Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.

Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг.
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
18 уже добавили
Оценка читателей
5.0

Автору этой книги, впоследствии известному немецкому писателю, было всего семнадцать, когда в разгар Первой мировой войны он попал в плен к русским. В сибирских лагерях юноша четыре года тайком вел дневник, который лег в основу этого произведения. Книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о «задворках» войны, где бесславно, без сообщений в победных реляциях, гибли люди.

Лучшие рецензии
ich_rdx
ich_rdx
Оценка:
4

В рамках флэшмоба "Спаси книгу - напиши рецензию! Тур №8" (январь-февраль 2013г.) мною были прочитаны две книги воспоминаний полковника русской армии Александра Арефьевича Успенского [ Въ плѣну. Воспоминанія офицера. Часть I (1915-1916 г.г.) ; Въ плѣну. Воспоминанія офицера. Часть II (1917-1918 г.г.) ].
Пребывая в офицерском лагере для военнопленных, вот что он пишет о солдатских лагерях [ Въ плѣну. Воспоминанія офицера. Часть I (1915-1916 г.г.) , стр.93-94]:

Я лично не видѣл, какъ содержались и питались наши солдаты въ плѣну, но то, что разсказывали мнѣ посѣщавшіе эти лагери священники и попавшіе изъ этих лагерей въ нашъ лагерь солдаты (деньщики), - полно ужаса!
Вотъ сообщенія священника, нынѣ заслуженнаго протоіерея о. Михаила Павловича, пробывшаго у нѣмцевъ въ плѣну почти 4 года въ разныхъ солдатскихъ лагеряхъ.
Въ огромномъ солдатскомъ лагерѣ въ гор. Черскѣ онъ за 7 мѣс. похоронилъ болѣе 5.000 солдатъ. Главная причина смертности - туберкулезъ отъ истощенія. Въ лагерѣ было два большихъ лазарета: одинъ общій, другой - для туберкулезныхъ. Въ одинъ непрекрасный день послѣдовало распоряженіе лазаретамъ помѣнять свои помѣщенія и, такимъ образомъ, въ загрязненный, заплеванный чахоточными лазаретъ - попали больные изъ общаго лазарета и, конечно, почти всѣ они заразились чахоткой. Смертность была ужасная, хоронить приходилось по 20-25 чел. въ день! <...>
Этотъ же священникъ въ лагеряхъ Черскѣ и Августабадѣ своими глазами видѣлъ слѣдующія наказанія плѣнныхъ солдатъ, безъ всякаго суда, властью фельдфебеля или унт.-офицера, завѣдующаго баракомъ: «подвѣшиваніе», причемъ плѣнный, вися на столбѣ всей тяжестью тѣла на своихъ рукахъ продолжительное время, снимался обыкновенно въ полномъ обморокѣ въ лагерѣ Черскѣ въ жаркій день на глубокомъ пескѣ - «бѣгъ» до полнаго изнуренія и паданія; въ лагерѣ Пархимъ - очистка отхожихъ мѣстъ и перевозка нечистотъ плѣнными (вмѣсто лошадей).
Видѣлъ своими глазами о. Михаилъ, какъ конвойные солдаты кололи штыками тѣхъ голодныхъ солдатъ (русскихъ и французовъ), которые пытались изъ помойных ямъ доставать картофельную шелуху и т. п.
Во всѣхъ солдатскихъ лагеряхъ нѣмцы организовали спеціальныя «библіотеки» для плѣнныхъ солдатъ: порнографическія книги, подрывавшія нравственность солдата, или революціонныя, направленныя противъ государственнаго строя родины плѣннаго.

По прочтении книг Александра Арефьевича Успенского, следующей прочитанной книгой стала Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918 гг. .

Эта книга содержит записки 1915–1918 годов. В них не рассказывается ни о битвах, ни о героических деяниях, а повествуется о другой стороне – о «задворках» войны, на которых гибли без сообщений в победных реляциях.

Эдвин Эрих Двингер родился в семье германского морского офицера. Воспитываясь русской матерью, Двингер с детства в совершенстве знал русский язык и осознавал своё происхождение.
С началом Первой мировой войны ушёл на фронт шестнадцатилетним добровольцем и попал на Восточный фронт, где был вынужден сражаться против соотечественников своей матери в составе драгунского Первого Ганноверского полка.
Летом 1915г., сражаясь в Курляндии, был ранен и попал в русский плен. Был направлен в лагерь для военнопленных стран Тройственного Союза в Восточной Сибири.

Я молод. Я не знаю жизни. Я лишь чувствую, что должно существовать еще и иное содержание, нежели то, с которым я до сих пор познакомился. <...> Нет, меня ждали гораздо более значительные и приятные вещи, без всякого сомнения, – иначе почему же человек так страстно любит жизнь? И разве я не вижу ежедневно, как всё с непостижимым упорством цепляется за нее, как почти никто добровольно не расстается с ней, как почти все лишь после ожесточеннейшей борьбы выпускают ее из рук?

Находясь в плену, Эдвин Э. Двингер вёл дневник, который стал фундаментом книги «Армия за колючей проволокой», изданной в 1929 г.

Ночь. <...> У меня на коленях моя книга. В обмотанной тряпкой руке карандаш.
Я думаю о родине. У меня уже нет надежды снова увидеть ее, но хотя бы моя книга должна попасть туда. Будет много дневников о войне, дай бог, чтобы не было другого ужасного, подобного этому документа!<...>
Я постоянно стараюсь быть сдержанным и объективным. Не проявлять своих чувств, не высказывать мнений, описывая только то, что видел сам. Если бы я не исключал свои переживания, если бы изливал их на этих страницах… Нет, никто не смог бы этого прочесть, а тем более понять! Это было бы не что иное, как сплошной, отчаянный, бессловесный крик…

Попав с ранениями в плен, Эдвин Э. Двингер оказался в лазарете для военнопленных.

...наш лазарет, Грудецкие казармы, один из лучших русских лазаретов, объект патронажа великих князей, парадный лазарет для независимых комиссий! Сколько тысяч других имеется в этой чудовищной империи, в которой есть места, где не ступала нога человека? А как там?
...У одного уже несколько недель единственная нога поверх одеяла. Он лежит на водяных мешках, на спине и ягодицах у него уже давно нет кожи – каждый вздох, видимо, причиняет ему острую боль, потому что он беспрерывно жалобно стонет. У другого, с ранением мочевого пузыря, из-под одеяла свешивается длинная трубка, по которой в судно капает черная сукровица. У третьего ранение в желудок, он не в состоянии ничего есть, поскольку все сразу выходит через рану, – если рана быстро не затянется, он будет медленно умирать от голода.
Другому осколком гранаты сорвало мясо с почек. Видимо, долгие месяцы ему придется провести на животе, его почки обнажены, и их выделения разъедают мышцы. Двое в нашей палате с выбитыми глазами, трое с ужасными ранениями живота, у двоих прострелена прямая кишка, которая никак не заживает, поскольку у врачей нет средств, чтобы воспрепятствовать их длительному загрязнению. У одного нет нижней челюсти, всю оставшуюся жизнь он будет питаться через трубочку…
... санитары с момента, как замечали, что кто-то умирает, уже больше не заботились о нем, оставляли умирать – среди тысяч людей и все же как дикого зверя в поле…

После лазарета, не пожелав расставаться с драгунами своего полка, попадает в лагерь для нижних чинов. Здесь он воочию сталкивается со всеми бедами и несчастьями, как то - голод, болезни, эпидемии...

Мы живем в аду. Нет, мы уже не живем. Мы только ждем. Что? Смерть!

Всему есть предел... Срывается ни к кому не обращенный отчаянный вопль:

Конец. Всему конец. Смерть пожирает. Я слышу, как лязгают ее челюсти. Она ненасытна? Желает и меня?
Помогите…

В 1917г. Эдвин Э. Двингер всё-таки решается на перевод в офицерский лагерь, пытаясь хоть там спастись от всеобщего разложения.

– У вас здесь просто прелестно! <...>
– О, это только так выглядит… Само собой разумеется, вам это должно казаться раем, я это прекрасно понимаю! Но три года подряд такого существования… Видите ли, когда один желает лечь в свою постель, троим другим приходится вставать, умываться можно только по очереди, ложиться спать тоже. Вдобавок никогда не бываешь один, нет ни одной личной книги, часто случаются ссоры, нервозность, любой взгляд – суд чести… Через четыре недели здешнее существование станет для вас не менее мучительным, нежели ваше прежнее… Привыкаешь быстро, но если принять во внимание нашу прежнюю жизнь, наши привычки, предпочтения… Нет, мы страдаем не меньше, чем наши солдаты.

Беспокойство и раздражение среди военнопленных распространяется все больше. За днями яростных вспышек следуют дни смертельной апатии. Любая объективность рассеивается, все постепенно становятся неспособными разумно мыслить, логично рассуждать.

Мне все труднее и труднее делать записи. Временами моя голова словно выжата, я больше не вижу никаких взаимосвязей. Отдельные происшествия я вообще уже не могу записывать, для других не могу подобрать правильных слов. Когда я перелистываю свой дневник назад, я отчетливо вижу, что мои записи становятся все лаконичнее, не только объемом, но и стилем. Это напоминает мне речь человека, который становится все ожесточеннее и бессильнее, который в скором времени окажется слишком усталым, чтобы просто говорить. Который пока еще жестко и коротко выдавливает то, что еще имеет сказать, который уже утратил вкус к слову, радость словотворчества.

На фоне всего происходящего автор делает следующую запись в своем дневнике:

И теперь я убежден в том, что инстинктивно возникло у меня в первые недели пленения: этот народ добр и чистосердечен…
Да, он добрый, в глубине души, в сердце! И злой, когда его натравливают или когда начальники приказывают ему быть злым. <...> И поскольку этот народ еще молод, ему больше, чем другим, надобны добрые примеры. Но где они? А раз он молод, то оттого столь силен в своей любви и упорен в ненависти.

Post Scriptum

- А зачем вы все записываете, фенрих? <...>
– Для того чтобы люди когда-нибудь узнали, что было возможно в двадцатом веке! И чего следует избегать в следующих войнах! – жестко говорю я.
Читать полностью
Yossarian
Yossarian
Оценка:
1

Замечательная книга.

Автор - человек с очень интересной судьбой, ознакомиться с которой можно в Интернете, поэтому на этом не буду останавливаться. Книга издана в 1929 г.

Автор, младший офицер, попадает с тяжелым ранением в плен и в дальнейшем описывает всё то, что ему и его друзьям пришлось пережить, будучи военнопленным. Очень тяжело читать, какие лишения, страдания они испытывали. Трудно поверить, как вообще люди могли существовать в таких условиях...

Результат - отличная книга мемуарного жанра, настоящая, невыдуманная драма жизни.

op_lot
op_lot
Оценка:

Эдвин Эрих Двингер "Армия за колючей проволокой.Дневник немецкого военнопленного в России 1915-1918".(перевод с немецкого Е.Н.Захарова).- М.: ЗАО Центрполиграф, 2004
Семнадцатилетний фенрих немецких драгун Двингер в 1915г. раненым попадает в плен к русским. Для него война на фронте закончена, но начинается новый акт - военный плен. Все ужасы и лишения молодой фенрих скурпулезно заносит в свой дневник. Вместе с плененными братьями по оружию Двингера отправляют на лечение в госпиталь г.Риги, но при приближении фронта переводят в Москву. Госпиталь, находящийся в центре города, посещают Великие Княжны, а военнопленные с окна наблюдают за ежедневными купаниями горожан и даже за немецкими погромами. Немецкий врач спасает молодого добровольца от ампутации ноги. Но оказалось ли это спасением? Инвалидом его по обмену отправили бы в Фатерлянд, а так, со временем окрепшего и способного передвигаться, ссылают в Сибирь вместе с товарищами. Двингер отображает типажи немецких солдат на примере своих компаньонов: Бланк - молодой слабенький солдатик; Брюннингхауз - весельчак, мечтающий о женщинах; Шнарренберг - солдат до мозга костей; Подбельски - добродушный крестьянин; фон Зейдлиц - аристократ, потомок выдающегося полководца; Бергер - врач, готовый пожертвовать собой ради спасения соотечественников. Поддерживая друг друга в тяжелых ситуациях, им удается пережить ужасы заключения в Тоцком. Но не всем было суждено вернуться домой... Плен - это тоже фронт, но в плену погибают медленно и безславно. Очень эмоционально сильная книга вряд ли кого-то оставит равнодушным!
Кстати, имеются некоторые параллели с произведением Ванека "Похождения бравого солдата Швейка в русском плену". Так, например, из дневника Двингера мы узнаем, что в Нижнем Новгороде колонну военнопленных водят кругами, чтоб визуально увеличить количество пленных. И еще, участие пленных на с/х работах в русских селах и их отношения с местным населением.

Читать полностью