Глава 4. Точка невозврата

Вена – Амстердам – Вена. Ноябрь 2031 – март 2033.

Между июлем и ноябрём случилось многое, и почти ничего из этого Заславский не контролировал.

Рабочая группа завершила верификацию в сентябре. Отчёт – восемьдесят страниц, гриф «конфиденциально», экземпляры только членам совета – подтвердил всё. Наблюдательный паттерн реален. Корреляция воспроизведена. Гипотеза механизма – дискуссионная, но наиболее экономная. Рекомендация: расширенная конференция с участием государств-членов ООН, с последующим политическим решением.

Политическое решение – это голосование. Голосование – это Вена.

Заславский прилетел в Вену 14 ноября. В самолёте – снова у иллюминатора, снова с подлокотником – он думал не о голосовании. Он думал о Паке. О том, что за четыре месяца после его гибели никто не задал ни одного неудобного вопроса. Полиция закрыла дело как несчастный случай в начале августа. ЦЕРН выразил официальное соболезнование семье и учредил именную стипендию для аспирантов. Мин-Джи с дочерью уехала в Сеул.

Мир обработал потерю и двинулся дальше.

Заславский не двинулся. Он ждал. Он не знал, чего именно ждёт – сигнала, что можно остановиться, или сигнала, что нужно ускориться. Не пришло ни того, ни другого. Просто шли дни, он работал, делал доклады рабочей группе, отвечал на запросы, и постепенно то, что случилось на дороге D1005, стало частью фона – не забытым, но переставшим кричать.

Это его беспокоило. То, что оно перестало кричать.

Конференц-зал Комитета ООН по космическим делам находился в Венском международном центре – огромном стеклянном комплексе на берегу Дуная, куда съезжались делегаты со всего мира для обсуждения того, что происходило за пределами атмосферы. Обычно здесь говорили про орбитальный мусор, про частоты спутниковой связи, про лунные ресурсные концессии. Сегодня – про другое.

Зал был не парадный. Рабочий. Сто двадцать мест, три четверти заняты. Делегации за столами по периметру, карточки с названиями стран, переводчики в будках по бокам. Заславский сидел в первом ряду наблюдателей – не делегат, не голосующий, просто человек, который должен быть здесь.

Хирасава сидел рядом.

– Индия, – сказал Хирасава тихо, наклонившись к нему. – Сегодня утром.

– Что – Индия?

– Индийская делегация встречалась с представителями США в шесть утра. Неофициально, в отеле.

Заславский посмотрел на него.

– И?

– США поддерживают молчание. Тихая коалиция. Мы это знали. – Хирасава говорил без эмоций – информационный брифинг, не разговор. – Индия колебалась. До сегодняшнего утра она склонялась к нейтральной позиции.

– Теперь?

– Не знаю. Поэтому я слежу.

Заславский посмотрел на индийскую делегацию – четыре человека за карточкой «India», два в деловых костюмах, один в военном мундире, один – молодой, с планшетом. Лица ничего не выражали. Это были профессиональные лица дипломатов – нейтральные, вежливые, не информативные.

Заседание началось в десять.

Председатель – финн, Паавола, которого Заславский видел впервые – открыл, зачитал повестку, объявил регламент. Общая дискуссия – два часа. Затем голосование по двум пунктам: первый – признать данные достаточными для обсуждения на уровне Генеральной Ассамблеи; второй – учредить межправительственную рабочую группу для разработки возможных ответных мер.

Дискуссия была не научной. Это Заславский понял в первые двадцать минут – когда французский делегат говорил про «суверенитет информации», а китайский – про «право человечества на независимое решение без доминирования отдельных держав», а американский – про «преждевременность выводов при недостаточной научной базе».

Недостаточная научная база. Восемь сигм, корреляция 0.73, четыре независимых детектора, верификация рабочей группы ООН. Американский делегат – гладкий человек лет пятидесяти, в очень дорогом костюме, с именным бейджем «Харрисон» – говорил про «недостаточную базу» таким тоном, каким говорят о вещах, которые нужно заблокировать, не называя настоящей причины блокировки.

Заславский слушал и молчал.

В какой-то момент он почувствовал взгляд – не в спину, сбоку. Повернулся.

Катаяма. Он сидел в секции наблюдателей, на три ряда правее. В том же тёмно-синем мундире. И смотрел – не на трибуну, не на делегатов. На Заславского. Встретил его взгляд и не отвёл. Просто смотрел секунду, потом вернулся к планшету.

Заславский повернулся обратно к залу.

Дыхание ровное. Думай. Катаяма здесь не потому что случайно проходил мимо. Он здесь потому что это его рабочее заседание – стратегический советник по оборонным вопросам, Тихая коалиция, доктрина молчания. Он здесь, потому что это его победа или поражение.

Арифметика выживания.

Дискуссия шла своим чередом. Немецкий делегат – пожилой профессор права, который говорил медленно и очень чётко – поднял вопрос о легитимности: кто имеет право принимать решение от имени всего человечества? Этот вопрос повис в зале на несколько секунд, как хорошо запущенный камень. Никто не ответил – потому что ответа не было. Потому что ответ звучал неудобно в любой формулировке.

Хирасава наклонился: – Бразилия. Смотри.

Бразильский делегат – молодая женщина, Рибейру, Заславский запомнил имя из списка – попросила слова. Прежде всего она поддержала позицию Германии в вопросе легитимности. Потом – неожиданно – сказала, что Бразилия считает необходимым создание рабочей группы именно для того, чтобы выработать этот механизм легитимности заблаговременно, до принятия каких-либо ответных мер. Это было не «за» и не «против». Это было «нам нужна структура, которая решит, кто решает».

– Она меняет позицию, – сказал Хирасава. – Ещё вчера Бразилия была в нейтральном блоке.

– В какую сторону?

– В сторону рабочей группы. Второй пункт повестки.

Заславский считал в уме. Для принятия второго пункта – учреждения рабочей группы – нужно простое большинство. Из восемнадцати государств, присутствующих с правом голоса, девять стояли за молчание: США, Россия, Великобритания, Япония, Австралия, Саудовская Аравия, Израиль, Южная Корея, Польша. Шесть – за диалог: Германия, Франция, Нидерланды, Канада, Бразилия, Норвегия. Оставалось три: Китай, Индия, Мексика.

Мексика утром объявила воздержание. Китай молчал – официальной позиции не было.

Индия.

Перерыв объявили в полдень.

Заславский вышел в коридор и встал у панорамного окна с кофе – автоматный, невкусный, но горячий. Снаружи – Дунай, декабрьский, свинцовый, с баржами на воде. Низкое небо. Обычный вид из окна ООН.

– Доктор Заславский.

Он обернулся.

Женщина. Лет тридцати восьми – сорока, невысокая, в военной форме – он не знал этой формы, но знак Японского аэрокосмического агентства JAXA на рукаве узнал. Подполковник, судя по погонам. Лицо – спокойное, собранное, с тем особым выражением человека, который пришёл задать конкретный вопрос и ждёт конкретного ответа.

– Да, – сказал он.

– Аниса Ямамото, – сказала она. – JAXA, лунный инженерный корпус. – Пауза. – У вас есть минута?

– Да.

Она не предложила сесть. Просто встала рядом с ним у окна и посмотрела наружу – коротко, как будто проверяла, нет ли кого поблизости.

– Я читала ваш отчёт, – сказала она. – Весь. Не резюме – полный технический текст. – Она повернулась к нему. – Вы описываете гравитационный передатчик как теоретическую возможность. Масс-драйвер на орбите, управляемое изменение гравитационного потенциала. Вы рассчитывали энергетику этого?

– Грубо. Это не моя специализация.

– Сколько на символ?

Он понял, что она спрашивает по-деловому – не «можно ли», а «сколько стоит». Это был инженерный вопрос.

– Порядок – десять в двадцать третьей степени джоулей. Это грубая оценка, там много неопределённостей.

– Это примерно семнадцать процентов годового энергопотребления Земли на 2024 год. – Она произнесла это без паузы – цифра была у неё готова. – На символ.

– Да.

– Значит, нужен орбитальный источник. Не наземный – потери при подъёме на орбиту убивают КПД.

– Вероятно.

– Орбитальная солнечная ферма с передачей микроволновым лучом. Японско-европейский консорциум прорабатывал такой проект с двадцать шестого года. – Она сказала это так, как говорят о чём-то, что уже решено, а не обсуждается. – Если начать строительство в тридцать четвёртом – к сорок первому можно накопить достаточно для первой передачи.

Заславский смотрел на неё.

– Вы уже проектировали это.

– Я изучала технические ограничения. – Небольшая пауза. – Это разные вещи.

– Почему вы говорите мне это сейчас?

– Потому что через два часа будет голосование. И я хочу понять одну вещь прежде, чем оно пройдёт. – Она смотрела на него прямо. – Сколько у нас времени?

– В каком смысле?

– В любом. Сколько времени до того, как нам нужно принять решение. До того, как окно закроется.

Заславский думал несколько секунд.

– Мы не знаем, есть ли окно вообще, – сказал он. – Мы не знаем, ждут ли они ответа, и если ждут – как долго. Мы не знаем, что произойдёт, если мы ответим. Мы не знаем, что произойдёт, если не ответим.

– Это я понимаю. Я спрашиваю про физику. Если они отправили объект после нашего сигнала – Тихий объект, который упоминается в закрытых приложениях к вашему отчёту – при каком расстоянии и скорости он прибудет?

Заславский остановился.

Тихий объект. Это была деталь, которую он добавил в последний момент – в сноске, в закрытом приложении четыре, которое видели только члены рабочей группы. Аномалия в архивных данных ДГА – нечто, движущееся в сторону Земли, обнаруженное ретроспективно в данных за 2013 год. Он не был уверен в интерпретации. Он не хотел поднимать шум раньше времени.

Она читала приложение четыре.

– Кто дал вам доступ к закрытым приложениям? – спросил он.

– JAXA – член рабочей группы. Я входила в технический подкомитет.

– Там написано «предварительная аномалия». Неподтверждённая.

– Я знаю, что там написано. Я спрашиваю, что вы думаете.

Заславский смотрел в окно. Дунай шёл своим чередом.

– Не знаю, – сказал он. – Объект обнаружен в данных 2013 года, по ретроспективному анализу. Он был в данных все эти годы – просто никто не смотрел правильно. Погрешность траектории – сорок процентов астрономической единицы. Он может пройти мимо. Он может не дойти. Расчётная дата прибытия – примерно середина столетия, если траектория подтвердится.

– При каком сценарии – это угроза?

– При сценарии прямого столкновения – кинетическая энергия объекта такой массы достаточна для уничтожения биосферы.

– А при каком сценарии – это не угроза?

– При сценарии, когда он проходит мимо. Или когда это зонд. Или когда у нас есть средство отклонения.

Ямамото кивнула один раз. Медленно – как человек, который проверил расчёт и нашёл его верным.