0,0
0 читателей оценили
256 печ. страниц
2018 год
5

Любовь и Смерть
Екатерина Люмьер

Редактор Ирина Аргали

© Екатерина Люмьер, 2018

ISBN 978-5-4490-8774-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Эта книга представляет собой псевдоисторический роман, в основе сюжета которого лежит легенда о графе Дракуле, ее литературные и кинематографические вариации. Исторические события, имена и факты сочетаются с художественным вымыслом.

Посвящение

Посвящаю эту книгу моему редактору Ирине Аргали, замечательному человеку и близкому другу, который ждал каждую главу, всецело поддерживал и давал дельные советы. Без нее этой книги не было бы.

ЧАСТЬ I

Дневник Уильяма Холта
«Трансильвания»
«13-е сентября, Бистрица»

Я прибыл в город на юго-западе Румынии, в Трансильвании, не меньше четырех часов назад. Бистрица оказалась малонаселенной, а потому мой извозчик, которого я нанял буквально за шиллинг, если считать в английской валюте, знал почти каждого встречного на дороге. День был серым, угрюмым, совершенно отвратительно скучным. Я надеялся, что прибуду в замок спустя сутки после окончания моего путешествия в поезде, но, увы, не случилось. Честно говоря, я планировал покончить со всеми формальностями за ближайшую неделю и приступить к изучению местных достопримечательностей и людей. Хотя, если говорить начистоту, то эти самые достопримечательности я мог бы увидеть разве что, возможно, в Валахии?

Едва ли я знал что-то, кроме имени нынешнего правителя Румынии Кароля I да названий городов, которые мне предстояло посетить по мере продвижения в Трансильванию, где меня уже ожидали. Какого черта я, однако, взялся за это дело?

Ведь я, конечно, обходился без той самой стабильной и обыкновенной работы, которая приносит доход и хлопоты. По настоянию моего брата, Адама, вездесущего черта, я отправился невесть куда и невесть зачем. Он аргументировал свою заботу о моем благополучии и о необходимости этой поездки тем, что мне категорически вреден кокаин и что мое лицо уже приобретает не самый здоровый оттенок из-за инъекций и постоянного курения табака. Знал бы ты, Адам, как ты прав, и как же ты невыносим! Не стану даже на письме высказывать в твою сторону благодарность, несчастный чиновник, не видящий в жизни ничего, окромя бумаг и недовольных лиц. Скука! Впрочем, этот дневник был начат не для того, чтобы я жаловался в нем на своего несносного старшего брата. Он предложил мне провести переговоры с графом фон Штауффенбергом, который решил продать фамильный замок и купить особняк в Лондоне. В здешних местах он считался кем-то действительно важным и, вероятно, даже слишком влиятельным, поскольку каждый раз, стоило мне спросить о нем хозяйку постоялого двора или извозчика, мне лишь дрожащим голосом отвечали «о, боже помилуй!», «вам той дорогой», «остерегайтесь!». Так ли страшен тот, кто живет в уединенном замке в глуши трансильванских поселений? Я буквально горю от интереса.

Решив провести ночь на постоялом дворе, поскольку мой извозчик уведомил меня о том, что дорогу размыло долгими дождями, и стоит выступить на рассвете будущего дня, пока он изучит местность и найдет куда более безопасный путь, я снял комнатушку, пропахшую сырым деревом и пылью, но чистая постель и наличие печки меня все-таки порадовали. До обеда я решил пройтись по поселению и поразглядывать, как-то ни прискорбно звучало, абсолютно ничем не примечательные дома из сруба, угрюмые деревья, и улицы, где стоял насыщенный запах конского навоза. Право слово, еще ничто так не портило мой внешний вид, как поездка в Карпаты.

Я всегда старался одеваться с иголочки, укладывать непослушные кудри по последней моде, а сейчас же выглядел, словно оборванец! Белый воротник посерел, а кудри и вовсе были примяты столь явно и неприлично, будто я проспал целые сутки и попал под сильнейший ветер с дождем.

Несколько минут назад мне сообщили, что в Бистрицу было доставлено письмо от хозяина замка, куда меня ожидали в ближайшее время, как я, впрочем, и сказал ранее. Бумага была дорогой, плотной, а чернила яркими и пигментированными. Я вскрыл конверт, когда вошел в свою, на эту ночь, комнату. Граф писал следующее:

«Мой дорогой друг, Добро пожаловать в Карпаты. Ожидаю вас как можно скорее и с глубоким нетерпением. Надеюсь, вы не сильно утомились и замерзли в дороге, поскольку дни нынче темны и коротки, холодны и дождливы. Завтрашним утром, в четыре часа, прибудет дилижанс, который доставит вас в Буковину, в поселение, ближайшее к моему дому. В месте под названием Верецкий перевал вас будет ждать повозка до замка. Я надеюсь, что путь из Лондона был комфортным и приятным, и вы насладились пребыванием в Румынии. Ваш друг, Ион фон Штауффенберг.»

Впрочем, я ожидал подобного письма. Граф был чрезвычайно почтителен, сдержан в словах и деликатен. Я мало придавал значения подобному в своей жизни, но было приятно, что человек другого не то, что сословия, но культурного слоя владел формальностями данного толка. Впрочем, он все-таки граф, и этого не отнять. Хотя, по правде говоря, я встречал достаточно хлыщей и франтов, которые кичились своими титулами и едва ли могли сказать как зовут мужа Виктории. Смех, да и только.

Стоило мне окунуться в вереницу повозок после прибытия в один из пограничных городов на поезде, как я понял, что дорога будет долгая и я смогу как прочувствовать быт людей, населявших Румынию, так и получить возможность прощупать культурный слой, если так можно выразиться. Королевство Румыния состояло из Валахии, Молдовы и Добруджи. Как оказалось, территории были объединены всего четырнадцать лет назад, в тысяча восемьсот восемьдесят первом году. Здесь оказалось чертовски вкусное вино. Я выпил не меньше бутылки за вчерашний вечер, когда мы остановились в некоем безымянном поселении, которое мой извозчик назвал своей малой родиной. Вина из Бессарабии точно не уступают в качестве даже самым именитым детищам французских шато.

С самого первого дня на территории королевства меня преследовало стоическое чувство если не déjà vu, то хотя бы того, что я здесь уже был, но, честное слово, я бы запомнил, если бы пересек несколько стран и добрался до Восточной Европы, однако, за свои двадцать четыре года я ни разу не продвигался восточнее Австро-Венгрии. Я ожидал от себя культурного шока или по меньшей мере отторжения, но его не возникло. Ни когда мне налили отвратительный чай, ни когда я вляпался начищенными ботинками в экскременты лошади. Сам воздух вокруг меня казался знакомым, словно бы я уже вдыхал его полной грудью, да и звезды, на которые я так редко обращал внимание в Англии, заставляли остановиться, поднять голову и проследить созвездия, которые не были мне знакомы, ведь я действительно не заинтересован в астрономии, но которыми я уже любовался, и знал, куда смотреть, чтобы найти альфы и беты созвездий.

Скука стала настолько невыносимой к обеду, что я ушел бродить по лесу, несмотря на опасность нарваться на волков. В здешних лесах их было так много, что по ночам я слышал вой едва ли не в каждом поселении, в котором останавливался во время своего пути. Граф писал в одном из своих писем, что путь может выдаться несколько опасным, но мне не стоит бояться и также не стоит выходить на улицу ночью. Какой же чрезвычайно любезный человек, честное слово, я польщен. Адам говорил, что ему было около шестидесяти лет, и он был немощен, и потому не мог приехать в Лондон сам, чтобы оформить все необходимые бумаги, но братца, однако, не остановило то, что у меня нет ни соответствующих полномочий, ни особого желания ему помогать. Впрочем, моя поездка была достаточно интересной. По крайней мере я пытался себя в этом убедить.

В лесу было сыро и прохладно, очень промозгло и чрезвычайно тихо. Я не бывал в лесу последние лет десять, не меньше. Так привык к шумной суете Лондона, к клаксонам новомодных повозок и к камню, что совершенно забыл, что значит быть наедине с природой. Забавно, конечно. Я достал табакерку, в которой хранил неплохой, но дешевый табак, чтобы не жаль было потерять, и сделал самокрутку. Бумага промокла, а потому я едва ли смог найти хотя бы один сухой лист. Табак неприятно горчил (терпеть не могу дешевые сорта!), но помогал успокоить пульсирующую в висках мысль о том, как же омерзительна скука. Скорее бы добраться до замка и познакомиться с Его Светлостью, как его предпочитает называть Адам.

Остаток дня я провел за бутылкой сливового вина и попавшейся мне на глаза книгой о ядах, так кстати оказавшейся на самом верху моего багажа, который пришлось перенести из повозки в комнату, поскольку дождь усилился и грозился попортить мою немногочисленную поклажу. Я и не заметил, как заснул, убаюканный вином, табаком и последней главой достаточно скучной книги. Большую часть того, что было написано, я знал еще со времен обучения в университете. Я проснулся в третьем часу утра из-за настойчивого стука в дверь – хозяйка постоялого двора разбудила меня по моей же просьбе, о которой я так некстати забыл, и уведомила, что меня уже ожидает повозка. Точно, стоит не забыть поблагодарить графа за присланный дилижанс.

Путь из Бистрицы до Буковины пролегает через горы, а потому я прибуду к замку через три неполных дня. Дождь, начавшийся еще прошлой ночью, так и не остановился, но мы все же пустились в путь после того, как я познакомился со своим новым извозчиком, присланным графом. Было в нем что-то необычное: от слишком прямой спины – ведь сидя на облучке хочешь не хочешь согнешься за многолетнюю работу, – до чрезвычайно искристых голубых глаз. И откуда только я взял столь непривычный для моей речи эпитет? Впрочем, не суть важно. Мы покинули Бистрицу в три часа.

Я спал или читал при свете керосиновой лампы, покачивающейся на крюке под самой крышей дилижанса. Дождь, казалось, только усиливался по мере приближения к Буковине. Я впервые пересекал горы, и не просто горы, а Карпаты. Никто из моей семьи не выезжал так далеко в Европу, не считая дальних родственников и предков, которые решительно покоряли Индию. Я буквально изнывал от скуки, смотрел в окно днем, дрожал от холода по ночам, читал книги, что привез с собой, и надеялся, что волки, воющие на луну, не нападут на замерзшего и голодного меня.

Те неполные три дня показались мне чрезвычайно изматывающими, а потому я отослал краткое письмо графу из Буковины, что задержусь на несколько часов, чтобы немного отдохнуть, поскольку едва ли я смог проспать больше пары часов за то время, что мы были в пути. Мой извозчик не знал усталости! Он останавливался лишь в двух неизвестных мне и не отмеченных на карте деревушках, где мы задерживались на час-полтора и вновь продолжали путешествие. Я был совершенно отвратительно измотан. Скука и дорога сделали свое дело. Я заснул, как младенец, убаюканный колыбельной матери, хотя мать мне никогда не пела колыбельных и не баюкала в люльке, право слово. Румыния со своими дождями, лесами, туманными горами и вином делает меня чертовски сентиментальным.

До Верецкого перевала меня сопроводил все тот же извозчик, что управлял дилижансом. Я хотел было расплатиться, но все уже было улажено графом, и я сделал мысленную пометку, что и за это его стоит поблагодарить. Мне оставалось в пути буквально несколько часов, как я прибуду на место. Я закутался в пальто как можно лучше, поскольку время клонилось к ночи, резко похолодало. В повозке, точнее, в обыкновенном фиакре, было действительно некомфортно. Мы выехали ночью, около полуночи, и луна была высоко, хотя на затянутом серыми тучами небе не было видно ни звезд, ни серебристого луча. Лишь в предутренний час, когда небо окрасилось в лилово-розовый, а гул в ушах от волчьего воя перестал беспокоить, я, открыв глаза, увидел впереди чернеющие очертания древнего замка, хозяин которого «ожидал меня как можно скорее».

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
181 000 книг 
и 12 000 аудиокниг
Получить 7 дней бесплатно
5