– Ты хоть иногда можешь быть действительно серьезной? Сколько еще раз тебя должны попытаться убить, чтобы я смог познакомиться со сдержанной хладнокровной Хеллой?

– Полуживого трупа явно недостаточно. А встреча с моей сестрой скорее грозит безумием, чем превращением в неисправимого флегматика… Получается, это чучело и соорудило святилище? Но если отверженный поклонялся тьме со всеми ее заветами, то почему остался таким страшилой, которого вряд ли впустят в приличное заведение?

– Потому что продолжал считать себя гадким чудовищем, не достойным чего-то большего, чем это жалкое существование.

– Эта груда мусора ничего не понимала в пути тьмы.

– Пойдем. Солнце скоро взойдет.

Мы вернулись к развилке и вошли в правый туннель. Время играло против нас, и мы постарались ускорить шаг.

В воздухе появилась влага. Где-то далеко за толщей камня, лаская слух, тихо журчала вода. Туннель с каждым метром поднимался все выше. Вскоре ноздри защекотала свежесть, а глаза – тусклый полусвет.

С десяток шагов – и туннель, повернув, уперся в разросшийся кустарник. Из-за переплетения ветвей виднелись кусочки розовевшего с самого края неба.

Адриан впервые при мне грязно выругался, используя словосочетание, которое я не слышала уже века четыре.

– Не успели, – хмуро констатировала я. – Но зато теперь мы хотя бы знаем где выход, а это уже что-то…

– Внутри для дневного сна слишком опасно, – отрезал Адриан. – Но у меня в запасе еще есть несколько минут, чтобы укрыться…

– Если ты свалишься мертвым сном на ходу, мне все равно придется вернуть тебя в туннели, – заметила я, но вампир уже пошел напролом, ломая тугие ветви.

Мне осталось последовать за ним по расчищенному пути, который привел к холмам. Левее, за стеной зарослей, плескался родник, трава под ногами холодила босые ноги – мои туфли остались где-то около особняка Ричи.

Адриан метался, сминая высокие кусты. Я поняла, что именно он ищет, и, приметив место, где трава открывала узкую проплешину, позвала его:

– Хозяин…

Вампир на мгновение остановился, оценивая, и молнией рванул к прогалине.

Мне в лицо полетели клочья земли, и я отвернулась. Я быстро поняла, что помощь в рытье собственной могилы вампиру перед самым рассветом не требуется, а любое вмешательство – отличный способ оказаться случайно закопанной.

Когда яма достигла требуемой глубины, Адриан застыл. Напряженное лицо разгладилось, он покачнулся и… рухнул вниз.

Я рывком подтянулась к краю и заглянула на дно. Вампир из последних сил переворачивался на спину.

– Закончи начатое… – невнятно шепнул он. Его глаза закрылись.

– Дня без сновидений, – тихо ответила я. Адриан уже не мог меня слышать.

Я принялась засыпать вампира рыхлыми комками земли. Первые блеклые лучи солнца нетерпеливо скользили по верхушкам обманчиво далеких деревьев, грозя моему хозяину сном длиною в вечность.

Пальцы легко обожгло, когда я выпустила их истинную суть и процесс ускорился. Искромсанные корешки рассыпались в ладонях, влажные комки летели в стороны, застревали в волосах.

Температура тела Адриана уже должна была упасть на отметку, после которой люди не живут, а бездыханная грудь усиливала впечатление, что я закапываю очередного мертвеца. Его лицо я засыпала в последнюю очередь, с неоднозначным чувством наблюдая, как хозяин окончательно исчезает в свежевскопанной яме.

Я криво ухмыльнулась. Сначала ты рождаешься могущественным демоном, способным влиять на самые потаенные уголки подсознания людей, а потом какой-то вампир с легкостью делает из тебя гребаного могильщика.

Навык маскировать место сна хозяина входил в обязательный перечень умений фамильяра. Увы, я им не обладала. Адриан предпочитал комфортную кровать с плотным пологом в спальне, где окна намертво закрывались специальными ставнями. Он так и не удосужился пояснить, что от меня требуется, если ему взбредет в голову вздремнуть в сырой земле.

Воображения хватило лишь на то, чтобы я притоптала образовавшееся возвышение и натаскала обломанных веток.

Полюбовавшись на сделанное, я отправилась к ручью.

Отряхнулась, как смогла выгребла землю из-под ногтей и умылась. Искаженное течением отражение намекало, что почти ничего не изменилось, и я с раздражением плеснула в него водой.

Оставаться и караулить Адриана не имело смысла, это лишь трата драгоценного дня, когда мертвые кровососы спят. Если Орайа наведается сюда, мое присутствие над могилой хозяина станет лишь опознавательным флагом. Плохой вариант. С двумя летальными исходами.

К тому же Орайа не обладает излишним трудолюбием, чтобы перерывать всю местную почву, не зная наверняка, спит Адриан здесь или где-то в туннелях.

А вот фамильяры твари педантичные. Но я знала, как их временно отпугнуть, не давая Орайе лишних подсказок.

Я шепнула пару сокровенных строк, и вода ручья на мгновение потемнела, а слова шепотом зазмеились вниз по теченью, спугивая мелких гадов. Им вдруг почудилось, что на них дыхнула сама смерть. Необоснованный страх сковал крошечные мозги и заставил лихорадочно дрыгать телами, чтобы как можно скорее убраться отсюда.

Если людишки Ричи объявятся, им придется несладко. Ручей отравит землю страхом не меньше чем на сутки.

На мгновение я пожалела, что лишаю себя зрелищ.

У подножья холмов густой кустарник быстро кончался, уступая место сосновому лесу. Лысые стволы обзаводились пушистой шапкой ближе к верхушкам, а снизу радовали глаз толстым мхом вне зависимости от местоположения севера.

Мастер по ориентированию на местности из меня был никакой, но этого и не требовалось. При помощи определенного волевого усилия я могла чувствовать смертных, а не отметки на географических картах.

Я уже достаточно восстановилась, а потому прикрыла глаза и напряглась.

Где-то там, вдалеке, пульсировали редкие точки, мчащиеся на скорости в двух противоположных направлениях.

***

Трасса. Сколько трагедий разыграл рок на гладком полотне, сколько несчастных освободилось от бренной оболочки на неприметных обочинах. Правда, на земле уже сложно найти укромный уголок, не знающий драм в омуте прошедших столетий.

Но одно событие для этой трассы оказалось в новинку. Босая демоница в изодранном вечернем платье голосовала, пытаясь поймать машину.

Первые две заметно ускорились, едва разглядели женскую фигуру в рваных тряпках. Где-то в глубине души водители прекрасно понимали, что я – не нищенка и не жертва безудержной попойки, но давили на газ, гоня всякое сомнение.

Равнодушие, оно же попустительство. На этом грехе зиждутся все остальные, и в нем люди превзошли самих себя. Сомнительный триумф за наше дело, отдающий противным запахом бензина и саднящими ступнями от долгой ходьбы босиком.

Я настойчиво не заживляла ссадины. Маленькая дань мазохизму, она заставляла злиться и думать. Машины пролетали мимо слишком быстро, и я не успевала нащупать лазейку к человеческой воле, подточенной грехами, а оттого мне податливой. На человеческую же совесть я не могла полностью положиться.

Была не была. Отступила под прикрытие деревьев, и, снова услышав шум колес, рванула вперед.

Глухой удар с рывком, выбившим из легких весь воздух. Визг поначалу тормозов, затем – женский, пронзительный. Хлопок двери.

– Мамочки, – лепетала девушка-водитель, – мамочки…

Тело смертного при столкновении с машиной, мчащейся на такой скорости, было бы обречено: неотвратимый разрыв внутренних органов, декомпрессионный перелом позвонков. Мое же оказалось крепче и лишь предательски выдало стон.

Я открыла глаза, чувствуя, как кровь из рассеченной раны на голове медленно заливает затылок.

– Жива, – выдохнула бедняжка. Ее руки мелко тряслись, а в больших глазах плескался ужас.

– Жива, – согласилась я и перевернулась на бок.

Меня мутило, концентрация ускользала, и я довольствовалась качающейся картинкой местных декораций. Асфальт, лужа крови, деревья, асфальт.

За последние сутки я умудрилась покалечиться больше, чем за все последнее столетие. Дерьмовая работенка, что тут скажешь.

Девушка метнулась к машине. Я вздрогнула, заподозрив, что она решила дать деру, но та уже сжимала пластиковую аптечку. Подойдя, замешкалась, абсолютно не понимая, что ей делать.

– Больница, – с готовностью подсказала я. – Мне нужно в больницу.

Я оперлась дрожащей рукой о капот и с трудом встала. Чуть запоздало, но мне помогли – подставили плечо, удержали на ногах. От страха у миниатюрной водительницы проснулись неестественные для ее комплекции силы.

Дырки на платье теперь можно было смело списать на последствия близкого знакомства с асфальтом: девчонка со страху не станет размышлять, все ли прорехи действительно могли стать результатом нашего скоропостижного знакомства.

Я опустилась на заднее сиденье.

– Не двигайся, – медленно сказала девушка, садясь за руль. – Пожалуйста, не двигайся… Я должна довезти тебя до больницы, а я слышала, нельзя двигаться, если могут быть внутренние травмы…

Она успокаивала и меня, и себя. И себя, скорее, в первую очередь.

– Где мы?

Девушка дрогнула:

– Не помнишь?.. Черт, ты же ударилась головой… Сотрясение, конечно. Голова кружится?..

Она завела мотор. Побелевшие пальцы сжали руль.

– Кружится, – призналась я. – Так где мы?

– Приблизительно в ста километрах от Стеди-Сити, неподалеку от Оэлза. Там есть госпиталь, там помогут…

– Мне нужно в Сейди-Сити, – твердо сказала я. Вдавила сломанным ногтем на кнопку, и окно приоткрылось. – Сигареты не найдется?..

– Сигареты… что?.. – Девушка обернулась, одарив меня безумным взглядом.

Мне было ее почти жаль. Я вздохнула и мгновение рассматривала веснушчатые щечки и вздернутый носик. Шок от происходящего распахнул двери в ее сознание, и чтобы проникнуть в него, особых усилий уже не требовалось.

Да ей лет девятнадцать, вдруг поняла я, не больше. По меркам нынешнего времени небывало затянувшегося детства – почти ребенок. И проступки ее детские: лет в десять стащила какую-то мелочевку на заправке, в пятнадцать наврала родителям, что идет к подруге, а сама всю ночь каталась на машине с бойфрендом. Негусто, но сейчас она готова умереть от чувства вины за то, что сбила человека. Сильная эмоция. Напрочь выбивающая из колеи и дающая возможность поработить волю.

Возможно, эта девочка остановилась бы и без моего полета под машину. Но так даже лучше.

Я откинулась на сиденье, провела пальцами по волосам, лениво оттирая прядь от крови.

– Достань свою пачку из бардачка, мне нужна сигарета и зажигалка. Отвезешь меня в Стеди-Сити, – внятно и четко проговорила я. – И расслабься хоть немного. Второй аварии я на сегодня не выдержу.

Девушка кивнула. Напряжение исчезло из ее мышц, а удивление – с лица. Бардачок скрипнул, на свет появились дешевые женские сигаретки.

Не оглядываясь, она протянула мне желаемое. Машина тронулась, и девушка машинально включила радио.

Заиграла бодрая попсовая музыка, повествуя о самых простых истинах среднего тинэйджера, и популярной исполнительнице начал вторить тонкий голосок моего водителя. В ее мире воцарилось ощущение, что происходящее – нормально и естественно, что нет никаких забот и тревог, а есть лишь одна цель – приехать из точки “а” в точку “б”. Отчасти ей можно было позавидовать.

Я сделала затяжку и хрипло присоединилась к пению, временно выбивая из головы все тяжелые думы.

До города мы добрались с ветерком. Девчонка не боялась скорости, но умудрялась соблюдать все ограничения, и тут же топила на газ, едва они заканчивались.

Время близилось к одиннадцати, основной поток машин уже схлынул, и мы не встряли ни в одну пробку на подъезде к Стеди-Сити. Когда за окном показались хорошо знакомые улицы, я, найдя взглядом подходящее место, велела остановиться. Дальше вполне доберусь сама.

Голова девушки покачивалась в такт веселому мотивчику, пальцы отбивали навязчивый ритм на руле.

– Когда я выйду, ты меня забудешь. Этим утром… ты решила покататься. – Я махнула рукой. – Прощай!

Я вышла. Хлопок двери заставил девушку вздрогнуть и повернуть голову. Несколько секунд она прислушивалась, а затем нажала на газ, и машина медленно тронулась. Водительница явно списала звуки на разыгравшееся воображение.

Мозг человека всегда находит объяснение всему, что не вписывается в картину окружающей действительности.

Меня уже не было. Я незаметно истаяла дымом, оставив истерзанное платье кучкой тряпья, и скользнула в ближайшую подворотню. Теперь тени стали мне и дорогой, и укрытием от любопытных глаз.

Адриан обладал обширным перечнем имущества, и в Стеди-Сити, оживленном крупном городе, где царствовала дружественная ему община, находилась одна из квартир хозяина. Это самое ближайшее место, куда мог отправиться Стив, но узнать наверняка я не могла.

Увы, только хозяин мог направить ему зов, оказавшись достаточно близко. Между фамильярами одного господина вампирские узы не предусматривали никакой особой связи. Уверена я могла быть только в одном – если бы Стив не дожил до рассвета, Адриан почувствовал бы это и обязательно сказал.

Я решила не связываться с охраной элитной многоэтажки, притягательно блестящей отполированным стеклом на солнце. Просочилась через черный ход, поднялась вдоль толстых кабелей лифтовой шахты. Привычный путь для большинства детищ ада, не так уж и часто воплощающихся в физическую форму в верхнем мире.

Последний этаж, и старая добрая вентиляционная сеть. Даже в домах такого класса – грязное и неприглядное место.

Адриан с присущей ему скромностью владел роскошным пентхаусом с бассейном и превосходным видом на город. Бассейн, как и вид, меня не интересовали, я мечтала лишь о горячем душе и чистой постели.

Едва оказавшись внутри, я материализовалась. От белой плитки по ступням прошел приятный холодок. Я потянулась, разминая тело, и заметила огромное зеркало на противоположной стене. Оно отобразило неприглядную картину: слипшиеся от крови волосы, багровое пятно от близкого знакомства с капотом, расползающееся по животу. Бледное исхудавшее лицо и потрескавшиеся губы.

Теперь я вызывала лишь самые неказистые и не льстящие мне самой желания: пожалеть, помыть и накормить. Как бездомная продрогшая кошка.

Как и у вампиров, у демонов есть свой ресурс. Хозяин давненько не давал мне положенную плату, которая отправлялась вниз, даря приток сил. Еще один повод надеяться, что Адриан не столкнется с большими трудностями и в целости и сохранности доберется до пентхауса, своего ближайшего логова.

Но все после.

Укрытие, над которым рутинно потрудился дизайнер, набив его металлическими новомодными побрякушками и бестолковыми абстракциями современных художников, не могло защитить нас от ожесточенной Орайи. Требовалось хотя бы немного это исправить. Обеспечить возможность в случае чего спастись, прежде чем она разгромит весь верхний этаж и добавит крови в отливающий бирюзой бассейн.

Я прикрыла глаза, сложила ладони и опустила голову. Мир сжался до одной точки, к которой устремились остатки сил.

На вмиг разгоряченном лбу выступили мелкие бисеринки пота.

Сплетенные нити сложного проклятья затягивались узлами и образовывали затейливую фигуру.

Оно предназначалось от подобных мне. На меня не повлияет, но остальных детей преисподней задержит, заставив вспомнить о неприятных ощущениях от самого сердца адского пламени. В целом, демоны не боятся жара нижнего мира, но в аду есть ряд мест, которые и мы предпочитаем избегать.

Я вскинула голову и открыла глаза, натыкаясь на все то же зеркало. В темных волосах белыми перьями поползла седина. Все сложнее удерживать притягательный облик молодости, когда твои силы столь истощены. Менее удачливые демоны избегали показываться на глаза людям, подобно отверженным из вампирского племени.

Я запечатала заклятьем все окна и двери. Вышла на открытую площадку крыши и наложила на ограждения и перила незримую охранную сеть.

Это все, что я могла сейчас сделать.

В одной из ванных комнат нашлось джакузи. Я быстро помылась в душевой, находящейся там же, и пока набиралась вода, выудила из бара в гостиной бутылочку виски. Колкий лед упал на дно стакана, и я наклонила бутылку, наблюдая, как темная жидкость заливает прозрачные кубики.

Адриана я выбрала сама. Но прежде его выбрала Мать, занеся в список из нескольких имен. Я прижала холодную поверхность бокала рокса к щеке.

Сколько пунктов там было? Десять? Был ли там Ричи? Я напряглась, пытаясь вспомнить. Возможно, и был. Я могла не дойти до него, Адриан казался слишком притягательной кандидатурой по сравнению со всеми предшествующими вариантами.

Одиночка, сторонящийся безумств и глупых интриг. Возможно, мне было бы куда веселее с кем-то, кто любит закатывать грандиозные кровавые вечеринки и живет, как в последний день, но служить такому я не желала. У всех притягательных качеств есть изнаночная сторона, и затворничество в других я предпочитала импульсивным идиотским решениям, ведущим к вечным проблемам. У Адриана большую часть времени я была предоставлена самой себе, а не тому, чтобы все время думать, как скрыть гору лишних трупов и поскорее отмыть пол от крови.

Мне нужны были Древние, а не пьяные гогочущие молодые вампиры, одуревшие от бессмертия и власти. Древние же публичности сторонились. Даже демоны понятия не имели, где их искать. Старая кровь помогала скрываться от всевидящих глаз нижнего мира.

Я вспомнила провал на Совете и глотком осушила стакан.

Почему Адриан попал в список? Очевидно, потому что он дитя одной из Древних, Деви. Такие, как она, редко обращали смертных в себе подобных. Когда-то давно вампиров еще волновало, что они могут заполнить весь мир…

Жизнь показала, что опасения были безосновательны, и вампиры сами прекрасно избавляются друг от друга. Но древняя кровь – сильна. И каждому встречному ее не дарят.

В компании виски я проследовала к джакузи. Сыпанула горсть сладко пахнущей соли из склянки, найденной в шкафчике ванной, и погрузилась в горячую воду.

После недолгих поисков нужной кнопки вода забурлила, приятно расслабляя мышцы.

Раз Орайа тоже в деле, значит, нас может быть и больше. Сколько демонов Мать послала за душами Старейшего? Что будет с теми, кто проиграет в этом странном тайном соревновании?

И зачем Ричи на глазах всего Совета собрался убить Адриана при помощи моей заклятой сестры?

Орайа, мягко говоря, не сильно умна. Да, местами вполне изворотлива, лжива, необыкновенно сильна, но интеллектом она никогда не блистала. И Ричи наверняка это понимал. Вряд ли это был ее личный план, который она подкинула своему хозяину. Нет, сам Ричи приказал ей напасть на брата во крови.

Я поймала губами кусочек льда. Он приятно защекотал язык.

Если Ричи решил идти против власти Древних, одна Орайа не способна переломить баланс сил. Рано или поздно Ричи бы убили. Одна демонесса не спасет от ярости пары десятков Древних, каждый из которых куда быстрее демона.

Значит, это была демонстрация сил, но не перед верхушкой власти, а перед остальными, более молодыми вампирами. Древние – судьи, палачи, но они всегда держались в стороне и лишь изредка срубали головы самым зарвавшимся. Они хранители идеалов, наставники, но им нет дела, кто именно владеет лучшими угодьями для охоты.

И дабы не лишиться собственной головы, у Ричи должны были быть необыкновенно весомые аргументы, чтобы лично расправиться с Адрианом на Большом Совете.

Кусок льда во рту треснул.

Бездна, у меня появилась одна догадка, и она мне очень, очень не нравилась.

***

Я проснулась от скрипа ключей в скважине входной двери. Привстала, щурясь от назойливого света, что просачивался сквозь неплотно задернутые портьеры. Откинула одеяло и уставилась на часы.

Пять дня. Для Адриана рановато, а вот для фамильяров Ричи – в самый раз.

Странный звук катящихся шин, как от велосипеда. Механические щелчки.

Я воплотилась дымом и, не тратя времени на пустые догадки, скользнула в щель под закрытую дверь спальни.