Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Стеклянные тела

Слушать
Читайте в приложениях:
166 уже добавило
Оценка читателей
4.24
Написать рецензию
  • takatalvi
    takatalvi
    Оценка:
    37

    Роман с ужасающей концентрацией черноты.

    Еще в «Слабости Виктории Бергман», написанной шведским дуэтом, скрывающимся под именем Эрик Аксл Сунд (Хокан Сундквист и Йеркер Эрикссон), я заметила стремление авторов ввинтить в повествование как можно больше человеческой боли. Психические расстройства, насилие, непонимание, ужасы войны и разложение личности. Больше, казалось бы, уже просто некуда, но, быть может, дело в том, что «Слабость Виктории Бергман» растянулась на три довольно-таки неспешных тома, в которых боль подавали порционно, оставляя время подумать да попредполагать, морально подготовиться, поэтому все воспринималось в рамках разумного. «Стеклянные тела» в этом смысле – совсем иное.

    Прежде всего приятно то, что мы встречаем старых героев. Жанетт Чильберг в долгосрочном отпуске, но ее заменяет ее приятель Йенс Хуртиг. Дело, которое сваливается на него – не из простых в том числе и по личным причинам. Стокгольм захлестнула волна подростковых самоубийств, и всех их объединяет музыка, которую подростки слушали в момент смерти. Музыка депрессивная, конечно, но суть не в этом. Она записана на аудиокассеты (в наше-то время!), отследить ее автора и пути получения – непростая задача. Полицейские подозревают, что кто-то намеренно культивирует и распространяет среди молодежи прелести самоубийства. Хуртиг в некотором ступоре – остановить убийцу – это одно, но самоубийцу? Попробуй. И все же он не собирается это оставлять, и постепенно раскручивает сложный клубок причин и следствий. То, что скрывается в центре этого клубка – ужасает.

    В этой книге просто чудовищная концентрация всех возможных человеческих бед. Во-первых, это истории подростков, истории боли, безысходности и непонимания, порой – пребывания, в таком юном возрасте, на самом дне. Наркотики, алкоголь, беспросветное одиночество, самоистязание. Во-вторых, насилие физическое. В-третьих, насилие моральное. В-четвертых… Да, уже знакомые нам истории – потеря близких, чудовищные страхи, разрушающие изнутри, ужасы воспитания некоторых детей, – но поскольку это все затесалось в один том, не забыв напомнить еще о трагедиях, знакомых читателю по «Слабости Виктории Бергман», роман представляется куда более тяжелым. И менее жутким. Потому что в «Стеклянных телах» все ужасы глубоко социальны. Кстати, учитывая поднявшуюся в России бучу с «Синим китом», книга привалила как нельзя к сроку, так, что подозрительно даже.

    Любопытная черта романа – углубление в искусство, музыку и живопись. Авторам это все знакомо не понаслышке, Хокан занимается и тем, и другим, поэтому описания творческого процесса и полученных результатов читать вдвойне интересно. Правда, посыл по поводу музыки оказался для меня невнятным. Не то чтобы нас предостерегают от прослушивания блэк- и дэт-метала, но все-таки музыка стала инструментарием преступников, и есть риск, что особо впечатлительные бросятся запрещать своим чадам плавать в этих областях. Не надо, уважаемые! Авторы описали ничтожно узкий сегмент этого направления. Ну, а вообще, хотелось бы, конечно, видеть более ясно выраженное мнение коллективного Сунда по этому поводу.

    Не обошлось и без минусов – по сравнению со «Слабостью Виктории Бергман», эта книга куда более «киношная». На вкус и цвет, полагаю, но меня пара вычурных сцен с эпическими фразами и позами несколько огорчила.

    Но в целом «Стеклянные тела» не разочаровали, разве что немного поразили своей умопомрачительной депрессивностью. В воображении я встряхиваю Хокана за плечи (не знаю, почему подозреваю в беспросветном духе романа именно его) и твержу: «Взбодрись, черт тебя дери, все не так плохо!»

    А роман с удовольствием рекомендую к прочтению, правда, учтите, что он не для слабонервных. И если вы не читали «Слабость Виктории Бергман», просто выбросьте все мои сравнения из головы – «Стеклянные тела» можно читать в полном отрыве от нее, они связаны только некоторыми персонажами, на восприятие текста это никак не повлияет.

    Читать полностью
  • Felosial
    Felosial
    Оценка:
    37

    Оказывается, Эрик Аксл Сунд – это творческий псевдоним, под которым объединились двое писателей – Хокан Аксландер Сундквист и Йеркер Эрикссон . Почитала биографии обоих, кем они только не работали, но среди многочисленных профессий и подработок оба состояли в музыкальных группах (или тоже одной на двоих?). И этот огромный опыт на двоих чувствуется в книге, каждый центральный персонаж «объёмный» и детально насыщенный: Айман с тяжелейшим багажом прошлого; Хуртиг с ностальгической тягой к старым компьютерным играм; богемные Пол и Эдит, окутанные дымом сигарет и вечно сидящие на мели.

    Но гораздо важнее не ошибиться и не сфальшивить, вырисовывая хрупкую душу подростка. Недолюбленного, одинокого, обозлённого ребёнка, пытающегося доказать всем и каждому, что жизнь — это ничто, а вот смерть — это поступок.

    Я видела множество статей о количестве самоубийств в Швеции, не знаю, верить или нет статистическим данным и всяким там сравнениям, но вот на одном сайте высказали интересную мысль: «Швеция была первой страной, которая стала вести достоверную статистику самоубийств, в отличие от более религиозных стран, где суициды всячески скрывались и не обсуждались». В другой статье рассказывали, какими изощрёнными способами умерщвляют себя шведы. В «Стеклянных телах» подростки

    спойлер как будто соревнуются, кто оригинальнее покинет этот мир, и выбирают изощренные способы: выброситься в окно со смертельной дозой пойла в желудке, заживо сгореть, обезглавить себя и прочее. Жесть.свернуть

    Почему тела — стеклянные? По всему тексту разбросаны осколки:
    - Айман делает зеркальную коробку, переплетая старые томики «Алисы в стране чудес».
    - Симон разбивает стеклянный столик.
    - В одном из эпизодов сам Симон сравнивается со стеклом («вдребезги»).
    - Полиция сообщает о несчастном, который умер от столкновения с лобовым стеклом машины.
    - Врачи ставят Айман диагноз: «деструкция стекловидного тела».

    Стекло — что-то острое, ощерившееся, обо что легко порезаться, но в то же время оно само хрупкое. Стеклянные подростки, они так легко разбиваются.

    Но есть не только ощущение «стекла». Одиночество, безысходность, дождливый серый день без какого-то намёка на солнце. Хуртиг отчётливо это ощущает, спустившись в клуб-подвал-ад, окружённый болью и насилием, он белая овца среди мрака заведения, чёрных кожаных курток и мрачных душ. Он чужак, потому что он 1) коп 2) взрослый. Хотя он тоже одинок и и со своей душевной болью, ведь его сестра так же покончила с собой, как все эти несчастные подростки.

    Голод. Это не причина, но это стимул. Может быть кто-то из этих ребят передумал бы и не решился, но звуки адской музыки в ушах и текст, написанный ими самими, подстёгивают и не дают шагнуть назад. Эффект Вертера в 21 веке.

    Исаак, один из центральных персонажей, который примерно с середины книги не внушает доверия, рассказывает, что на создание картин его вдохновляла философия группы японских художников «Гутай» — «красота, возникающая из разрушения или разложения». На самом деле в манифесте художников говорилось: «Искусство «Гутай» не преобразует материал, искусство «Гутай» дает ему жизнь».

    Слишком буквально, слишком превратно, слишком безумно. Неслучайно прошлая жизнь многих героев связана с какой-то дикой сектой (сатанинский домострой). Думаю, именно там нужно искать зачатки сумасшествия и всех имевших место событий.

    Читать полностью
  • kat_dallas
    kat_dallas
    Оценка:
    17

    По Швеции прокатилась волна самоубийств. Причем одним городом или регионом дело не ограничивается: по всей стране юноши и девушки лишают себя жизни, проявляя ужасающую фантазию по части способа. Всех этих отчаявшихся объединяет одно: старые кассетные плееры с записями некоего "широко известного в своём подъезде" (то бишь, неизвестного широкой публике) исполнителя по имени Голод. Кто же он, этот загадочный любитель устаревших аудио-носителей, создающий саундтреки для самоубийц?
    Возглавляет расследование Йенс Хуртиг, друг которого лично знаком с одной из жертв этой эпидемии суицида. Йенс - толковый сыщик, который довольно быстро делает открытие: самоубийства молодежи - лишь часть общей картины.

    Этот роман тягуче-меланхоличен, некоторые эпизоды безбожно затянуты. Ощущение, будто определенные абзацы авторы писали просто, чтобы что-нибудь написать, поэтому местами получается печальное перемусоливание одного и того же.

    Линий рассказа несколько, повествование то и дело перескакивает с одного персонажа на другого - все они связаны на манер паутины. Главы о самоубийцах, следователях, работниках молодежного центра, Голоде и убийствах - эти эпизоды постепенно складываются в единое полотно, в картину, написанную в серых, черных и красных тонах.

    Атмосфера романа сумрачная, пронизанная мрачняком и безнадегой. Впрочем, учитывая дух предыдущей трилогии авторов "Маленькие слабости Виктории Бергман", ничего другого и не ожидалось. Кстати, в романе фигурируют полицейские (и ещё пара человек), "засветившиеся" в "Маленьких слабостях". Однако, кроме персонажей, истории ничем не связаны.

    История с Голодом изначально казалась такой многообещающей, а в результате - ничего особенного, никакого хитрого подвыверта. А я-то уж нафантазировала чего-нибудь в духе мозговыносящей короткометражки из "Монреальского синдрома" Франка Тилье.

    Детективная сторона, и так-то не особо яркая, просто тонет в тоске и заунывности. Так что роман мне не понравился - ничего интересного.

    Читать полностью
  • ortiga
    ortiga
    Оценка:
    16

    Чёт я как-то разочарована. Ожидала что-то в духе Виктории Бергман, естественно.... получила эту самую Бергман, заезженную и пережёванную.
    Книга затянута, и это при том, что супер-короткие главки, которые я так не люблю, не позволяют толком вчитаться в происходящее. Много персонажей, у каждого обозначена своя геолокация (вот зачем?), все, как водится, с психической и/или физической травмой. Действие скачет, скачет, через какое-то время от чтения просто устаёшь. Ну да, неожиданный маньяк. Но как-то уже пофиг.
    И почему трилогия, если это, по сути, уже законченное произведение?

  • svetlex
    svetlex
    Оценка:
    10
    Чернота, которую можно резать ножом. Чернота, которую можно есть

    Проклятье!

    А какая была заманчивая аннотация!Волна подростковых самоубийств, при умерших находят кассетные проигрыватели с жуткой музыкой неуловимого композитора Голода.Вот это дааааа!

    Есть много способов покончить с собой.Один из них - жить дальше.

    А по факту...

    Ничего непонятно. Скомкано,обрывисто,быстро.Кадры человеческих жизней сменяют друг друга прям-таки с ошеломительной скоростью.Очень много пространных диалогов ни о чем. Да,задумка шикарная, а исполнение...Стеклянные тела очень и очень проигрывают по сравнению со Слабостью Виктории Бергман.Там были ошеломительные повороты сюжета, неожиданные моменты, временами аж ногти грызть хотелось от нетерпения - Ну что,что же там дальше?!Здесь же - ничего. Пустышка.

    Интересный факт. В книге много упоминаний о России.Достоевский и его "Преступление и наказание", машина Волга, Санкт - Петербург, русские шпионы...Складывается впечатление,что авторы (или один из них) неравнодушны к нашей стране.

    Финал немного расстроил. Однако порадовало возвращение Жанетт Чильберг.

    P.S. А причем здесь Джастин Бибер?

    Читать полностью
  • Оценка:
    К сожалению, я часто вычисляю маньяков еще в самом начале повествования. Но если у вас такой особенности нет, не бойтесь - интрига будет до последнего. Авторы запутывают все так, что начинаешь подозревать даже "садовника". Книга крайне депрессивная. Это первое, что я читала у Снуда, так что сравнить не с чем. Но лучше не стоит читать ее тем, кто склонен к депрессии. Все совершенно беспросветно и безрадостно. Боль, отчаяние, смерть, саморазрушение... Через некоторое время начинает казаться, что жизнь другой и не бывает. Впрочем, для скандинавских детективов вполне обычно показывать реальность именно такой. В целом, книга мне понравилась. Были неожиданные повороты, много философских диалогов, над которыми хочется поразмыслить. Повествование неспешное, особого экшена нет. Свойственное, опять же, депрессии состояние, когда время замедляется и сжимается до одной точки. Очень реалистичная атмосфера. Так что, 5 баллов!
    Читать полностью