Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Волчатник (сборник)

Читайте в приложениях:
4 уже добавили
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • Contrary_Mary
    Contrary_Mary
    Оценка:
    7

    Поэзия Екатерины Соколовой, пожалуй, наиболее известна своей "этнической" направленностью - прежде всего, конечно, речь идёт о культуре и языке коми (хотя в её стихах можно встретить и поляков, и украинцев, и венгров, и ещё много кого), Корчагин в предисловии даже пишет, что для коми Соколова - что Айги для чувашей. Впрочем, в отличие от Айги, Соколова вовсе не склонна к формальной изощренности, усложненности, референсам-реверансам к высокому модернизму в духе Целана: её творческий метод, можно сказать, покоится на ровно противоположных основаниях. Полуслучайные обрывки будто бы подслушанных где-то фраз, детское словотворчество ("стих-пустых", "подумирать", "уколился"), простота и этакая подчёркнутая затрапезность, неброскость, стушеванность: "визуальным" соответствием могли бы послужить, например, работы Ирины Затуловской. Стихи о маленьких людях и забытых вещах - или даже написанные от их лица; а скорей всего, где-то посередине.

    Такой Соколова запомнилась читателям её предыдущих сборников. А теперь в её стихотворениях вдруг - все громче и чётче - звучат мотивы "гражданские", или "политические", или "протестные", как угодно. Где-то - совсем открытым текстом:

    очнитесь, чтобы отметить друзей, Володя,
    если вы считаете их политически неблагонадежными.
    вы средоточен и собран,
    но куда же вы собираетесь,
    вы здесь один,
    как заборчик затэганный, посреди пустыря
    ограждающий ничего

    Где-то - тоньше, намеком:

    передайте, пожалуйста, русскую соль,
    тот, кто исчезнул во тьме.
    чёрный заварочный снег
    передайте мне, человек
    близко думающий обо мне.

    для того эти звезды горят,
    для того облака бегут,
    чтобы я ел все подряд.

    командир, на меня не смотри,
    передачу скорей досмотри.

    Но, как бы то ни было, эти намёки, жалобы, воззвания по всему "Волчатнику" проходят красной нитью.

    И может показаться, что Соколовой - с её тихим даром и негромким голосом - роль агитатора вовсе не подходит; что это - наносное, ненастоящее, конъюнктура. Но на самом деле ее теперешняя позиция естественным образом вытекает из её изначальных этических/эстетических установок. Соколова даёт голос слабым, тихим, незаметным - и это уже политический акт или, во всяком случае, без пяти минут политический акт; в предисловии очень к месту вспоминают Гаятри Спивак, но дело тут даже не (только) в постколониальных взаимоотношениях коми и России/россиян - коми мотивы в этом сборнике как раз намного слабее выражены - сколько во взаимоотношениях сильных и слабых (подчиненных, угнетенных) вообще. Лирический герой (или всё-таки персонаж?) Соколовой - не бунтующий прометей, не кумир революционеров, а растерянный, робкий, некрасноречивый "маленький человек", отоваривающийся в "Пятёрочке" и передвигающийся на метро (или на междугороднем автобусе), некое коллективное полубессознательное, рассыпающееся "я". И "Волчатник" фиксирует момент, когда этот некто-никто начинает понимать

    где пролегает недобрая половина леса,
    различать,
    где прошли ваши псы,
    а где заминировано по-настоящему.

    И это - дорогого стоит! Наша литература - и наша интеллигенция - кажется, вовсе разучилась не то что любить, а понимать этих пресловутых "маленьких человеков" и "бедных людей", тех самых, на которых когда-то собаку съела: в дискуссиях вокруг недавних протестов это особенно заметно. Соколова не то что бы возвращает протест с небес на землю - она просто начинает его из другой точки, и это в текущих условиях особенно ценно. Здесь нет места спеси и self-righteousness, споров о том, кто меньше унизился и меньше себя замарал - потому что герой Соколовой уже предельно при-нижен и у-мален, едва ли не первая его эмоция по "пробуждении" - это стыд:

    покрывай меня испарина
    по всему стыду
    я по площади гагарина
    голенький иду
    кто раздел меня
    накормил
    щами с гвоздями
    и между мной и товарищами
    положил вражду –
    сыпай снег тому за шиворот
    новогодний снег
    а у меня ни рта ни шиворота
    ну что я за человек
    выние ли мое последнее Ты слышишь, Господи,
    или я устал,
    я ли потёр комме́нт неполайканный,
    я ли самодоволен, как мент
    на работе невольной, или устал,
    я ли спал с Катей, с другой Катей, с Кириллом,
    с Игорем и остальными, или устал,
    в этом же сне не я ли
    родственников под поезд толкал,
    не я ли лгал,
    не я ли письмо подписал,
    не я ли сейчас перед Тобой зассал

    Но отсюда уже прорастает и следующий шаг:

    дальше дорога крутая,
    волчатник и серпантин
    к месту, куда я
    пойду наконец один
    Читать полностью