Конечно, тупое безразличие, с которым я принимала ее распоряжения, могло хоть кого разозлить: она говорила с полной искренностью. Но я считала, что уж если человек заранее располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть, и я не желала «запугивать» ее мужа, как она меня просила, и усугублять его волнение ради ее эгоистичных целей. Поэтому, встретив господина, когда он направлялся в гостиную, я ничего ему не сказала; но я позволила себе вернуться назад и послушать, не пойдет ли у них снова спор. Линтон заговорил первый.