Мужчине – Творцу, Художнику, Поэту

посвящается

По ту сторону пропасти

Веди меня на кручу,

Забытая дорога,

Меж зарослей колючих

В туманы – облака.

Там сяду, погорюю

О милом я немного,

Что плакать – ведь дорога

За камень далека.

А если с камня прыгнуть

В орлицу превратиться,

Испить глоток холодный

Из дальнего ручья.

На дальней стороне

Случилось мне родиться,

Перелечу за камень,

Увижу свет и я.

Лечу, лечу за камень

Свободною орлицей

И голубые травы

Я вижу с высоты.

Узнай меня, любимый,

Узнай в парящей птице,

Навек останусь птицей,

Коль не узнаешь ты…

Л. Григорьева

Глава 1

Небо…

Какое оно, оказывается…

Синее? Голубое? Бездонное?..

Слова скакали, крутились невнятным пёстрым хороводом и отчаянно не подходили. Отсеивались пустой шелухой, совсем не применимой к тому, что она наблюдала. Разве это вообще возможно – описать небо?.. Да ещё такое…

Она видела два слоя облаков – одни величественные, словно скалы, почти неподвижные, искрящиеся молчаливой ледяной белизной. Другой слой, тонкий, рваный и прозрачный, словно паутина, висел ниже и скользил быстро-быстро, создавая иллюзию текучести, временности, преходящести. И над всем этим властвовала синь. Простой и глубокий Абсолют.

Ей вдруг подумалось, что если б она не грохнулась вот так, на пустом месте, то никогда бы не обратила внимания на это великолепие. Просто не заметила в пустой повседневности суеты и одолевающих её унылых мыслей…

Глаза вдруг защипало.

Вот так иногда, сквозь мельтешение и бестолковость жизни пробивается к нам Бог…

«Днём наступающим взойду зарёю»… вспомнились вдруг строки.

Стало грустно и немного стыдно.

И в то же время неугомонный ум всё задавался нехитрым вопросом: вот лежит на асфальте женщина, прилично одетая и явно не пьяная, и что вот так никто не подойдёт, не поинтересуется хотя бы, что с ней случилось?.. Конечно, влажная владивостокская жара разогнала горожан по квартирам и морским пляжам, но всё же, всё же!.. Так же не может быть, что совсем никого?..

Никого. Тишина и чуть слышный шёпот листьев.

Да что за люди такие бездушные, бесчувственные в этом городе жи…

– Девушка! Девушка, что с вами? Вы можете двигаться?

Послышался быстрый топот и сбивчивое дыхание, и начавший было разгоняться поезд привычно-мрачных мыслей остановился с почти слышным скрежетом. Кажется, даже звон прошёл по ушибленной голове.

Кто-то склонился над ней, схватил нервно и сильно за руку, бестолково растирая пальцы. Тёмная всклокоченная шевелюра заслонила бездонную синеву.

И вдруг накатило раздражение. Так было хорошо просто полежать на земле и поглядеть в небеса!

Н-да-а, Нина Савельевна, какая вы у нас логичная особа, оказывается… Ну-ка, давайте-ка, возьмите себя в руки и перестаньте страдать ерундой! Человек пытается вам помочь! А вы сами только что изволили предавать анафеме бездушных эгоистов, населяющих этот распрекрасный город!

Нина вздохнула и крепко зажмурилась. Действительно, пора бы уже прийти в себя.

– У меня всё в порядке, спасибо, – пробормотала она и неловко попыталась сесть.

Вроде нигде не больно… просто тело слегка занемело от испуга и неожиданности падения. Толстая коса смягчила удар головы.

Чьи-то крепкие руки осторожно поддержали её. Она, наконец, повернула голову и сфокусировала взгляд на человеке, присевшем на корточках рядом. И сердце невольно пропустило удар.

Молодой мужчина, даже, скорее, парень, тревожно всматривался в её лицо большими глазами цвета горького шоколада. А при виде густых изогнутых ресниц скорчилась бы от зависти любая топ-модель. Чёрные, шелковистые, довольно длинно отпущенные волосы непокорно торчали во все стороны. Высокие скулы, дерзкий разлёт бровей, чувственный полный рот, матово-смуглая кожа. Сильный нос с чуть заметной горбинкой, щёки и подбородок, отливающие лёгкой синевой.

Хорош, невольно восхитилась Нина. Картинка, а не мужик. Она быстро отвела глаза, переведя взгляд на ноги. Как банально. Она поскользнулась на самой обычной банановой кожуре. Ремешок одной сандалии, не выдержав резкого рывка, лопнул, и перед ней замаячила перспектива проделать оставшийся до квартиры путь, подволакивая ногу. Н-да, достойное завершение и так-то не слишком приятного утра. Хотя закадычная подруга Анька не преминула бы съехидничать – мол, что излучаешь, то и получаешь…

– Позвольте помочь вам, – мягко сказал парень, когда она сделала попытку встать, и, не дожидаясь согласия, поставил её на ноги. Деликатными, почти незаметными касаниями отряхнул ей спину. – Вы даже не испачкались, – улыбнувшись, заметил он.

Улыбка сделала его совершенно неотразимым, Нине даже захотелось зажмуриться.

Добрый, подумала она, славный и добрый парень. И красивый.

Даже как-то чересчур…

– Спасибо, – наконец, улыбнулась она через силу. – Спасибо, вы уже достаточно помогли. Я… всё нормально, спасибо, – в третий раз сказала она, не зная, как теперь повежливее от него отвязаться.

Заметил он порванную босоножку? Если она сделает шаг…

– Ремешок порвался, – немедленно, словно откликнувшись на её мысли, отозвался парень, наклонился и рассмотрел пострадавшую обувку.

– Ничего страшного, – уже суше сказала Нина, вставила ногу поглубже и сделала неуверенный шаг. – Потихоньку дойду, мне недалеко.

Это была ложь. Она специально сегодня не поехала на автобусе, решила пройтись после ночного дежурства. Продемонстрировать всему миру, опять же, новые клетчатые брючки-капри, так изумительно сочетавшиеся с нежно-лимонным топом и такого же цвета шёлковой лентой в косе. Та ещё модница… Когда-то даже хотела стать модельером…

Вот и продемонстрировала.

– Я на машине, – сказал молодой человек. – Она тут, недалеко. Давайте я вас подброшу. Или, если нужно, отвезу в больницу. Это всего пару кварталов отсюда.

Нина невольно засмеялась:

– Вообще-то я только что оттуда.

И когда парень недоумённо поднял брови, добавила неохотно:

– Я там работаю.

– А-а, – протянул тот. – Ну, это дела не меняет. Куда скажете, туда и отвезу.

И снова протянул ей руку.

Чего я ломаюсь? – подумала она со смутным недоумением. Это же самый простой и очевидный выход. А паренёк просто хорошо воспитан, хоть и юн. На маньяка не похож вроде… Хотя кто их знает, маньяков?..

– Ну что ж, мой добрый ангел, – улыбнулась она чуть иронически и осторожно вложила ладонь в его руку. – Я-то точно знаю, что я вам не навязывалась. Так что если вы без толку потратите своё время…

Он засмеялся, и от его грудного, глубокого смеха где-то в позвоночнике образовался приятный холодок. Ого, пискнула торопливая мысль и тут же трусливо нырнула вглубь. Ого-го!

– Вы знаете, у меня такое ощущение, что я, наоборот, наконец-то с толком потрачу своё время,– ответил «добрый ангел» и повёл её, осторожно поддерживая под локоть, вниз по улице. Порванная босоножка звонко щёлкала по пятке.

Не просто хорошо воспитан, отметила Нина, но ещё и умён. И красив как… Аполлон? Ну, если только какой-нибудь грузинский его аналог…

– Вы, часом, не грузинских кровей? – брякнула она, не сдержав любопытства.

Он резко остановился, так что она чуть не споткнулась, и как-то странно посмотрел на неё.

– Ну, есть такое, – недоверчиво ответил он. – Но вы первая, кто это заметил, да ещё вот так, с налёту… Не такая уж грузинская у меня внешность. Только фамилия. Может, вы меня знаете?..

– Нет, конечно, – смутилась Нина, мысленно кляня себя за несдержанность. – Просто на ум почему-то пришло… Сама не знаю.

Вторая и, собственно, последняя её подруга, Ира, часто называла её «Соколиный Глаз». У Нины наличествовал странный дар изрекать спонтанные фразы и видеть сны, которые часто оборачивались абсолютной истиной. Иногда это пугало и настораживало неподготовленных людей.

Парень ещё какое-то время смотрел на неё с неприкрытым любопытством. В кронах вязов и клёнов прошелестел мягкий ветерок, колыхнул стоячий нагретый воздух.

– По линии отца мои далёкие предки происходят из старинного грузинского княжеского рода, – объяснил он. – Но вот уже несколько поколений их живёт в России. Ещё с екатерининских времён. Так что к Грузии я имею мало отношения. Хотя мой отец, – усмехнулся он довольно грустно, – не устаёт мне напоминать о «чистоте породы».

– О-о-о, – поразилась Нина, – так вы ещё и породистый?

Они оба весело рассмеялись, хотя парень – несколько смущённо. Потом он снова взял её под локоть, и они вышли к обочине дороги, где был припаркован его автомобиль. И у Нины отвалилась челюсть. Она не слишком разбиралась в марках машин, но то, что стояло у обочины, больше напоминало хищную чёрную пантеру, а не транспортное средство. Впрочем, значок на капоте безмолвно свидетельствовал о том, что она не так уж и ошиблась.

– «Ягуар», однако, – протянула она на манер чукчи из анекдотов и поцокала языком. – Машина-то у вас тоже породистая. Вот свезло, так свезло! На «Ягуаре» хоть раз в жизни прокатиться!

Он снова смущённо улыбнулся, отключая сигнализацию, и Нине даже показалось, что на выступах скул под бронзовым загаром проступил румянец.

– Вы, наверное, будете смеяться ещё сильнее, если я вам признаюсь, что у меня ещё есть породистый конь по кличке Раджа. Тоже, кстати, чёрный.

Нина не выдержала и громко фыркнула.

– Князья, как видно, без дела не сидели, – саркастически заметила она, но тут же всей кожей ощутила, что ведёт себя просто как… как крайне неудовлетворённая жизнью женщина. Стерва, если выразиться кратко и ёмко. Какой ужас, Нина Савельевна! Чем тебе так не угодил этот славный парнишка? Ну, богатенький сынок, ну так и что, не человек теперь?

Молодой человек покраснел ещё отчётливее, открывая перед ней дверь. Она помедлила, не зная, стоит ли вообще портить и дальше парню день своей невоспитанностью и дурным настроением.

– Простите меня, – пробормотала она виновато и поправила ремешок сумочки. – Просто тяжёлое дежурство выдалось. Никак не могу справиться с хандрой…

– Ну что вы, – парень облегчённо просиял дружелюбной улыбкой. – Прошу вас, садитесь.

В салоне, отделанном бежевой кожей, всё пахло деньгами и абсолютной новизной. Молодой человек аккуратно влился в поток машин и только потом немного расслабился. Не слишком опытный водитель, поняла Нина.

– Простите, а куда, собственно, ехать? – спохватился он и виновато засмеялся. – Вот, всегда со мной так… Если сосредоточусь на чём-нибудь одном, всё остальное из головы вылетает.

Какой-то совершенно невероятный тип, подивилась она в очередной раз. Богатый, красивый, воспитанный и… робкий. Разве такое бывает?

– На втором светофоре налево, и там дальше я покажу.

Он всё ещё улыбался, и Нина вдруг ощутила, как паршивая тягомотная тоска, всегда душившая её после очередного выезда на суицид, начинает потихоньку отпускать. Но о чём говорить с этим странным товарищем?.. Чем живёт нынешняя молодёжь? Тусовки-клубы, Таиланд-учёба-предки? Бабки?..

Ох, доехать бы уже и выбросить из головы это диво молодое…

– А вы похожи на японку, – неожиданно выдало «диво».

Нина вздрогнула и повернула голову.

Парень снова отчаянно смутился, и холёный «Ягуар» чуть дёрнулся. Только кошки могут так презрительно дёргать шкуркой, выражая недовольство нерасторопным хозяином.

– Ну, вы не первый, кто мне это говорит, – невесело усмехнулась она и провела пальцем по хромированной отделке приборной панели. – Но вы тоже правы. Правда, ничего столь романтического… просто обычные последствия военной оккупации. В восемнадцатом. Тысяча девятьсот, – зачем-то добавила она и перевела взгляд на дорогу.

– Простите, – пробормотал он покаянно. – Я не хотел…

– Да ничего страшного, – ей вдруг стало смешно. – Давненько это было, почти сто лет тому, да и прабабушки-то давно уж нет, царствие ей небесное. Я её и не знала совсем. А вот дед получился знатный красавец, хоть и желтоват лицом. В сыне его, папке моём, уже ничего японского, а вот на мне гены опять отыгрались. К огромному неудовольствию моей мамы, – слегка помрачнела она. – Я для неё «полная нехристь», как она выражается…

Она даже не поняла, зачем сказала это. Эта мозоль в её душе одна из самых тайных и намозоленных…

Они какое-то время молчали, пока не повернули на втором светофоре. Нина объяснила, куда ехать дальше, и они снова умолкли. Нина чувствовала себя… странно. Неловко, скованно, но как будто невидимая и прочная нить вдруг связала её с этим необычным молодым человеком. Тончайшая, словно вытянутая искусным вальцовщиком, серебряная нить. Она даже мотнула головой, пытаясь вытрясти из неё эту невиданную чушь. Взбредёт же!.. Парень покосился удивлённо, и настал её черёд смущаться. В салоне повисла неловкая тишина. «Ягуар» гудел сыто, ровно, чуть слышно. Хорошая машина…

– Знаете, – вдруг сказал парень, не глядя на неё. – Я вам уже столько о себе умудрился рассказать, что было бы странно не познакомиться, как следует… Меня зовут Григорий. Григорий Геловани, если вам интересна пресловутая грузинская фамилия. И мне бы очень хотелось узнать, как зовут вас… если вы не против, конечно, – робко добавил он и посмотрел на неё, вопросительно улыбаясь.

– Конечно, не против, – улыбнулась она в ответ. – Но опять же, ничего столь загадочного и романтичного. Просто Нина. Нина Саблина, если вам интересна моя обычная русская фамилия. О, ну вот мы и приехали почти, – посмотрела она на приближающуюся родную многоэтажку и ощутила… что-то очень похожее на разочарование. – Так что, может, и не стоило знакомиться перед самым прощанием. Остановите здесь, пожалуйста, мне отсюда удобнее дойти.

«Ягуар» плавно, совсем по-кошачьи, замедлил ход и замер – или послушно лёг? – около автобусной остановки. Нина не успела ещё и сумку на плечо закинуть, как Григорий уже открыл дверь с её стороны.

Это было так не похоже на будничную Нинину жизнь, в которой она привычным рывком распахивала тяжёлую дверь «Скорой», чтобы мчаться с напарником на очередной вызов, трясясь в дребезжащей от натуги и старости «ГАЗели» в холод, жару, дождь, снег, грязь, темень – всё едино… А тут… словно каким-то чудом угодила в одну из серий фильма «про богатых», как говорят старушки-пенсионерки на лавочке.

Что ж… эта серия очень быстро закончилась. Нина чуть заметно вздохнула и уже открыла рот, чтобы попрощаться со славным рыцарем Ланселотом, но тот опередил её, снова загипнотизировав лучистой мягкой улыбкой:

– Нина, можно одну просьбу? Ма-а-ленькую?

Она вскинула глаза, замерев. Неужели попросит телефон?

– Конечно, мой добрый ангел, – усмехнулась она осторожно. – Как же я посмею вам отказать?

Он прислонился к дверце кошачьего автомобиля. Нина, как зачарованная, разглядывала стройную широкоплечую фигуру, светло-сиреневую рубашку, чёрные брюки в щегольскую светлую полоску… Наваждение какое-то, а не мужик.

– Я тут… ну, точнее, мы с одногруппниками, ищем приличное, но недорогое кафе, чтобы обмыть свеженькие дипломы, – он бросил на неё лукавый взгляд из-под длинной чёлки, – и меня командировали в этот район. Вот я и хотел поинтересоваться, может, вы знаете какое-нибудь нормальное местечко?

– Поздравляю… с дипломом, – сказала Нина, мысленно обругав себя за дурацкую наивность. – Есть тут, буквально в двух шагах, вполне приличная кафешка. Во-он, за тем сквером сразу направо и увидите. «Фрегат». Там очень вкусная выпечка, хороший кофе… и относительно недорого. Я сама там частенько после дежурства кофеём отпиваюсь.

– Но вы ведь как раз с дежурства, – Григорий чуть склонил голову набок, и его улыбка стала совершенно невозможной, как слишком яркий, слепящий свет. – И вы сами сказали, что оно было нелёгким. Так позвольте мне угостить вас чашечкой кофе?

Серия «про богатых» внезапно продолжилась, и Нина совсем растерялась. Где-то в глубине души тревожно тенькнул колокольчик, предупреждающий об опасности. Если затянуть знакомство с этим богатеньким обаяшкой, последствия могут быть… одним словом, могут быть последствия! Оно нам надо?.. Пора уже щёлкнуть красной кнопкой на пульте!

– Вы знаете… – начала она решительно, но осеклась, потому что он вдруг потянулся, взял её за руку, легонько сжал, и у неё мгновенно остановилось кровообращение, сердцебиение и все прочие столь необходимые для биологического существования процессы. Она просто стояла и бессмысленно таяла в глазах цвета горького – её любимого – шоколада.

– Всего одну чашечку, – вкрадчиво попросил Григорий, снова лукаво наклонив голову. – И после этого торжественно обещаю перестать вам надоедать. Хорошо?

Не такой уж он и робкий, пробилась сквозь вату, заполнившую черепную коробку, не слишком оригинальная мысль, пока они снова усаживались в «Ягуар». Очевидно, он всё же неплохо осведомлён о своих чарах…

Ох, Нинка, кажется, ты слегка попала…

Они сидели во «Фрегате» уже второй час. Кофеин весёлой энергичной волной перекатывался по Нининым сосудам, отчего у неё кружилась голова, и совершенно распоясался язык. Три кружки – это явный перебор…

А впрочем, при чём тут кофеин?

– … и тогда я решила – всё, никогда к лошади больше и близко не подойду. Хотя до чего ж они всё-таки красивые!..

– Зря, – немедленно и даже чуть запальчиво отозвался Григорий. – Вас совершенно неправильно подвели к лошади. Сзади вообще нельзя подходить! Это абсолютно непрофессионально! Вы должны позволить мне… – и внезапно осёкся, смутившись. – Простите, я же обещал не приставать к вам больше… Как трудно бывает сдержать некоторые обещания, правда? – добавил он, помолчав, и поскрёб ногтем по пятнышку на синтетической скатерти.

– Вы обожаете лошадей, – заметила Нина, улыбнувшись.