4,5
95 читателей оценили
270 печ. страниц
2014 год
8

 

Сага о се­вер­ной ба­буш­ке

Произошло это лет десять назад.

Уже под вечер ко мне на прием пришла молодящаяся интеллигентная дама с толстым широколицым младенцем на руках. Сонному младенцу на вид было около года, возраст дамы допускал различные варианты родства, поэтому я решила пока помолчать.

Как я и предполагала, дама сразу взяла быка за рога:

— Я — бабушка! — решительно заявила она. — Вообще-то нам, наверное, надо к психиатру. Но я не знаю, как оформить, поэтому сначала к вам.

— Помилуйте! — нешуточно удивилась я. — С таким маленьким ребенком — к психиатру?! Может быть, к невропатологу?

— Нет-нет! — дама сокрушенно покачала прической. — Здесь все серьезнее. Я и так ждала два месяца — думала, само пройдет…

— Да что случилось-то? — не выдержала я.

— Сейчас покажу, — пообещала дама, и как следует встряхнула младенца. — Олечка!

До этой секунды я полагала, что толстощекий, широкоскулый младенец — мальчик.

Услышав призыв бабушки, Олечка распахнула темные, как бы припухшие глаза и добродушно улыбнулась, обнажив мелкие, неровные, словно рассыпанные во рту зубы.

— Олечка, спой!

Дальше произошло нечто действительно странное. Девочка встрепенулась, напружинила пухлые ручки и не менее пухлые ножки, прижала подбородок к груди, широко раскрыла рот и…

Ничего подобного мне до той минуты слышать не приходилось. Низкий переливчатый звук вибрировал прямо на моих барабанных перепонках. Олечка исподлобья смотрела на меня пронзительными глазками и слегка двигала головой, модулируя свое завывание, напоминавшее то ночной вой метели, то визг неисправных тормозов. Иногда в горле ребенка раздавалось какое-то бульканье, иногда все это прерывалось низким хрипом, как будто бы Олечке не хватало воздуха.

— Все, хватит! — дама вполне неделикатно хлопнула внучку по спине.

Олечка докончила последнюю руладу и послушно замолчала.

— Господи, да что же это?! — совершенно непрофессионально воскликнула я.

— Хотела бы я знать! — вздохнула дама.

— Сколько Олечке сейчас?

— Год и два месяца. Началось три месяца назад. Сейчас лучше, потому что она стала что-то понимать. Раньше был кошмар. Она могла «запеть» в тихий час в яслях, в автобусе, на прогулке. У окружающих просто челюсти отваливались, а у меня нервный тик начинался. Вот видите, и сейчас еще веко дергается…

— Олечка что-то говорит?

— Практически нет. «Мама», «папа», «пи» — это пить или писать, «ки» — это кошка. Пожалуй, и все.

— В каких случаях она… гм… поет?

— Да в любых. Когда настроение хорошее, когда плохое, когда просто скучно. Может под телевизор запеть. Сейчас вот стала петь по просьбе.

— А так… в целом… Олечка ведет себя как обычный ребенок?

— В том-то и дело! Прекрасная девочка. Умная, спокойная, ласковая. Невропатолог нас смотрел, сказал: все бы так развивались… Так что нам — к психиатру!

— Подождите, подождите, давайте разберемся. Не может быть, чтобы не было причины… Психиатрия в семье была? Алкоголизм, наркомания? Может, у вас кто-то увлекается какой-то экзотической религией? — В ответ на каждый из моих вопросов дама отрицательно качала головой. — Рассказывайте с самого начала. Где родители ребенка?

Из дальнейшего разговора выяснилось следующее. Родители Олечки познакомились, когда дочь дамы, студентка технического вуза, была на практике на каком-то северном металлургическом комбинате. Потом два года переписывались, он приезжал в отпуск. Потом поженились. Он — ненец, вырос в интернате, по образованию тоже инженер. Семья получилась, по словам дамы, вполне гармоничная. Через два года родилась Олечка. А еще через полгода молодой маме надо было выходить на работу («там такая фирма полукоммерческая, и зарплата хорошая, и перспективы, вы ведь понимаете, как сейчас инженеру хорошую работу найти, да еще женщина с ребенком…»). В ясли Олечку по малолетству не брали («только после года!»), дама работала в библиотеке Академии наук, так что положение казалось безвыходным. И тогда на семейном совете было решено выписать из полуразвалившегося оленеводческого совхоза ненецкую бабушку, мать мужа.

Бабушка немедленно приехала. По-русски она говорила не очень хорошо, метро, троллейбусов и трамваев боялась, городских цен не понимала (в совхозе к тому времени денег не видели уже лет семь), но с внучкой сидела исправно и по дому помогала. Словом, все было вполне благополучно. Младенца Олечку бабушка почти не спускала с рук, рассказывала ей ненецкие сказки и, к удивлению семьи, к восьми месяцам приучила ее ходить на горшок. Теперь Олечка всегда была сухой, обласканной и всем довольной.

После лета обвешанная подарками бабушка отбыла на свою далекую родину, а Олечка пошла в ясли. И через две недели «запела».

— Может, она ее сглазила? — сама себя стесняясь, спросила интеллигентная сотрудница БАН. — Я прямо не знаю… Ведь очень хорошая вроде бы женщина… Хоть и необразованная…

— А отец, муж дочери? — спросила я. — Ему «пение» Олечки ничего не напоминает?

— Нет, — удивилась дама. — А что оно должно напоминать?

— Ах да, он же вырос в интернате! — вспомнила я. — Срочно раздобудьте ненецкие народные мелодии. Точнее, даже не мелодии, а песни!

— Вы думаете?.. — просветлела дама. — Вы думаете, это она и вправду поет?!

— Почти уверена! — решилась я (надо же было как-то оградить Олечку от психиатра с его непременными таблетками). — Я когда-то читала, что у северных народов есть очень странная манера пения, шокирующая европейцев…

— Господи, пусть это будет так! — истово воскликнула дама. И тут же засомневалась: — Но ведь при нас она, мать Вити, никогда не пела…

— Стеснялась, наверное, — предположила я. — Да вы же все целый день на работе…

— Да-да, конечно, наверное так… — утопающий, как известно, хватается за соломинку. — Спасибо, мы пойдем, — дама подхватила окончательно сомлевшую Олечку и выбежала из кабинета.

В следующий раз я увидела их в коридоре поликлиники спустя год. Олечка очень вытянулась и похудела. Однако ее широкая мордашка лучилась все той же добродушной улыбкой.

— Ну как песни? — спросила я.

— Ой, спасибо вам, — засуетилась бабушка. — Мы все собирались зайти, собирались… Искали мы тогда, искали… Потом зять чуть ли не в представительстве их, северном, какой-то фильм разыскал. Вот там они стоят и поют… Это же ужас какой-то! Он потом вспомнил, что и сам в детстве слышал. Но это же взрослые, а здесь — ребенок…

— А сейчас-то Олечка поет?

— Нет, разучилась почти. Но вот та бабушка просит привезти ее летом на месяц. Дед совсем плохой, хочет внучку перед смертью увидеть. Зять говорит, надо ехать. Думаем…

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
198 000 книг 
и 25 000 аудиокниг
Получить 7 дней бесплатно
8