Мэй

За ночь ресницы покрылись корками. Веки, наверное, теперь красные и распухшие, а губы потрескались. Сейчас бы крем и увлажняющую помаду… Мама с раннего детства призывала ухаживать за собой, следить за внешним видом.

Неподражаемая Долорес Франк. Соверши она какое-нибудь тяжкое преступление с приговором в виде электрического стула, то, уверена, первым делом потребовала бы перед казнью косметичку и лучшее вечернее платье, а вовсе не Библию и бургер с жареной картошкой…

Кто-то стучится?

Заходит медсестра с подносом. Хмурая бабенка лет тридцати. Плоская, как доска. У нее жидкие волосы, забранные в косичку. Мда уж, про таких говорят – серая мышь.

– Поднимайтесь! – зло цедит она.

Командирша хренова. Хоть бы поздоровалась для приличия. Ну и манеры, боже. Ладно, да сажусь я, сажусь! Мышь – так теперь буду ее называть. А она подходит, протягивает бумажный стаканчик. На дне – одна капсула и пять таблеток. Почему так много? Что это за колеса такие? В клинике «Спирит-Форс» нас, в основном, пичкали антидепрессантами и литием.

– Живе-е-е!– тянет Мышь, глядя на наручные часы.

Какая занятая, мать твою! Мало того что пришла так рано, да еще и воды не предложила запить. Ладно, твое здоровье, Мышь!

Блин! Оболочка капсулы предательски прилипает к нёбу. Горсть таблеток тут же застревает в горле. Во рту вкус горечи. Рвотный позыв подступает…

– Это что за фокусы? – раздражается Мышь. – Быстро глотайте!

Выплевываю слюнявые таблетки в ладонь. Сжимаю кулаки и резко кидаю на нее такой взгляд, чтобы эта сука поняла: сейчас отхватит!

Мышь вздрагивает и пятится к двери. Она явно испугалась, потому что тянет руку к кнопке экстренного вызова. С этой дамочкой всё ясно. Такие, как она, специально устраиваются на подобную работу, чтобы каждый день отыгрываться на других. Помыкать слабыми, борясь с собственными комплексами неполноценности…

– Что тут у тебя, Мэри? – На пороге появляется санитар.

Ну и скорость! Это тот самый чувак, что вчера обезвреживал таинственную Джинн. Крепкий такой, коренастый, руки – что лопаты. Деревенщина, словом. А Мэри-Мышь с самодовольным видом скрещивает тонкие бледные ручонки на груди.

– Мисс Франк не соблюдает правила и отказывается принимать лекарства. Но она сейчас всё сделает, верно? – Вроде как сучка к санитару обращается, но на деле – ко мне, ну понятно, это издевка такая.

Санитар занимает ту же выжидательную позу, что и Мышь. Черт, как же они оба надоели! Подношу ладонь ко рту, собираю губами гадкие таблетки и запрокидываю голову. Принудительный глоток… Готово. Со второй попытки получается куда лучше.

– Вот та-а-ак… – скрипит Мэри-Мышь.

Она оглядывается на санитара и с настороженным видом приближается ко мне. Правильно делает, что боится.

– Теперь скажите «А».

Открываю рот и высовываю язык. Мэри-Мышь внимательно изучает полость. Наверное, сучка подсчитывает, в какую сумму обошлись идеальные зубы богатеньким родителям пациентки.

Мда-а, вблизи Мэри-Мышь выглядит еще страшнее. Тонкая морщинистая кожа похожа на папиросную бумагу для косяков. Острый нос с выпирающей венозной горбинкой…

Всё! Шмон наконец закончен. Эти двое уходят. Господи, дышать даже стало легче!

***

– Завтрак! – доносится снаружи.

Повариха зовет пациентов к столу? Проклятье, аппетита как не было, так и нет. Но это еще полбеды. Самое хреновое, что в этой поганой лечебнице не наливают кофе. Видимо, чтобы психи не стали слишком бодренькими и не начали чудить. Ладно. Можно и прогуляться до столовки…

В коридоре несколько дамочек той же, что и я, ленивой походкой двигаются в сторону столовки. Пахнет здесь гадко: химией, что начищен пол, чем-то вареным и еще – заскорузлым потом…

Вот и помещение приема пищи. «Прием пищи» – самая подходящая формулировка. Звон столовых приборов и хлопанье подносов о линию раздачи. У входа привычно дежурит деревенщина с руками-лопатами.

Выбор «изысканных» блюд тут невелик, мягко говоря. Дегустировать то, что в кастрюлях? Да ни за что. Но всё же что-то съесть надо, блин. Подсохшая булка – сойдет для дела. А еще беру стакан сока неестественно-оранжевого цвета.

Присаживаюсь на вчерашнее место. Пончик Ди тут как тут. Она покачивается взад-вперед на стуле и, склонившись над тарелкой, что-то там бурчит под нос.

Ужас, какая горечь во рту от таблеток стоит! Надо срочно перебить неприятный привкус. Отхлебываю сока. У этого напитка привкус мела и нотка лимонной кислоты какой-то. Где только ответственные за провизию закупают эту дрянь?

Рука-окорок Пончика Ди тянется к моей тарелке. Мать твою! Она снова хочет присвоить мою еду, причем на этот раз даже не спрашивая разрешения. Я отстраняюсь. Да хрен с ней, пусть ворует. Лишь бы не касалась меня. Видимо, таким, как она, вечно всего мало: еды, выпивки, секса…

Боже, со мной что-то начинает происходить. Муть, легкое головокружение. Кислота от сока и принятых натощак лекарств засели в желудке. Болезненный спазм бьет по кишкам! Блин, больно-то как!

– О, телочки! Всем доброго утречка!

Проклятье, опять тот самый звонкий голос и нахальный тон! Этот страшный сгусток энергии снова в столовой… Джинн, Джинни-Колокольчик. Боюсь ли я? Нет. Прежнего чувства страха нет. Потому что тут вовсе не ад, а мрачная реальность.

Ой-ё-ёй! Таблетки пошли в победоносную атаку. Меня штормит, а скулы сводит от металлического привкуса. Хватаюсь за край стола. Звук в ушах такой, словно идут помехи телевизора. Мелкая дрожь проходит по ледяным рукам и ногам…

– Ты опять нарываешься? – доносится какой-то приглушенный голос санитара-деревенщины.

Черт, этот приход совсем не по душе! Какая-то центрифуга. Может, засунуть два пальца в рот, чтобы избавиться от колес? Нет, за это точно будет какое-нибудь наказание, типа карцера…

Мелодия под залихватские присвисты и громыхание посудой на раздаче. Эта Джинн продолжает веселиться, баловаться, шороху наводить…

Вот и конец музыкального шоу. Слышу какую-то нечленораздельную ее болтовню с персоналом столовки.

Как же хреново, блин! Я вся в испарине, а в висках сильный стук. Что-о-о? Вдруг ветерок пробегается по взмокшему лбу и волосам. Кто-то стоит передо мной? Джинн?

Скрежет ножек стула о кафельный пол. Напротив появляется поднос и руки по его краям. Какие-то детские ручонки с россыпью конопушек…

– Эй, Ди! Тебе на диету бы сесть. Стул скоро сломаешь, – насмехается призрак.

Пончик Ди издает обиженный всхлип. Она поднимается и уходит. Всё, что оставила обжора от моей булки, это крошки на подносе. Глянуть наконец на призрака?

Нет! Вдруг он примет облик сестренки?

– Последнее предупреждение, Джинн! Не задевай других пациенток, – доносится голос санитара будто бы из глубокого подземелья.

– Ладно-ладно, отстань уже! – отвечает призрак звонким чеканным голосом, который слышно в сто раз лучше.

– Эй, э-э-эй? – бледная рука тянется к рукаву моей пижамы.

Божечки!

– Э-э-эй…

Тонкие ее пальцы легли на серую ткань.

– Как тебя зовут, новенькая? – довольно дружелюбно шепчет призрак, который совсем близко и пахнет детским яблочным шампунем. – В какой ты палате? Хочешь вишневой Колы или кофе? Или, может, закинемся?

«Закинуться». «Кола, кофе». Это какой-то бред?

– Ты глухая, что ли? – треплет меня за рукав.

Вслушиваюсь в недовольное сопение призрака, который явно раздражается.

– Мда! А с виду вроде нормальная… В чем твоя проблема? – бурчит с осуждением.

«В чем проблема?» Это уже наезд. Ну, хватит! Довольно!

Поднимаю голову…

Совсем не моя! Вовсе не Колокольчик. Какое облегчение, боже! Девчонка-подросток с прической в виде короткого каре. Копна темных прямых волос. Курносый конопатый нос, остренькие лисьи глазки. Обиженно поджатая нижняя губа. Круглое, кукольное личико. На вид ей лет пятнадцать, не больше…

– О-о-о! Походу тебя накачали, подруга. Вот звери! – не отрывая от меня взгляда, Джинн сочувственно качает головой.

Вдруг она прикасается к моей щеке холодными сухими костяшками. Машинально отстраняюсь, а она тут же придвигается ближе…

– Иди-ка, полежи, – шепчет. – А к вечеру, как отойдешь, навещу тебя, окей?

«Иди, полежи», – звучит как команда к действию. Шевелю ногами. Вроде они слушаются. Встаю и направляюсь к выходу… Деревенщина совсем близко. Пройти мимо незамеченной, чтобы не привлекать внимание, – моя укоренившаяся привычка не палиться перед предками…

Длинный, как два направленные друг на друга зеркала, коридор. Магия, гадания, зазеркалье. Множество дверей. Которая из них моя? Номер палаты. Номер палаты… Восемь. Перевернешь – и будет знак бесконечности. Бесконечность коридора и комнат.

Нескончаемое безумие…

Роб

Берни?

– Как ты там? Молчишь… Почему? Ты ведь наверняка какой-нибудь католик или баптист. Если так, то по твоей вере предполагается, что душа еще не покинула мир. Поэтому можем пообщаться… Видишь ли, я обычно малоразговорчив, но одному как-то скучновато. А-а-а! Ты, наверное, в обиде. Понимаю… Слушай, ты помнишь Люси? Думаю, тебя порадует новость, что я позаботился о ней.

Как смог, конечно…

А хочешь, открою тебе тайну? Если не тормозить, то к концу дня можно добраться до одного озерца, напоминающего по форме треугольник. Там я собираюсь заночевать… Но до главной цели далековато, если честно. Кристиновы топи. Слышал про них? Да-да. Слухи, разная там болтовня про ведьм, проклятия и темных духов. Херня всё это! Ну исчезла пара-тройка ротозеев и охотников, подумаешь. Нечего шляться в опасных местах без знаний и навыков.

Стародавние времена.

Берни, ты ведь, наверное, за жизнь ни одной книжки не прочел? Ладно, без обид, прости. Я часто бываю высокомерен. Но что интересно: когда-то в тех местах добывали торф. Вычитал об этом в одной архивной вырезке с фото… Домишко для отдыха работяг – вот куда я направляюсь. Минимальные удобства, вроде как даже печка есть. А что? Места-то там глухие. Никаких тебе вандалов и пьяной молодежи. Понимаешь, о чем я? «Л» – логика и немного везения… Мне, знаешь ли, в последнее время везет. К слову, был у меня один знакомый. Я зову его просто «Лузер» или «Грэйвз». Вот он-то был чертовски неудачлив. Напоролся на такие проблемы, что не разгрести. Ну, речь не о нем. Это уже в прошлом… Короче, если дом не сохранился, то есть план «Б». Как вариант – построить землянку. Придется, конечно, изрядно повозиться… Что?

Вещмешок?

Да, Бернард. Я – вор, признаю. Прихватил у тебя из сторожки кое-что ценное. Ты ведь не против? А вот лучше ответь: почему ты жил в таком дерьме? Как скатился до такого уровня? О-ой, да ладно-ладно, извини. Не мое это дело, ты прав… А ведь тот Лузер не лучше тебя. Тоже пошел по наклонной. Он тоже кое-что один раз украл. Так, по мелочи… Но главного ты не знаешь: мы с ним – убийцы. И если бы не сердечный приступ, то я б и тебя грохнул. Без шуток!

Рыбалка… удочки.

Ты когда-нибудь ловил рыбу, Берни? Я – ни разу. И Грэйвз, кстати, тоже. А знаешь почему? Лузер ведь даже удочку складную лет в десять купил. Типа хотел намекнуть отцу, что не мешало бы проводить больше времени вместе, на природе… Но тот сказал, что «как-нибудь в другой раз, сын». Тот «раз», кстати говоря, так и не наступил… Удочка долго валялась в чулане. И по, мать его, иронии, теперь ей воспользуюсь я, а не Лузер… В общем, Берни, недалеко от тех болот есть неплохое местечко. Два лесных озера. Там, должно быть, полно рыбы. Пробей топором прорубь и хоть голыми руками лови… Хм, я вру, говоришь? Придумываю? Эх, чувак! Ты правда мало читал. Не знаешь, что, когда лед полностью сковывает озеро, его обитатели начинают задыхаться от нехватки кислорода. Сделал отверстие, и хоп! Рыба сама начинает выпрыгивать на поверхность. Простая физиология и никаких сказок…

Урчание.

Живот сводит от голода. Съесть что-нибудь или нет? Точняк! Сахар-рафинад.

***

– Ох, Берни, вкуснотища-то какая! Знаешь, а ведь меня уже, наверное, объявили в Федеральный розыск. Круто ведь? Чертовски это лестно! Беглый убийца, опасный психопат. «Libertad o Muerte»⁹. Свобода или смерть. Нравится тебе лозунг? Лично мне —да. Очень в тему. Потому что я выбрал свободу, а Лузер – смерть… Ох, пить хочется…

Бутылка!

Точно, черт! Дружище, ты не против, если я выпью чуток? Что-то, блин, замерз маленечко… Так, что тут у нас? Боже, вот это совпадение! Лузер тоже пил такое. «Муншайн»¹⁰. Времена «Сухого закона». Бутлегеры¹¹. Тачки. Мощные моторы.

«NASCAR»¹².

Бернард, ты знаешь, кто такой Джуниор Джонсон? Молчишь. Ну понятно! Боишься, что опять пристыжу тебя, начну умничать. Да уж, это часть говеного характера. Придется тебе какое-то время меня потерпеть, пока душа твоя еще здесь… Так вот, про Джонсона: его отец, как и многие, был бутлегером. Этим ловким дельцам требовались быстрые машины. Компания «Форд» в тридцатых создала движок V-8. Тачка – как идеальный инструмент для доставки алкоголя, смекаешь? Бойкие ребята гоняли, как проклятые, от копов и заколачивали кучу налички на подпольном алкоголе… Соревновательный дух между самими любителями больших скоростей. В итоге это вылилось в гонки «NASCAR». Представляешь? Джонсон с четырнадцати лет помогал отцу и был лихим водителем, а затем стал победителем пятидесяти этапов гонок серийных автомобилей. Он член «Зала Славы», между прочим… Вот такие причудливые вещи случаются. Алкоголь и машины. Риск и горячая кровь настоящих мужиков… Так, кажись, тост созрел!

Берни, старичок!

Не верю я в рай. И в ад тоже не верю… Но надеюсь, что, где бы ты ни был, тебе там нормально. И хотя твоя жизнь была бессмысленной, уж извини, если не прав, я реально благодарен… Благодарен за сэкономленный патрон, консервы, этот самый сладкий в мире сахар! И горячительный «Муншайн».

За тебя, короче!

Мэй

– Эй! Встава-а-ай, слышишь? – пробивается через черную глубину сна.

Полумрак палаты. Кто-то легонько тормошит за ляжку… Переворачиваюсь на бок под скрип кровати.

Психушка, а не дом. Еще непривычно. Таблетки, капсула и отруб… Затем бесцельные хождения из угла в угол по комнате в каком-то забытьи…

На краю койки замер силуэт. Это она, Джинн! Я ощущаю аромат яблочного детского шампуня. Слишком уютный, жизнеутверждающий запах для психбольницы.

– Привет! – шепчет еле слышно. – Так как тебя зовут?

Она, наивная, что, до сих пор думает, что я не заговорила с ней в столовке из вредности?

– А у меня дурацкое имя, – продолжает, будто я ей только что представилась и можно вести полноценный диалог. – Хочешь знать какое?

Вообще-то я в курсе, что ты – Джинн. Блин, какая же навязчивая! Явилась в ночи, да еще докапывается.

– Меня зовут Джина. Скажи, бред?

Ого! Не Джинн, а просто Джина. Никакой она не призрак. И никакого мистического страха и совпадений.

– Ладно! – цокнув языком, отмахивается просто Джина. – Пока не выяснила, буду звать тебя Барб, слышишь, молчунья?

Мать твою, издеваешься? Барб! Да Барбара – еще хуже, чем Джина. Кукла я ей, что ли? Сама такая. Отворачиваюсь в знак протеста.

– Да не похожа ты на куклу Барби, успокойся! Персонаж Барбара Фишер из «Обнаженного аромата»¹³. Слыхала про этот сериал? Ты напоминаешь ту актрису, как ее, м-м-м, Донну Миллз.