим несколько десятков лет. А некоторые и не помнят, что жили. Такая она штука сложная, земная жизнь.

    И реальность моя, та, которая нереальная, часто проявляется весьма причудливыми заморочками. То окажется для окружающих повернута стороной Елены Александровны, к которой-то страшно подойти, такой у нее взгляд неприступный. А то, вдруг сквозь неприступность проглянет Леночка, дитё малое... Ну, да у кого так не бывает. Вот и Клюев об этом же пишет. Это для того, чтобы вы мне поверили. Есть дед Антонио, с которым уютно и совсем не страшно. Но, есть и Антонио Феери, от которого можно ожидать всякого разного. Кроликом сделает, например. Или перепилит, да так и оставит...

    Вот морочу я вам голову, а о сюжете не пишу. Да и чего о нем писать-то? Сами все знаете, сами ежедневно оказываетесь в своей собственной нереальной реальности. Только что шли по улице родного города, а тут вдруг оказались в его двойнике. И попробуй разберись, где же на самом деле лучше? Где стоит остаться? В реальности №1 или в №2? Кто посоветует? Кого спросить?

    И жалко, жалко, жалко – всех.

    PS: А мишка, между прочим, все так же улетает...

    Читать полностью
  • Clementine
    Clementine
    Оценка:
    24

    Удивительный роман. Загадочный, иллюзорный. Потрясающе написанный. Такой, что, кажется, скажешь о нём что-нибудь, и всё испортишь. Потому что ни одно слово не будет верным, ни одно не передаст того магического очарования, под которое попадаешь с первой страницы, с первой фразы

    Ребенка назвали ЛЕВ.
    Зачем людей называют львами? И если называют львами, то почему не называют тиграми, слонами, медведями? Хотя раньше, кажется, было имя Кит. Но потом киты исчезли. А львы остались…

    И у одного из Львов оказался редкий, недоступный пониманию дар. И дедушка. У особенного Льва оказался особенный дедушка. Дедушка-фокусник, могущественный Антонио Феери, добрый дед Антонио. Мне бы такого дедушку! Я бы... Впрочем у особенного Льва и город особенный. Многослойный город, город-в-городе, где пространство расслаивается, складывается гармошкой, само в себе отражается и на себе же замыкается.

    И знаете, что интересно, в жизни ведь тоже так бывает: идёшь вроде бы по знакомой улице, сворачиваешь за угол и вдруг — не та это улица, люди не те, да и город — не тот... Мир словно дымкой подернут, новый мир, незнакомый. И ты в нём тоже — не тот, и мысли у тебя другие, необычные мысли, несвойственные тебе, чужие и твои в то же время. В такие мгновения приходит вдохновение, случаются озарения и что-то внутри меняется.

    Андерманир штук — другой вид... Странная, щемящая тоска, и сердце ноет, и на душе тревожно и муторно — с первой и до последней страницы, весь роман. И хочется говорить о нём, долго говорить, а слов — нет. Там они все, слова, под книжной обложкой остались...

    Читать полностью
  • zhem4uzhinka
    zhem4uzhinka
    Оценка:
    23

    У Клюева всегда в начале будет Слово. И слово это будет не просто инструментом коммуникации с читателем – Слово будет осязаемым элементом мира, на котором все и держится. В этом романе таким словом стал Лев – младенец по имени Лев, который в силу своего звериного имени, царственного имени, будет всю жизнь стоять на границе.

    Граница между существующим и… тоже существующим, но как-то иначе и где-то не здесь, хотя на самом деле именно здесь и совершенно схоже. Границу эту хорошо знают циркачи, которые каждый свой трюк выполняют, опираясь на веру в чудо – и каждый раз принимают к сведению, что чуда может не произойти.
    Поэтому роман получился не только о Льве, но и о мире цирка. О фокусниках и клоунах, о трюках и волшебстве. И еще он о Москве, запутанной, очень большой и многогранной Москве, в которой можно так заплутать, что не выберешься.

    Клюев выбирает этакий притчевый, напоминающий старинные сказки стиль и ведет историю и мальчике Льве, львенке, о его дедушке, великом фокуснике цирка на Цветном, и Москве и обо всем вокруг. История получается завораживающей, как магические пассы рук в белых перчатках над изящным черным цилиндром.

    Вот только под конец что-то сломалось. Даже скажу, что именно – страна сломалась, развалился Союз и настали девяностые. Со всеми этими новыми русскими, модными зарубежными писателями, громкими брендами и бандитскими разборками на всех ступеньках власти. Девяностые – удивительное время, уникальное, но эта атмосфера, как мне кажется, не совместима с любыми чудесами и ломает об колено всякое очарование. Про девяностые нужно писать как Пелевин, а роман Клюева очень хочется оставить в восьмидесятых, потому что дальше идти этой истории нельзя.

    И концовка какая-то такая… чем-то напоминает любимую «Vita Nostra», но если там сидишь с открытым ртом и вдохнуть не можешь, то здесь скорее просто пожмешь плечами – скомканно, непонятно. Ощущение, что последний аккорд в этой песне не прозвучал.

    Читать полностью
  • Elena_020407
    Elena_020407
    Оценка:
    17

    А вот, господа, андерманир штук - хороший вид, город Палерма стоит, барская фамилия по улицам гуляет и нищих итальянскими деньгами наделяет.

    Сначала я к этой книге отнеслась с некоторой опаской - незнакомый автор, пугающее название (что это за хрень такая - андерманир - да с чем ее едят?). Но уже с первых страниц не смогла оторваться. Отличный слог, затягивающий сюжет. Читала долго, по несколько глав в день, чтобы растянуть удовольствие и не оборвать случайно в спешке и суматохе ту тоненькую серебряную ниточку, которая тянулась из этой иллюзорной реальности.

    Он не знал никаких молитв, но у него был андерманир штук. Не молитва, нет, ни Боже упаси: стишок-не-стишок, прибаутка-не-прибаутка... не поймешь что, одним словом. Да и не важно, что. Но это действовало, Лев знал.

    Маленький Львенок из "цирковой" семьи. Шестилетнего его мать Леночка привезла всего в желтом к деду, Антону Фетрову, которого вся Москва знала как Антонио Феери, знаменитого фокусника и иллюзиониста.
    Дед становится для мальчика самым близким человеком. Лев растет. А Москва тем временем открывается с новой, потаенной стороны.

    - Кстати, о кругах - точнее, о кольцах. Машин отец знаете что о них говорил - о Бульварном кольце, о Садовом, об окружной дороге, вообще - о пристрастии строителей Москвы во все времена к идее кольца... кольцо А, кольцо Б, кольцо В, кольцо Г - он говорил, что кольца эти не что иное, как магические попытки удержать невидимый город в разумных границах. Невидимый город, расползающийся в разные стороны.
    - Почему магические?
    - Ну... бульвары, сады - они, скорее, своего рода, как бы это сказать, заклинания... Скорее, заклинания, чем - ограды. (...) Да чтобы невидимые улицы, площади, переулки, вся эта потаенная Москва - не повалили ее: их ведь не отконтролировать и в невидимом мире ничего не запретить! А тогда... тогда беда: невидимый город проглотит видимую Москву. Так мне Машин отец объяснял, а уж он в этом знал толк.

    Шарлатан-гипнотизер Ратнер, кокетка Леночка, слышащий голос умершего деда Лев, старик-параноик Владлен Семенович, загадочный НИИЧР - институт человеческих ресурсов, люди, спешащие из Москвы №1 в Москву №2 и обратно, и люди, теряющиеся где-то между этими двумя городами...

    И вот однажды на заре
    Вошел он в темный лес.
    И с той поры,
    И с той поры,
    И с той поры исчез.

    Это книга, балансирующая на грани реальности и фантазии, видимого и невидимого, осязаемого и призрачного, вся из иллюзий и фокусов. Наверное, каждый найдет в ней что-то свое. Но вот только для того, чтобы найти, надо хотя бы попробовать, что я всем, собственно, настоятельно рекомендую.

    Прочитано в рамках флешмоба-2010, за что огромное спасибо, респект и уважуха countymayo

    Читать полностью
  • innire
    innire
    Оценка:
    17

    "Зачем людей называют львами?" - прочитала я. Это был такой по-детски искренний и в то же время такой странно горький вопрос, что у меня просто не оставалось выбора: я доверилась этой книге с необычным названием, доверилась ее необычному языку и своенравному течению, фокусам, которые были чудесами, и чудесам, которые были реальностью.
    Вернее, еще одной гранью реальности, еще одним из ее бесчисленных слоев.

    Вот ты смотришь на знакомый городской пейзаж - и видишь, как проступают сквозь него иные контуры: слой за слоем. Вот ты идешь по родному городу - допустим, по Москве, - и неожиданно попадаешь... в Москву же, только в иную, незнакомую, тайную. И бессмысленно кричать с недоумением, что знаешь весь город, как свои пять пальцев, потому что всего города попросту не существует, а существуют те несколько слоев, которые у тебя хватает сил увидеть, и их число для разных людей различно. Вот ты наблюдаешь за фокусником, восхищаешься его искусству, аплодируешь вместе с другими зрителями, - и вдруг осознаешь, что это и не мастерство вовсе, потому что невозможно пусть даже трижды мастеру сотворить такое, а значит, это чудо - значит, не оборвалась еще тончайшая та серебряная паутинка, что связывает нас с миром волшебства...

    Двойственность? Множественность? Много-мерность и много-мирность?
    А может, двуличие? Но нет, нет, все взаправду, а даже если бы и так -

    Одноличие-то ты где видала, в какой стране живешь, наивная ты моя?

    Где и возникнуть такому, как не в СССР в последние годы его существования, когда старая система практически разрушена, а новая еще не создана, где на каждом углу говорят об экстрасенсах, где даже научные работники начинают склоняться к суевериям, а государству выгодно создавать закрытые учреждения, чтобы

    запирать в четырех стенах как можно более многочисленные группы образованных людей, ставить перед ними противоречащие здравому смыслу и заведомо невыполнимые задачи, назначать этим людям некую форму материального стимулирования и таким образом изолировать их от прочего общества, в прямом смысле обезглавливая последнее.

    Где такому и возникнуть, как не здесь, в стране, где постоянно переименовывают, то возвращают, то вновь меняют прежние имена улиц и предприятий, да и самой страны?
    Ведь в мире Клюева именно слово предполагает существование объекта, и объект приходит как отклик на слово, а не наоборот. Значит, изменяя имя чего-либо, люди не уничтожают объект, но, сами того не ведая, сдвигают его в иной слой, где имеют место и "бывшая" улица Карла Маркса, и Старая Басманная, а последней обязательно соседствует Новая Басманная...
    И множатся, множатся слои, смешиваются и пересекаются, не совпадая...
    И, наверное, даже волшебных этих слов - андерманир штук - не нужно, чтобы перемещаться между ними.

    Но как же люди, живущие в этой стране, в этом городе, в этих мирах? Ведь раз слово, единожды прозвучавшее, никогда не умирает, то не умирают и они? Значит, псевдоним порождает человека-двойника, который существует где-то - отдельно? Значит, мы - всего лишь слова, и подлинное я - это имя?..

    Я вспоминаю имена героев этой книги. Печальный клоун Петя Миронов, тот самый, что так отчаянно кричал в своей блистательной программе: "Я вам не клоун!", захлебываясь, забываясь, так что забывала аплодировать застывшая публика; великий фокусник Антонио Феери - гениальный двойник деда Антонио, доброго старика, вырастившего и воспитавшего никому не нужного мальчика; человек по имени Лев, наделенный странными способностями, еще в детстве ответивший на вопрос: "что у тебя внутри?" с естественной, хотя и философски-глубокой, простотой: "душа". Все они, великолепно научившиеся балансировать, находиться между правдой и неправдой, между да и нет, между "я" и "не я", просто - быть между.
    А ведь это, наверное, и есть суть искусства.

    Читать полностью
  • Burmuar
    Burmuar
    Оценка:
    15

    Попадали ли вы в подобную ситуацию? Приезжаете в незнакомый город днем - светит солнышко, поют птички. Вы гуляете по этому городу, любуетесь видами, запоминаете все вокруг, даже фотографируете, а потом, подустав от прогулки, заходите в живописное кафе в самом центре, кушаете, выпиваете даже чего-то для удаления усталости, пива там кружку или вина бокал. А потом выходите на улицу - и не узнаете ничего вокруг. И дело не в кружке пива или бокале вина, отнюдь. Просто на улице успело стемнеть и начался дождь. Не ливень, а так, скорее даже морось. И кружатся перед вами вроде бы такие изученные за те пару часов гуляния по ним улицы, и прямая практически дорога на вокзал или в гостиницу представляется задачей, сравнимой по сложности с прохождением лабиринта Минотавра.

    Вот такая же Москва и в книге Клюева "Андерманир штук" - сначала вроде простая, обычная - цирк на Цветном, квартира на Усиевича, станция метро Белорусская, а потом вдруг вплетаются улицы, которые забыли обозначить на карте, да не по неосторожности, а, наоборот, из соображений осторожности и безопасности настолько особой, что и говорить о них вслух не принято и просто не стоит.

    И бродят по этим дымчатым, в дождевых каплях переливчатым, в снежной пурге стыдливо скрытым улицам герои романа - Лев Орлов, настоящий грифон, Антонио Феери, фокусник и просто маг, Леночка, жертва перепиливаний, Петя Миронов, печальный клоун, Мордвинов, роль-мопс, Владлен Семенович, религиозный коммунист, Борис Ратнер, магистр неучености, Лиза, диссидентская дочь гэбиста, Вера, незабеременневшая будущая мать и многие другие.

    Кто-то сжимает в руках карту, кто-то - карточку, а кому-то повезло, и у него есть настоящая Карта. Блуждают они между улицами, между районами, между городами, между странами, между мирами. И с ними блуждаешь, замираешь, трепещешь ты. А потом спрашиваешь себя, что же такое тебе надо перестать знать, чтобы, наконец, начать видеть. Или это просто книга? Кто знает...

    Читать полностью