– Именно. И теперь я понимаю, – произнес Батлер учтиво, – что вы забыли кое о чем, что могло бы заметно вам помочь.

– Забыла что?

– А точно так, как вы сами сказали: когда люди сильно расстроены, они что-то забывают, и им нужно напомнить. – Тут он поглядел ей прямо в глаза. – Я совершенно уверен, что, когда вы вышли, чтобы отпереть дверь, ключа в замочной скважине не было.

– Не было в замочной скважине? – бестолковым эхом откликнулась Джойс.

– Не было. Я уверен, – он выразительно глядел на нее, – что ключ вы обнаружили на полу коридора прямо под дверью. И вам пришлось поднять его и вставить в замок, прежде чем вы смогли впустить Элис.

Напряженное молчание длилось, наверное, секунд десять. Батлер слышал, как в этой гробнице тикают его наручные часы. Словно не желая ее смущать, он, воплощенное спокойствие и непогрешимость, без всякого интереса рассматривал беленые стены и насвистывал сквозь зубы.

– Но это же неправда! – выпалила Джойс.

Патрик Батлер, королевский адвокат, вряд ли изумился бы сильнее, даже если бы прямо сейчас в комнате рухнул потолок.

– Неправда?

– Нет! Ключ был в замочной скважине.

Снова повисла тишина, пока Джойс поеживалась под его изучающим взглядом. Его ошеломление смешивалось с нарастающим гневом, от которого еще больше раскраснелись щеки. Да что за дьявол, эта девчонка вообще понимает, с чем играет? Она же умная, она должна сознавать, как это скажется на ее защите, если она заявит, что ключа не было в замке. Что же это за чертовщина? Если только…

Стоп! Он понял. И как только он подумал, что понял причину, весь гнев Батлера испарился, сменившись неким подобием умозрительного восхищения. Получилось бы несколько неловко, если бы Джойс Эллис и дальше упорно выдерживала свою роль, однако он понял. Он даже похвалил ее за это. Вот эта женщина ему по сердцу.

– Мистер Батлер! Я…

Батлер поднялся из-за стола, взяв шляпу и перчатки.

– Вы, разумеется, понимаете, – проговорил он ободряюще, – что это всего лишь предварительный разговор. Увидимся снова через пару дней. К тому времени, я совершенно уверен, вы вспомните.

В ее голосе прозвучала настоящая паника:

– Послушайте, мистер Батлер!

– В конце концов, вам же очень повезло.

– Повезло? О… Вы имеете в виду, что меня защищаете вы? Поверьте, это я понимаю! Однако…

– Тсс, тише! – сказал Батлер. Если бы «матрона» не наблюдала, он, наверное, потрепал бы ее по подбородку. – Я вам уже сказал: вы переоцениваете меня. Нет. Я имею в виду, повезло с ходом событий. Несчастная миссис Тейлор погибла вечером двадцать второго февраля. Вас арестовали… когда?

– Всего через неделю. А что?

– Так вот! Ваше дело, так получилось, успели втиснуть в нынешнюю сессию центрального уголовного суда – слушание состоится через две недели с небольшим. Заподозрили, арестовали, судили – и оправдали! – меньше чем за месяц. Недурно, а? – Его присутствие окутывало, словно пуховым одеялом, заглушая ее слова. – До встречи, милочка! Собирайтесь с духом!

– Мистер Батлер, прошу, послушайте! Я не то чтобы отказываюсь произнести ложь. Просто это…

Однако Джойс увидела, снова ощутив себя запертой в ловушке, что «матрона» уже вошла в комнату. Охранник в синей форме, чьи шаги гулко отдавались в коридоре, появился, чтобы проводить посетителя к выходу.

Спустя пять минут, когда Джойс истерически рыдала у себя в камере, Патрик Батлер вышел из тюрьмы Холлоуэй, весьма довольный собой. Гладкий темный лимузин стоял чуть поодаль. Джонсон, шофер Батлера, вышел и распахнул перед ним дверцу. А на заднем сиденье дожидался старый добрый Чарли Денхэм, превратившийся в настоящий комок нервов.

– Что там? – тут же спросил стряпчий.

– Все отлично, старичок. И я хочу выпить. Джонсон, поехали в клуб «Гаррик»!

– Погоди! – возразил Денхэм. Он так властно рубанул по воздуху рукой, что шофер выпустил ключ зажигания. Затем Денхэм включил свет в салоне, чтобы видеть лицо своего компаньона.

«Старому доброму» Чарли Денхэму было года тридцать два. Он был худощавый, но крепкий молодой человек, а его унылая шляпа-котелок, его унылое пальто, жесткий воротничок и бесцветный галстук были безупречны с профессиональной точки зрения, как и он сам. Однако же никогда еще он не выглядел таким унылым, как в этот вечер.

В подобии лунного сияния, лившегося с потолка лимузина в шикарный салон с серыми подушками, ограждавший их от уличной темноты и холода, под скулами Денхэма залегли глубокие тени. Темнела тонкая полоска усов, глаза под темными же бровями были глазами идеалиста.

– Так что там? – спросил он снова. – Что ты о ней скажешь?

Батлер обдумал вопрос.

– Не мой типаж, – сообщил он добродушно. – Но очень привлекательная, это я признаю. Сексуальностью от нее так и веет.

На лице Чарльза Денхэма заиграли желваки. Он смотрел на Батлера так, словно на его вопрос тот ответил скабрезной шуткой.

– Пат, – протянул Денхэм. – Мне кажется, ты всерьез веришь, что три четверти женщин на свете интересуются исключительно сексом.

– Ну, я этого не говорил. – Ухмылка адвоката подразумевала, что он считает таковыми девять десятых всех женщин.

– Подозреваю, это потому, что к тебе только таких и влечет.

– Ну, – сказал Батлер, – ее ко мне повлекло. Это несомненно.

– Врешь! Я тебе не верю!

– Тсс-тсс, тише, сынок! – воскликнул Батлер, по-настоящему изумленный. Он всмотрелся в лицо компаньона. – Сам в нее втюрился, что ли?

– Нет. Не совсем так. Это…

– И кой черт толкнул тебя на старые грабли! – благодушно пророкотал Батлер. В следующий миг его тон изменился: – Я знал, что ты поверенный старой миссис Тейлор, Чарли. Но никак не мог понять, с чего ты так печешься об этой девчонке Эллис.

– С того, что она не виновата, вот с чего! Ты ведь веришь, что она не виновата, правда?

Батлер замялся, прежде чем ответить. Эти двое дружили уже несколько лет, однако со старым добрым Чарли, с его британскими идеалами и адской совестливостью, никогда не знаешь наверняка.

– Хочешь услышать честный ответ, – спросил он, – или обычную вежливую ложь, принятую между стряпчим и адвокатом?

– Конечно, я хочу честный ответ!

– Она виновна, как сам дьявол, – улыбнулся Батлер. – Но не переживай, Чарли. Я предпочитаю, чтобы мои клиенты были виновными.

Несколько мгновений Денхэм воздерживался от комментариев. Он опустил голову, уставившись на носы начищенных до блеска ботинок. Зябкий ветерок посвистывал вокруг автомобиля, вынудив шофера за стеклянной перегородкой поднять воротник пальто.

– Из чего же следует, что Джо… мисс Эллис виновна? – спросил Денхэм.

– Частично из улик, но в основном из атмосферы. Я всегда могу понять по атмосфере.

– Точно? Что, если ты ошибаешься?

– Я никогда не ошибаюсь.

Денхэму и раньше доводилось слышать это утверждение. Иногда оно бесило его до такой степени, что он был готов на, как это именовал его педантичный разум, «словесное оскорбление, соединенное с оскорблением действием». Он терял способность здраво рассуждать, забывая о чувстве юмора; и тем не менее он не собирался сдаваться без боя.

– Значит, – произнес Денхэм, поднимая голову, – ты предпочитаешь, чтобы твои клиенты были виновны?

– Естественно! – Батлер в изумлении поднял брови. И хмыкнул: – Какая доблесть – или радость – в том, чтобы защищать невиновного?

– Выходит, ты считаешь все это игрой, в которой необходимо победить противника? Такое у тебя понимание закона?

– Ну а какое понимание закона у тебя?

– Справедливость первым делом! Честь. Этика…

Патрик Батлер от души рассмеялся.

– Послушай, Чарли, – начал он мягко. – Знаешь, на кого ты сейчас похож? Ты прямо как девятнадцатилетний юнец, который встает на заседании «Оксфордского союза» и сурово вопрошает: «Станете ли вы защищать человека, зная наверняка, что он виновен?» Ответ: конечно станете. На самом деле это наш долг. Любой человек согласно закону имеет право на защиту.

– На честную защиту, да! Не на сфабрикованную.

– Неужели кто-то предполагает, что я фабрикую защиту?

– Нет, слава богу! Потому что даже слухи о подобном тебя погубят. – В голосе Денхэма звучала едва ли не мольба. – В Англии такое даром не проходит, Пат. В один прекрасный день ты свернешь себе шею.

– Ладно, но давай дождемся, пока это случится.

– И дело тут не только в этичности, – продолжал увещевать Денхэм. – Вот представь себе, ты добился оправдания хладнокровного убийцы, который убил из алчности, ненависти или вовсе без всякой причины, и теперь он может делать это снова?

– Ты сейчас имеешь в виду нашу клиентку? – вежливо осведомился Батлер.

Молчание. Денхэм потер рукой лоб. Его лицо, на котором отражалось недоумение, белело в лунном сиянии лампочки.

– Позволь задать тебе еще один вопрос, Пат, – не сдавался он. – Ты считаешь Джойс Эллис набитой дурой?

– Напротив. Она очень умная женщина.

– Отлично! В таком случае, если она отравила миссис Тейлор, как, по-твоему, она могла свалять такого дурака, оставив все эти чертовы улики против себя?

– В книжном детективе не могла. И не сваляла бы.

– И что это значит?

– Это отличная карта, – задумчиво проговорил Батлер, – и, конечно же, я разыграю ее. Только присяжные… – он покачал головой, – присяжные четко отделяют то, что происходит в книжных детективах, от происходящего в зале суда. Нынче убийцы, слава богу…

– Хватит балагурить!

– Я не шучу. Убийцы, повторю я, обычно пребывают в таком состоянии ума, что совершают невероятные глупости. Это известно каждому читателю газет. И любой адвокат, который решит построить защиту на этом «никто и никогда не сделал бы подобного», проиграет раньше, чем жюри приведут к присяге. Не мой случай, Чарли!

У Денхэма пересохло в горле. Прежде чем снова заговорить, он протянул руку и погасил свет в салоне.

– Что насчет Джойс? – спросил он из темноты. – Ты собираешься сфабриковать ее защиту?

– Дорогой Чарли! – Судя по голосу, его собеседник был шокирован. – Разве я хоть раз фабриковал защиту?

– Ну хватит!

– Двое из основных моих свидетелей, – сухо проговорил Батлер, – будут свидетелями со стороны обвинения. Один из них, доктор Бирс, будет говорить правду. Вторая, миссис Элис Гриффитс, будет говорить то, что считает теперь правдой.

– Надеюсь, я могу тебе довериться. Ты ходишь по грани… Бог мой, Пат, предположим, что-то пойдет не так?

– Все пойдет как надо.

– Точно?

– Ставлю эту машину против ужина, – холодно произнес Батлер, – что присяжные уже через двадцать минут вынесут вердикт «невиновна». – Затем он наклонился, чтобы постучать в стеклянную перегородку за спиной у шофера. – В клуб «Гаррик», Джонсон!