Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Земля обетованная

Добавить в мои книги
5085 уже добавили
Оценка читателей
4.29
Написать рецензию
  • Shishkodryomov
    Shishkodryomov
    Оценка:
    113

    Сравнить с "Тени в раю" не могу, потому что читал еще в школе. "Земля обетованная" в подобной форме существует именно для тех, кто уже читал всего Ремарка. Как, впрочем, и все незаконченные произведения. Объективно оценить тоже невозможно из-за того, что с автором слишком многое связано. Ремарк не имеет аналогов в мировой литературе, ибо подобным скромным, тихим и дружелюбным людям не удается прожить настолько активную жизнь. Определенным образом распорядились судьба и время, но, как мне кажется, во многом и заслуга самого автора. Хотя бы потому, потому что главные герои его не производят впечатления людей робких и замкнутых. Они научились обращаться с этой жизнью и видимо это им далось нелегко. Не утеряли своей сущности, потому что и не могли этого сделать. Реализм и идеализм, мне сразу помнится Достоевский.

    Пересекаются герои, ситуации, фамилии - в этом часто обвиняют Ремарка. Да так ли это все важно, если каждое произведение целостное и несет в себе свою, обособленную идею. "Земля обетованная" есть у каждого, у каждого, кто, подобно Ремарку, прошел через все круги ада, кто привык жить одним днем, сохранив лишь надежду на будущее. Но, получив это свое пристанище, практически никто не смог изложить это в такой форме, чтобы поколение за поколением продолжали наслаждаться его трудами, отпечатанными навеки в времени. Спасибо автору за то, что он был, есть и будет.

    Читать полностью
  • telans
    telans
    Оценка:
    26

    Я выведу вас от угнетения Египетского в землю… где течет молоко и мед.
    Ветхий Завет Книга Исход

    Нам всегда кажется, что то, что происходит с нами - события уникальные по силе и мощи, неповторимые ни в чем и никогда, но если окинуть взглядом историю человечества, окажется, все это уже когда-то было и ничто, к сожалению (или наоборот, к счастью) не ново под этим солнцем, мы повторяем вековые крестные пути, из век в век, увеличивая лишь масштаб.

    Вот и закончилась последняя моя книга Ремарка, теперь остались только перечитывания в n-раз. Говорят, он мрачный, сентиментальный, не умеет писать о любви и его герои постоянно пьют... Но я вижу в нем одного из наиболее ярких и символических фигур ушедшего столетия, столетия, которое как ни какое до него, ломало все привычные географические, социальные, моральные границы; столетия, которое утопило в крови и нетерпимости (которых, да, и раньше хватало... Но масштабы, масштабы!) старый мир; столетия на обломках которого мы пытаемся жить (столь же коряво и нескладно, как и поколения до нас).

    Судьба и книги Ремарка - вечный поиск Земли Обетованной, которая, однако, осталась навек в далеком и почти уже мифологизированном прошлом, остатки невинности и веры в землю (в любом из смыслов), "где течет молоко и мед" растоптаны, распяты на всех ветрах и в битвах короткого ХХ века. Может быть, нам не нравится осознание этого и раздражает напоминание столь явственное, что кричит сквозь строки немецкого классика, но ...жребий брошен, в том числе, и с нашей помощью, ибо человеческая природа отнюдь не улучшилась, не стала добрее, терпимее, etc.

    ...Знаете почему всегда будут новые войны?
    — Потому что память подделывает воспоминания, — сказал я. — Это сито, которое пропускает и предает забвению все ужасное, превращая прошлое в сплошное приключение. В воспоминаниях-то каждый герой. О войне имеют право рассказывать только павшие — они прошли ее до конца. Но их-то как раз заставили умолкнуть навеки.
    Равич покачал головой.
    — Просто человек не чувствует чужой боли, — сказал он. — В этом все дело. И чужой смерти не чувствует. Проходит совсем немного времени, и он помнит уже только одно: как сам уцелел. Это все наша проклятая шкура, которая отделяет нас от других, превращая каждого в островок эгоизма.

    "Так прощаемся мы с серебристою, самою заветною мечтой ..."

    Аминь.

    PS.- на мой взгляд, это самый законченный роман Ремарка, ибо точку в нем поставила сама смерть. Все как в жизни, где любая точка, скорее многоточие...

    Читать полностью
  • mega_hedgehog
    mega_hedgehog
    Оценка:
    21

    Для меня читать Ремарка — все равно что зимой в восемь утра идти в школу. Ноги по колено проваливаются в сугробы, в которые превратились все дороги и тротуары за ночь, шапка периодически предпринимает попытки свалиться с головы, приходится натягивать шарф на замерзшее лицо, дыхание сбивается, горло при каждом вдохе словно колет множеством ледяных игл, а вдоль «тротуара» только-только начинают зажигать фонари, что очень кстати, учитывая то, что светает часов в девять-десять.
    Нечто примерно такое же я чувствую, читая Ремарка.
    Несмотря на легкость, простоту его стиля (особенно в сравнении с тем же Голдингом или Набоковым) и некоторую однотипность сюжетов, мне ужасно тяжело и больно его читать.
    Его герои — потеряны, все до единого, без дома, семьи, Родины, у них остались только они сами, и именно это важнее всего сохранить. Они выпуклые, живые, красочные. Им симпатизируешь, сочувствуешь, переживаешь, за них болит душа. Они живут сегодняшним днем не потому, что так устроены, это в их характере и все такое прочее, а потому что приходится. Выживать, бороться, обманывать, подделывать. Столкнувшись со всеми ужасами войны, приходится. И при всем этом они сохраняют способно любить и верить. Во что-то свое, но все же верить.
    Каждому известен «психологический» вопрос: «Представьте, что в вашем доме пожар. Что вы спасете в первую очередь?».
    Они спасали любовь.

    И до сих пор спасают. Раз за разом. Снова и снова. Любовь.

    Читать полностью
  • knigogOlic
    knigogOlic
    Оценка:
    21

    Внимание! Если вы ждете описания сюжетной линии, авторского стиля, характеров персонажей и т.д и т.п., то вам не сюда. Это эмоциональная, пристрастная, пространная и просто странная «рецензия», которая больше скажет тем, кто книгу уже прочитал, нежели с ней еще незнакомым.
    А в общем, всем ремаркианцам посвящается…

    Другие, другие авторы, я люблю вас, правда, многих люблю! Я уверяю вас в своей читательской полигамности. Но Ремарк – это особая, больная любовь. Та, что преследует тебя и неизбежно настигает в новой книге. И когда кажется, что ты теперь спасен (ведь ты уже не на Западном фронте и больше не слышишь свиста пролетающих мимо пуль и гранат, не видишь кусков разрываемой плоти, отражающихся в глазах друзей и врагов, не считаешь уходящие в вечность секунды), все начинается сначала. Прибежища не было и нет. Скрываться больше невозможно, и вот он уже здесь. И на Земле обетованной… выследил, проник под кожу, пополз по венам, всосался в кровь. И в этот миг тебя накрыло, понесло, протащило по всем кругам Страха и лишь тогда опустошило.

    А как иначе, если получаешь немалую дозу очень концентрированного сгустка эмоций. Такого, как лимонад собственного приготовления, где сахар хотя и присутствует, но лимон его практически полностью нейтрализует. Это терпко, это неприятно, это оскомина на зубах – чувствовать живую, но неизживаемую боль с тошнотворным привкусом горечи, стылую тоску, заброшенность и чуждость, а самое страшное, мучительные и непостоянные, то пробивающиеся сквозь тягучее марево отчаяния, то вновь поглощаемые им проблески надежды.

    Как вы думаете, какой цвет у надежды? Если пофантазировать и представить, что цвет у нее есть, то какой? Цвет кристально-чистого, ясно-голубого неба морозным январским утром? Или цвет предгрозового летнего неба: дымчато-серого, пугающего и будоражащего одновременно? Обещающего долгожданную влагу уже давно испещренной трещинами, изнемогающей от засушья земле. Так разве у надежды, как у неба, не множество оттенков? А наше нутро, не превращается ли и оно порой в такую иссушенную, коркой покрытую местность? Но надежда… Вот уже и первые капли ее, готовой пролиться благодатным дождем. Хотя это еще неизвестно, благодатным ли. Ответы могут быть разными. Бывает, что «надежда доканывает человека вернее всякого несчастья». И все же, Надежда – это очень важный спутник в судьбе каждого, а эмигранта – в особенности. Потому что иногда это единственное, что остается. Остается после того, как полностью отказался от себя, от корней, от своего имени и своей личности, променяв их на фальшивые паспорта, подпольные документы и бесконечное бегство. Как это показательно, что Людвиг Зоммер даже наедине с собой не ведает покоя и открыть настоящего имени, данного ему при рождении, так и не решается.

    А может, это имя – Ремарк? Поместил ли Ремарк себя в этого героя? Знаете, когда спрашиваю себя об этом, то невольно отдаю дань своей школьной скамье, когда выискивать авторскую позицию в тексте было непреложным правилом. Но как ни пыталась, найти ее так и не смогла. Мне думается, что Ремарк – либо ни в одном из своих героев, либо в каждом из них сразу. Все они его голосом доносят до нас и обязательные в любом его романе «афоризмы житейской мудрости», и «ланский катехизис», что так часто с благодарностью поминается здесь то одним, то другим как пособие по выживанию на множественных этапах «страстного пути». Потому-то выделить и наградить лаврами «главного» одного из героев, вещающего от имени автора, у меня не выходит. Главного – по смыслу, а не просто по праву рассказчика.

    Я вижу перед собой воплощенный во всех персонажах собирательный образ эмигрантской Жизни. Жизни без Дома, который еще и не Здесь, но уже и не Там. И если верно говорится, что дом там, где твое сердце, это не всегда утешает. Потому что их сердце украли, их крепость порушили, их святыню осквернили (причем для многих - собственные же соплеменники). И что теперь делать с этой изломанной родиной? Простить – нельзя. Забыть – невозможно. Остается только бег по кругу. Они вечные стайеры жизни, эти эмигранты. Ведь дистанции их не видно конца…

    И как обычно, P.S. Признаться честно, раньше у меня не раз возникало желание побрюзжать, словно бабки на завалинке, похулить наше время, нашу действительность. А уж посокрушаться над собственными проблемами… Но когда читаешь такие книги, приходится отринуть все частности. Ты только ужасаешься прошлому, радуешься настоящему и надеешься на будущее. Иное, лучшее будущее, чем оно было у тех несчастных, покареженных душ, по ком прошлась и потопталась война.

    Читать полностью
  • Zelenoglazka
    Zelenoglazka
    Оценка:
    20

    Когда все внове, и с небывалой интенсивностью, снова впервые ложка в руке, все даровано, открыто, завоевано заново - дыхание, свет, первый шаг, и ты не мертв, не окоченел, не угодил в концлагерь - нет, ты жив, свободен! Ежесекундно!
    Противовес: свинец воспоминаний.

    Не свободен. Но и не мертв. С первых же строк было трудно поверить, что это те же находчивые, ускользающие из железных лап гестапо эмигранты, встреченные в "Возлюби ближнего своего", или выжившие несгибаемые бывшие узники лагерей из "Искры жизни". Эти люди кажутся совсем другими. Куда делать выдержка, смелость, неистребимая жизнестойкость? Впрочем, они и сами знают, куда: как только инстинкт самосохранения перестает работать на полную мощность, человек сразу ослабевает. Впадает в депрессию. Устраивает истерики. Совершает самоубийство. Ужасно представить, через что прошли эти герои. И тут-то наконец они начнут жить по-новому!.. Нет, не начнут. Если там, в Европе, они выживали, то тут - влачат существование.

    Главный герой тоже из таких. Как только угроза жизни отпала, навалилось другое: воспоминания, ночные кошмары, одержимость местью, и наконец, просто унижение - эмигранты всегда будут в Америке людьми второго сорта! И он не верит, что на родине их примут и реабилитируют. Людвиг пытается еще найти забвение в любви, но сознает, что и это сиюминутно. Здесь у них все не настоящее. Второсортные люди на второсортной работе, со второсортными чувствами.

    Контраст их нынешнего положения с прошлым, в довоенной Германии, не дает им покоя. Какие-то единицы сумели выкарабкаться из этого болота - Танненбаум, Камп, Лахман продолжают жить, сумев выскрести из памяти все, что тянется из прошлого. Кто-то даже меняет имена и фамилии. Но большинство прозябает в нищете и монотонности. Главное, что никакой надежды у них теперь уж точно нет. Война скоро закончится, но для эмигрантов это уже ничего не изменит.

    Суховатый, горький юмор повествования не изменяет его беспросветность, а наоборот подчеркивает. Казалось бы, ну если уж люди выжили в аду и вырвались из него, так живите дальше, начните все сначала! Невозможно. Исковерканные жизни уже не могут зацвести пышным цветом, они могут только медленно засыхать.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Для меня книга оказалась скучной. Никогда я столь долго не читала ни одну книгу! Конец ожидание не оправдал...
  • Оценка:
    Замечательное произведение. Даже в его незаконченности есть сила, надежда. И каждый читатель может для себя его закончить в зависимости от состояния собственной души, и не обязательно трагедией. Спасибо, Ремарк!