«Портрет мужчины в красном» читать онлайн книгу📙 автора Джулиана Барнс на MyBook.ru

Премиум

4.14 
(43 оценки)

Портрет мужчины в красном

266 печатных страниц

2020 год

18+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Оцените книгу
О книге
Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Одна история», «Шум времени», «Предчувствие конца», «Артур и Джордж», «История мира в 10½ главах», «Попугай Флобера» и многих других. Возможно...

читайте онлайн полную версию книги «Портрет мужчины в красном» автора Джулиан Барнс на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Портрет мужчины в красном» где угодно даже без интернета. 

Издатель
1 540 книг

Поделиться

Книга входит в серии

KrYuliya

Оценил книгу

«Художник создаёт себе изображение, или версию, или интерпретацию, которые прославляют изображаемую личность, разжигают искру зрительского любопытства на протяжении последующих столетий. Это звучит слишком упрощённо, однако порой именно так и случается. Меня, например, увлёк сарджентовский портрет доктора Поцци, мне захотелось узнать, как жил и работал этот человек, потом я рассказал о нем в данной книге и по-прежнему считаю то изображение правдоподобным и чрезвычайно эффектным».

Вместо книги, посвящённой одному человеку мы получили роман, нет, скорее эссе, краткий путеводитель по миру La Belle epoque, такой же насыщенный, яркий, бесструктурный, слепящий сиянием бриллиантов(половина которых при близком рассмотрении всего лишь дешевые стекляшки); ещё и с параллельной отсылкой на Брекзит и отношения Англия-Франция в настоящее время. 

В центре истории Самюэль Поцци - всемирно известный итальянец, но французский врач-учёный-гинеколог-хирург, манерами и душой немного англичанин, искусный портрет которого кисти Сарджента «Доктор Поцци у себя дома» и вдохновил Барнса. 

Посмотрите, как написаны руки. 

Чувственные и живые, это руки гения, творца. 

Бесподобная Сара Бернар звала Поцци «доктор Бог», и вполне заслуженно.

Поцци стал основоположником превращения гинекологии в самостоятельный раздел хирургической медицины, одним из первых поддержал Листера в соблюдении асептики и антисептики, разработал множество хирургических техник лечения гинекологических заболеваний и огнестрельных ранений, и, что важно, пропагандировал создание комфортных условий для всех пациентов, возглавлял клинику, где успешно применял эти методы. Его пациентками были самые знаменитые женщины эпохи. 

Барнс ничуть не идеализирует доктора, объективно рассказывая о его «нерабочей» стороне жизни-сложных отношениях с женой и детьми, многочисленных любовницах, политической позиции, дружеских и не очень отношениях, о страсти к коллекционированию предметов искусства и роскоши. 

Но на первый взгляд кажется, что именно  Поцци чуть ли не единственный адекватный, но не самый незаурядный представитель аристократии среди денди и недо-денди и прочей мишуры, сковывающей пустоголовых, анархистов, сатанистов, содомитов, безрассудных дуэлянтов, шовинистов и др.

Но Прекрасная эпоха была названа так  только «постфактум» потому, что несмотря на расцвет антисемитизма, шовинизма, аморальности, гомосексуальности и прочих свобод нравов, сплетен пугающего масштаба, начало войны; очередной культурный подъем в живописи, музыке, литературе, технический научный прогресс скрыли все это.

Причём часто по обе стороны этой эпохи оказывались одни и те же люди-гениальные, но все не без изъяна.  

Эссе Барнса бесструктурно, будто ячейки хранилища, и мы заглядываем то в одну, то в другую без соблюдения всякого порядка, вытряхивая попутно исторические и культурные события. 

Сколькими именами пестрит повествование, на страницах мелькают и блистают(не все): Монтескью,Бернар, братья Гонкур,Верлен, Бодлер, Уайльд, Ростан, Гюисманс, Коллет, Флобер, Пруст и пр., и пр! 

Порой голова идёт кругом от количества тонких нитей, которые связывают огромное количество людей и событий, пронизывая эпоху, и в центре Барнс по неизвестной нам причине ставит не всегда очевидно связующего - «невероятно красивого» с любой точки зрения доктор Поцци. 

Это последняя изданная книга Барнса. 

И могу уверенно сказать, что он ещё более дерзкий, остроумный и свободный в выражении своих мыслей. 

Поделиться

leyanordec

Оценил книгу

Очень хотела прочитать этот роман. Меня привлекают такие истории, возникшие из мимолётного взгляда на какое-нибудь живописное произведение. Автор попал на выставку, где и увидел этот портрет кисти Сарджента, ему захотелось понять, кто этот человек и чем он жил. Барнс - большой интеллектуал, но меня всегда несколько пугала его заумность. То же самое и в этой книге, много начитанности в разных областях знаний - живописи, литературе, политики, но мало души, привязанности к героям. Я читала этот роман и вопрошала: ну почему он выбрал именно Поцци? Да, доктор Поцци был не последним хирургом, возглавлял кафедру и много чего сделал для французской медицины. Да, он вращался в кругах богемы и был много с кем знаком. Но во всём остальном он был личностью весьма заурядной непривлекательной, чего не скрывает и сам Барнс. Посредственный отец, неверный муж, "нужный" друг. Но почему именно Поцци? Его история прошла очень бледным фоном для рассуждений автора о нескольких вещах: о "бельэпох" в целом, о гей-сообществе (к которому Поцци только боком относился), о разнице между французами и англичанами, о декадансе в искусстве, об атеизме, о праве на оружие. Наверное, Барнс уже такого уровня автор, что может писать хоть о фонарном столбе, но мне бы хотелось что-то более оригинального, художественного.

Поделиться

Weeping_Willow

Оценил книгу

Биография - это коллекция дыр, нанизанных на шнурок

Книга эта подобна прекрасной, завораживающей головоломке. Ступаешь на тропку, что кажется безобидной, а приходишь в себя в каком-то совсем неожиданном месте, в неверном мерцающем свете газовых фонарей или на мосту самоубийц. Подглядываешь за частной жизнью героев; из-за плеча читаешь их письма, слышишь их ругань, громкий смех, бесконечные беседы и колкости. Вот ты в театральной ложе, в пене шелка и муара; а вот ты уже дуэлянт, продрогший в предрассветных сумерках то ли от утренней прохлады, то ли от предчувствия смерти.

Сложносплетённый узор повествования гипнотизирует и увлекает. Здесь и особенности судопроизводства рубежа веков (где уважают и ценят или клеймят и порицают остроумие и находчивость в зале суда; будь осторожен, путник - ошибка может стоить тебе жизни); особенности устройства института брака и семьи (где идет четкое разделение на благопристойный "фасад" и тайные процессы внутреннего бытия); особенности существования личности в социуме (где "что дозволено Юпитеру - не дозволено быку"); вопросы гендерной идентификации; "истерические" социальные процессы утомленной беспечностью эпохи; столкновение идей национализма и космополитизма; извечная любовь-ненависть разделенных Ла-Маншем сварливых супругов Англии и Франции; условности, витийство, фальшь, газетные склоки, великосветские скандалы, дипломатия, одержимость красотой, Игра...

Все действующие лица романа - виртуозные игроки. Они досконально знают правила, знают уловки и хитрости, у всех карты в рукаве; и лишь от ловкости и статуса шулера зависит, приведет его наглость к триумфу или к позору. Барнс, "как занесший руку над шахматной доской гроссмейстер", любуется этой беспечной сценой и талантами доктора Поцци, "сотканного из счастья и успеха", срывающего джекпот раз за разом; мастерством графа Монтескью, превратившего свою жизнь в спектакль, а весь мир - в декорацию к нему. Так чей же портрет рисует автор? Пресыщенной, чопорной, апоплексической или бледной от мышьяка, декадентски-утонченной или развязной La belle epoque романов Пруста...Ее лейтмотив - скука с позолоченными черепахами и театральными судебными процессами. Она дремлет и лишь изредка поворачивается с боку на бок, видя тревожные пророческие сны о революциях и бойнях. А потом просыпается и, отбросив мрачные мысли, рядится в белые кружевные платья и отправляется на долгий променад по веселым шумным улицам.

Выстрел за выстрелом. Лукавый и нарядный век потонул в крови Первой мировой и задохнулся в копоти индустриальных триумфов. Но где-то на бесконечно закольцованной поверхности трагикомической истории человечества еще живут эти занятные эксцентрики, с одинаковой легкостью любившие и ненавидевшие, уничтожавшие и возвышавшие словом; и почему-то есть ощущение, что им дышалось легко в их корсетах и бесчисленных модных сюртуках, в безвоздушном пространстве аристократических салонов. Может, потому, что мы слишком серьезны и презираем традицию игры...

А для меня роман еще о том, что тело умирает, а мысль живет. И что искусство сильнее правды. "Нога и пуля пропали, зато черепаха нашлась..." Способность к творчеству - это проклятие и дар. И именно она - примета духа и гордость человека.

Еще 2 отзыва
Отчасти он подразумевает неравный статус компаньонов, но в основном, по всей видимости, присутствие нетитулованного гетеросексуала рядом с двумя аристократами, проявлявшими «эллинистические наклонности».
19 декабря 2020

Поделиться

«жаждали знакомства с лондонским эстетизмом».
18 декабря 2020

Поделиться

И в конце концов до меня дошло, что уайльдовский парадокс (не важно, драматургический или прозаический) – это не более чем театральный эффект, а вовсе не выжимка серьезной истины. И уж после всего я обнаружил, что Уайльд и сам ни разу в этом не усомнился. Однажды он написал Конан Дойлу: «Между мной и реальностью всегда колышется завеса из слов. Я готов бросить правдоподобие в окно ради фразы, а возможность придумать эпиграмму заставляет меня поступаться истиной
15 ноября 2020

Поделиться

Еще 59 цитат

Автор книги

Переводчик

Подборки с этой книгой