7. Марина

В тот день Марина всё же приняла душ, но благодаря уступчивости медсестры, помогали Марине две женщины. И никаких похотливых интернов!

«Интересно, почему я так отрицательно реагирую на интерес молодого человека ко мне, а вот, полыхающий жаждой, взгляд Карельского меня поджаривает изнутри и вызывает ответное желание?» – пыталась найти объяснение Марина и проклинала свою неопытность. Вот если бы объектом её девичьих грёз был ровесник, то и волноваться бы так не пришлось. У них мозг ещё не встал на место, и многое бы ей простилось. А Дмитрий взрослый, серьёзный, рассудительный… В общем, идеальный. К нему и подход нужен серьёзный, а не тыкаться наугад, словно слепой котёнок.

Марина жалела, что не успела обо всём поговорить с Ритой, ведь та была единственной женщиной, с кем можно было это обсудить. Да что там… В принципе единственной женщиной в её окружении. Но, видимо, у них с Ромой произошла какая-то ссора, да такая, что оба ходят, словно в воду опущенные. «Не надо их ещё моими проблемами грузить» – решила Марина и стала анализировать своё поведение при встречах с Карельским.

Третий и четвёртый дни в больничной палате прошли для Марины словно день сурка. С той лишь разницей, что её по очереди навестили и Рома, и Рита. Причём, не сговариваясь, в разные дни и часы посещений.

Марина видела по глазам брата, как он скучает по любимой, значит, ещё упрямится и не пошёл на мировую. А Рита выглядела куда лучше и увереннее брата, и Марина решила, что косячит всё же Рома. «Хоть бы у них всё наладилось! Обоим пришлось столько пережить, а Рома так вообще… Марина перед ним всю жизнь должна ковровую дорожку выстилать и пылинки с брата сдувать».

На пятый день был назначен «переезд» в «Титан». Всё прошло быстро, просто и без происшествий. Елена Петровна собрала вещи Марины в сумку и погрузила вместе с ней на каталку. А всё тот же мутный интерн Юра, который весь путь до нужного места не уставал улыбаться и огорчённо вздыхать о том, что я их покинула, любезно согласился меня «подвезти» по внутренним коридорам и подземным путям до места назначения.

«Титан» производил ошеломляющее впечатление! Ультрасовременный дизайн, продуманная локация всех помещений и отзывчивый, на удивление улыбчивый, персонал. Это вам не санаторий «Здоровье Ленина» в каком-то Подмосковье с душем Шарко.

Марину определили в двухместную палату, правда, соседняя кровать ещё пустовала, так что она была вре́менной владелицей замечательной, правильно организованной комнаты для маломобильных людей с собственной ванной комнатой.

Елена Петровна перепоручила свою пациентку новой медсестре, как оказалось, тоже Елене, но Ивановне. Женщина была очень красивой: блондинка с комплекцией спортсменки, яркими голубыми глазами и милыми ямочками на щеках, когда улыбалась. «Наверное, физическая подготовка является обязательной для сотрудников, работающих с такими «овощами», как я» – позавидовала Марина. Но зависть её распространялась не на саму фигуру, хоть та и была подтянута и накачена во всех нужных местах, а на возможность этой фигурой управлять и добиваться таких результатов. Ей очень хотелось, наконец-то, ощутить своё тело целиком, а не только верхние 90, голову и руки.

Юра оказался тем ещё хмырём. Увидев Елену Прекрасную (так про себя нарекла новую медсестру Марина), он напрочь забыл о существовании рыжеволосой красотки (по его же словам) и стал увиваться за новой знакомой словно голодный пёс. Марина переглянулась непонимающим взглядом с Еленой Петровной, а та только сморщила нос на такое откровенно хамское поведение в сторону больной. Но Елена Прекрасная оказалась не промах! Она шустро и с улыбкой выпроводила Юру из палаты, нагородила целый забор отмазок, почему не даст ему свой номер телефона и захлопнула дверь палаты прямо перед его носом.

– Уф! Ну, и прилипалы у вас интернатуру проходят, – пробурчала она, при этом недовольно поглядывая на Елену Петровну.

– Ну уж, какие есть! – развела та руками, ничуть не обидевшись.

– Ладно! – потёрла руки Елена Прекрасная. – Меня можно звать просто Лена, так что, если тебе так удобнее – пожалуйста. Ой! Ничего, что я на ты? – опомнилась Елена, на что Марина отрицательно мотнула головой. – Я буду твоим непосредственным тренером, сиделкой и медсестрой. План лечения у нас уже готов, так что осваивайся и отдыхай. Тренировку начнём завтра, а через часок я проведу для тебя экскурсию по нашему центру.

– Прямо так? На каталке? – изумлённо воскликнула Марина.

– Нет же! – усмехнулась Лена. – На планшете. Виртуальную! Но там так всё реалистично, что точно не заблудишься, когда решишь прогуляться одна, – подмигнула она Марине с улыбкой, и, позвав с собой для оформления документов Елену Петровну, они обе покинули палату.

Марина осталась одна. Медленно приходя в себя от полученной информации, девушка размышляла о том, а наступит ли тот день, когда она сможет прогуляться по этому великолепному зданию сама?

А что там говорила Елена про план лечения? Дмитрий Валентинович обещал обсудить его с Мариной, как только ту переведут в «Титан». И где же он? Марина не видела его несколько дней с той злополучной помывки и уже скучала. Девушке порой казалось, что она всё себе придумала, и не было тех искр, что вспыхивали между ними в её палате. «А если он больше не придёт?» – ворвалась в сознание Марины паническая мысль. «Нет! Он же ведущий специалист этого медучреждения, её лечащий врач. Он просто не сможет вечно от неё прятаться!». А она наберётся терпения и смирения. Не в её положении бегать за мужчиной. А вот сыграть на чувствах защитника и желании помочь несчастной сиротке, она может. «Фу! Неужели она не может вызывать у симпатичного доктора другие чувства, кроме жалости?» – противоречила сама себе Марина.

Все те дни, что она не видела своего любимого врача, Марину не посещали переживания и сомнения. А сможет ли она ему понравиться так, как ей того хочется? А не будут ли эти чувства вызваны жалостью с его стороны? А может у него уже есть серьёзные отношения или бурный роман с какой-то пациенткой или коллегой? Ответов на свои вопросы она не знала, но в минуты спокойствия, когда в её душе и мыслях наступал штиль, к девушке приходило озарение: «Я всё узна́ю в своё время. Не стоит бежать впереди паровоза. Это я для себя уже всё решила, а он ещё к этому не пришёл. Чтобы подтолкнуть Дмитрия к принятию верного решения, я должна набраться терпения и вести себя разумно».

8. Дмитрий

Вечер с Кристиной прошёл… Прошёл и забыли. Секс? Нет. Ужин? Что-то пожевал, не чувствуя вкуса. А о чём они говорили? Он даже не мог вспомнить. Всё слилось в серое, неприятное пятно с надоедливым фоновым шумом.

Стоя в утренней пробке по дороге домой, он размышлял о своих чувствах и поступках, возвращаясь в памяти к предыдущей встрече с Кристиной. Его накрыла вспышка внезапного озарения: фоновым шумом была она! Её тщетные попытки завести с ним разговор и вывести из состояния глубокой задумчивости сегодня воспринимаются им, как досадная помеха желанной тишине. Ужас! И как ему после этого ей в глаза смотреть?

Утром Дмитрий чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было стыдно перед милой девушкой, что лежала рядом с ним в постели. Она ничего не сделала, чтобы оправдать его свинское поведение вчерашним вечером. А вроде начиналось всё, как всегда…

Он нежно поцеловал её при встрече. На ней было длинное, струящееся платье в пол, с глубоким, треугольным вырезом на груди. Не то шёлк, не то атлас, но ей безумно шёл этот небесно-голубой цвет, который напомнил мужчине глаза Марины. И всё! Он не стал есть, общаться и, тем более, изображать из себя заинтересованного мужчину. Оказывать знаки внимания женщине, сидящей напротив, более того, находясь в её квартире поздно вечером, и думать при этом о другой – недостойно порядочного мужчины. А Дмитрий всегда считал себя исключительно порядочным и ответственным человеком! Никогда в жизни он не попадал в такую щекотливую ситуацию, и ему было крайне стыдно за своё поведение и чувства. Поэтому утром он осторожно выскользнул из постели, стараясь не потревожить её хозяйку, и, не позавтракав, покинул чужую квартиру.

Во время езды на автомобиле его мозги немного прочистились и дышать стало легче. Он не сделал ничего криминального, никак не оскорбил Кристину, а его заторможенность можно легко списать на усталость! Всё дело в жуткой загруженности. Как только схлынет поток больных от военного ведомства, он возьмёт внеплановый отпуск на неделю и махнёт с Кристиной в тёплые страны. Уверен, что она не откажется от столь романтичного подарка.

Паркуясь у здания медицинского центра, довольный и успокоенный своим решением, он написал Кристине смс:

«Прости за вчерашнее – жутко устал, был неправ. Потерпи немного, и я приготовлю для тебя сюрприз».

Рассудив, что Кристина оценит его старания, Дмитрий бодро направился к «Титану». Он ни разу за всё время их отношений не дарил неожиданного подарка (подобное обговаривалось ими заранее) и не организовывал спонтанные встречи. И этот порыв с его стороны должен её порадовать.

Не успел мужчина подойти к входу в здание, как в его кармане пиликнул смартфон, оповещая о входящем сообщении:

«Рада, что ты это понимаешь. С нетерпением буду ждать сюрприза».

Кристина не изменила себе и не устроила ему головомойку, как это делают другие женщины. «За это я её и ценю» – в очередной раз, напомнил себе Дмитрий. А Марина – его пациентка, и думать о ней, как об объекте желания, непрофессионально и неэтично. Пора выкинуть её из головы и не потакать другому отзывчивому органу, пока не случилось непоправимое.

Весь день Дмитрий летал словно на реактивной тяге. Подписать документы в «Титане», провести плановую операцию в клинике, после поучаствовать в видеоконференции с большими боссами и обсудить стратегию развития на ближайший квартал. Не было времени даже на полноценный обед, поэтому Дмитрий перебивался чашками кофе, а сердобольные медсёстры носили ему пирожки из буфета. Он их, конечно, благодарил, но и отлично понимал мотивы сей добродетели: голодный начальник – злой начальник. А он и в благодушном настроении строг и суров с нерадивыми коллегами.

Измотанный, как морально, так и физически, он, еле передвигая ноги, брёл по коридору в сторону своего кабинета. Тусклый свет мерцал под потолком, и скоро во всём здании наступит отбой, а он только что покинул совещание, на котором ему сделали ментальную трепанацию черепа. Но голова болела, как после настоящей.

Внезапно он остановился около палаты Марины. Что? Как? Он же шёл совсем не сюда… Но у Дмитрия не было сил на осмысление и спор со своим внутренним Я, поэтому он просто постучал и тихо вошёл внутрь.