Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Отель «Нью-Гэмпшир»

Читайте в приложениях:
691 уже добавил
Оценка читателей
4.23
Написать рецензию
  • Elessar
    Elessar
    Оценка:
    376

    You can check out any time you like
    But you can never leave!

    The Eagles, "Hotel California"

    Наверное, Ирвинг прав. Потому что я тоже думал когда-то, что всё у меня обязательно будет хорошо и славно, и будет любовь, и будет счастье, и смысл тоже будет, и будет всё-всё-всё вообще. Наверное, все так думали. А потом - бац! - и ты уже взрослый, и жизнь начинает разгоняться вниз, и ты понимаешь, что жизнь твоя стала каким-то чёртовым отелем. Где постоянно снуют какие-то странные и не очень симпатичные люди, а родные и дорогие уходят и не возвращаются, и всё привинчено к полу, и ты не радушный хозяин, а какой-то жалкий забитый постоялец из углового номера, а где-то в ванной с тошнотворно-надсадным булькающим звуком всплывает Грустец.

    Ты пробовал травить его, поджигал и вот теперь утопил, а он, каналья, не тонет, прямо Распутин какой-то. И остаётся только сидеть и печально удивляться тому, что жизнь внезапно стала какой-то чужой, а забавная семейная сага - безумным постмодернистским макабром в отрыве от реальности, и не вернуться назад. Ирвинг, жопа с ручкой, ты что такое творишь, а? Я хотел почитать про милых фриков и медведя на мотоцикле, зачем ты так, а?

    И что делать - я топил, а он не тонет. Или идти тихонько сквозь годы по обшарпанному гостиничному коридору, захлопывая за собой двери и не оглядываясь назад, или вот, пожалуйста, окно. Так или иначе, в конце коридора всё равно окно, так не проще ли сразу? Потому что ты, например, карлик, или совсем не умеешь целоваться, или мышиный король. Потому что-то где-то четыреста шестьдесят четыре, а ты так и не начал считать, и не знаешь, как сказать, что любишь, потому что:

    - ты гей - таксидермист
    - ты влюблён в собственную сестру
    - ты старая дева со штангой
    - ты слишком умный, но очень грустный медведь
    - ты девочка - радикал с кучей мусора в голове
    - ты бездарность по сравнению со Скоттом Фицджеральдом
    - тебя изнасиловали в детстве
    - Грустец не тонет.

    Ирвинг, мать твою, что ты такое курил, а? Зачем ты с ними так? Зачем ты так со мной, а? Они ведь не заслужили и не виноваты, да и я, наверное, тоже. Слишком много крови и schlagobers, и боги, как же талантливо.

    И вот твоя неосуществлённая любовь разрастается, как раковая опухоль, и ты кричишь, и плачешь, и бьёшься в агонии, и во всём великом и могучем не хватает слов. Weltschmerz, ощетинился своими жесткими согласными и сидит, смотрит. Слово - надгробие, слово - приговор. Любовь камнем лежит на сердце, на живую нитку привязанная, и тоже не тонет, хоть и такая невыносимо-тяжёлая, а так хотелось бы утонуть, но любовь не тонет и вместе с ней сердце. И где-то поблизости так и маячит окно и в нём бессердечные тела Габсбургов, и так не хочется к ним лежать под weltschmerz и слушать безумные оперы Доницетти. И ты уже не понимашь, где кончается любовь, а где начинается Грустец. Если религия - просто очередная разновидность таксидермии, то любовь определённо подвид Грустеца, особенно пакостный и непотопляемый. И остаётся только учиться говорить самому и плавать, тоже самому, раз уж такая штука. И хорошо бы украсить отель к Рождеству, раз уж всё же. И непременно жить дальше и верить, и не сдаваться. И найти свою любовь, и потом уже не отпускать, хоть это и так трудно, что совершенно точно понадобится медведь, здоровенный, как эйфелева башня, и умный как четыреста шестьдесят четыре Эйнштейна. И верьте Фрейдам, обоим, и не расставайтесь с бейсбольной битой, потому что мало ли, и обязательно запоминайте сны, а лучше записывайте в тетрадочку. И самое-самое главное, умоляю вас...

    ...проходите мимо открытых окон.

    Читать полностью
  • Arlett
    Arlett
    Оценка:
    143

    Дорогой Джон!
    Ты, конечно, извращенец, но я тебя обожаю!
    Любовь эта граничит с мазохизмом, боль и наслаждение на каждой странице. С моим сердцем ты обращаешься с деликатностью ножа для колки льда. Измочалишь его в мелкую крошку, заставляя сначала привязаться к твоим героям, а после изощренно их истребив. Подчеркиваю – изощренно. Убийственная фантазия. Убийственные книги.

    Не икалось ли тебе на прошлой неделе? Я побывала с визитом у семьи Берри. Милейшие люди. Главная их беда в том, что они попали к такому кровожадному богу как ты. Как только я заселилась в отель «Нью-Гэмпшир» №1, я собрала маленький чемоданчик и отправила свою логику в отпуск. Здесь она мне не пригодится. Она слишком стандартна для этого места. К твоим героям, дорогой Джон, нельзя подходить с обычным мерилом.
    А вот Берри держатся молодцом, несмотря на весь тот ад, который ты на них вывалил.
    Это не семейная сага, это семейная анатомия. Ты срываешь все покровы с маниакальностью эксгибициониста.
    Всё началось с того, что Вин Берри купил старого медведя, мотоцикл, родил пятерых детей и купил старое здание женской семинарии, чтобы перестроить его в отель. Какой простор для твоих фирменных пыток!

    ...так вот мы приближались к Рождеству: размышляя о росте, подслушивая любовь, отказываясь от ванн, подбирая подходящую позу для мертвой собаки, бегая, отжимая тяжести и надеясь на дождь.
    На самом деле эта фраза неимоверно точно характеризует всё твоё творчество. В этих строках ты весь. В твоих романах будничное так естественно переплетается с патологией, извращениями и насилием, они так неотъемлемы друг от друга, что вскоре и сам перестаешь различать, а где, собственно, грань.
    "Если вы хотите легкой жизни, сказал старый Троцкий, - вы ошиблись столетием".

    Если вы хотите легкой книги, сказала я, - вы ошиблись автором.
    Ты же все жилы вытянешь. А потом приласкаешь языком по ранам (ох уж этот мне язык, знаток всех эрогенных зон чеканутого читателя), излечишь, успокоишь и всё лишь для того, чтобы опять порвать душу в клочья. Жестокий и щедрый демиург.

    Дорогой Джон! Ты – болезнь. И в моем случае уже хроническая.
    Каждый твой роман как ожог! Больно же!
    Пиши еще, умоляю!

    Читать полностью
  • Tarakosha
    Tarakosha
    Оценка:
    74

    Половину жизни тебе пятнадцать. А затем в один прекрасный день тебе вдруг взял и стукнул двадцатник; оглянуться не успел - вот и тридцатник. И потом уже годы свистят мимо, как уикенд в хорошей компании. Не успеешь осознать, в чём дело, как начинаешь мечтать, чтобы тебе снова было пятнадцать.

    Открывая роман Джона Ирвинга , ты с первых строк попадаешь в увлекательный и неповторимый мир обыкновенной американской семьи Берри, которая, чем дальше ты читаешь, тем становится тебе все роднее, за чьими перемещениями, потерями, минутами радости и грусти наблюдать особое удовольствие, словно в определенный момент приоткрывается потайная дверь в твое собственное детство и воспоминания, связанные с ним, накатывают на тебя , увлекая все дальше по волнам нашей памяти. И не замечая, как летят страницы, летит время в книге и в твоем настоящем, вместе с нахлынувшими воспоминаниями, предаешься мечтам, ведь не зря говорят :"мечтать не вредно" и "мечты сбываются"..хоть иногда.

    Наверняка вы получите массу сильных и самых невероятных эмоций от знакомства с этой книгой, если:

    Любите семейные саги;
    Юмор вам по "душе" и в книгах, и в жизни. Вы готовы посмеяться не только над другими, но и над собой;
    Боль чужую воспринимаете как свою. Слова из песни "Друг в беде не бросит" для вас не пустой звук. Вы готовы придти на помощь своим родным и близким, даже если порой разногласия с ними и обостряются настолько, что в ход идут кулаки и выпускаются заряды в форме обидных слов, типа жопа с ручкой;
    Отель для вас ассоциируется пусть и с временным, но домом, в котором также тепло, уютно и вкусный обед и ужин непременно прилагается как возможность собраться семьей за большим столом.
    Вы воспринимаете возможности как трамплин осуществить мечту;
    ЬЭрл..

    Вы вполне допускаете , что жизнь состоит не только из белого и адекватно воспринимаете во всем её многообразии, хотя порой это слишком больно и тяжело:
    Секс и таксидермия не станут препятствием для того, чтобы отложить роман. Постарайтесь понять тех, кто больше всего любит свою сестру и мечтает о близости с ней.
    Лучшие советы тем, кто прошел через изнасилование, может дать слепой мужчина, воспринимающий вас за постояльца своего Отеля.
    Европа может оказаться для вас очень опасной, потому что радикалы, живущие с тобой в одном Отеле вдруг задумали террористический акт. И спасти известную Оперу и людей может только твоя семья, где давний её друг Фрейд ( но не тот, который известный ученый) будет им до конца.
    Мечтательность отца, раздражающая в детстве, с годами станет все милее, прекраснее и понятнее и поможет каждому из них не растерять в себе главное, не потеряться в бушующем океане жизни и еще крепче спаяет их.
    ЬЭрл...
    Я -это каждый из них, членов большой и дружной семьи. Сильные и крепкие, нежные и нерешительные, сомневающиеся и упорные, вспыльчивые и спокойные, мудрые и дерзкие. Настоящие. Местами уморительные. Не дающие скучать себе и тебе. А еще Медведь Эрл, который был недостаточно умным, но стал для родителей талисманом и другой медведь, умный, но не настоящий, скрывающий под звериной шкурой свою боль. И конечно, Грустец, который не тонет...

    И напоследок несколько советов:
    Ты должен стать одержимым и не растерять одержимости.
    Ты должен и дальше проходить мимо открытых окон.
    Когда ты собираешься уходить, сначала скажи об этом тому, от кого уходишь.

    Читать полностью
  • be-free
    be-free
    Оценка:
    73

    Мечтать не вредно?

    Помните, когда в детстве кто-нибудь, завравшись, рассказывал совсем уж небылицы, остальные его одергивали фразой: «Мечтать не вредно». Однако, как оказывается, даже такое невинное занятие может стать причиной несложившейся жизни, разочарований и краха всех надежд, потому что даже в творческом деле мечтателя надо знать меру и не уходить далеко от реальности. Но не у всех фантазеров получается себя контролировать, хорошо, когда рядом есть кто-то, готовый вовремя открыть глаза на реальность. Эта книга о том, как важно, чтобы все было в меру, а так же о том, что главное в жизни – дружная семья.

    Я не буду писать длинную рецензию на «Отель Нью-Гэмпшир», отмечая все его достоинства. Хочу просто сказать, что этот роман Джона Ирвинга я полюбила за идеальную модель семьи. Идеальную именно в своей неидеальности, в своей реалистичности и одновременной правильности. Это семья, где один за всех и все за одного. В ней не присутствуют ханжество и ненужная стыдливость, зато в наличие искренность и простота. И это в 40 – 60 годы! Семья Бери – не восемь ее членов, а один цельный организм. И даже если кто-то «уходит», он никогда не будет забыт, как нельзя забыть о собственной руке или ноге. Реалист дедушка, мечтатель папа, хранительница мама, Фрэнк себе на уме, боевая и сильная Фрэнни, защитник Джон, серьезная Лилли, маленький Эгг – такие разные, каждый со своими недостатками, со своим характером, но семья их объединяет, делает непобедимыми в любых неурядицах. Их нежная любовь друг к другу – надежный ориентир в постоянных переездах и авантюрах, не дающий сбиться с курса и погибнуть в жестоком мире. И даже в момент, когда ситуация кажется действительно ужасной и неразрешимой, хотя бы один из них обязательно найдет выход и укажет дорогу другим. Тогда не страшно идти к мечте, ошибаться и снова мечтать.

    И в заключение: роман «Отель Нью-Гэмпшир» кто-то относит к жанру семейной саги, к драме или мелодраме. Но, по-моему, это не то, не другое и не третье. Это какой-то особый жанр, жанр Джона Ирвинга, где присутствует реализм и сюрреализм, драма и комедия, семейная сага и социально-острая проза, боевик и детектив. Потому что Ирвинг никогда не рассказывает читателю какую-то определенную историю. Каждая книга – целая жизнь, такая реальная и настоящая, что она навсегда остается с тобой. А жизнь не разделишь на жанры. Это просто жизнь. И проза Ирвинга просто проза Ирвинга – этим все сказано.

    Читать полностью
  • Zoate
    Zoate
    Оценка:
    72

    Писать рецензии на прекрасное нелегко. Всё время кажется, что не найдутся нужные слова, чтобы выразить своё восхищение и описать удовольствие от прочитанного. Но Отель «Нью-Гэмпшир» произвёл сильное впечатление, и я всё же попробую рассказать об этой книге, она того заслуживает.

    Сюжета как такового здесь нет; просто идут годы, живут, меняются люди. В центре повествования многодетное семейство Берри, дружная компания больших и маленьких мечтателей родом из американской глубинки. Они немного взбалмошные, безалаберные и где-то эксцентричные, но забавные, очень дружные и умудряющиеся годами сохранять сложившиеся ещё в детстве близкие отношения и бескорыстную любовь друг к другу, что среди большого количества тесно живущих родственников, согласитесь, редкость. Разумеется, присутствует и ругань, и драки, но ведь смысл крепкой семьи не в том, чтобы ни в коем случае не обзывать друг друга крысиной жопой.
    Эти трогательные, сердечные внутрисемейные отношения и то, как Берри вместе противостоят жизненным трудностям и справляются с неизбежными потерями, определяет общий настрой книги: лёгкая грусть, но какая-то тёплая, не убивающая надежду. Никаких розовых очков, совсем не тот стиль, но ведь и реальный мир можно видеть прекрасным.

    Руководящий принцип нашей семьи сводился к тому, что осознание неизбежности печального конца не должно мешать жить полнокровной жизнью. Это базировалось на уверенности в том, что других концов, кроме печальных, не бывает.

    Декорации время от времени меняются: глубоко провинциальный американский городок Дейри, разрушенная послевоенная Вена, вся в отметинах от пулемётных очередей, и снова США: небоскрёбы Нью-Йорка и далёкое побережье штата Мэн. Три отеля «Нью-Гэмпшир», несколько новых жизней для каждого, сливающиеся в одну.

    Очень красочно и колоритно. Чего здесь только нет: эта книга о семье, о детях, их взрослении и пробуждающейся сексуальности, о чувствах между братьями и сёстрами, о приобретениях и потерях, о смерти. О переездах, карликах, таксидермии, фанатиках-террористах, изнасилованиях, проститутках, о литературе. О штангистах и футболистах. О старом медведе по имени Эрл, любившем кататься на мотоцикле, и молодой женщине, которой вообще комфортней жить в костюме медведя. О пердящем лабрадоре Грустеце и о том, как уже мёртвый Грустец может преследовать всю жизнь, принимая самые разнообразные формы. Да, здесь много абсурдных, откровенно странных и крайне экзотических деталей, но они, на мой взгляд, только украшают эту семейную сагу, выделяют её из множества других, создают некую изюминку.

    Вся жизнь персонажей, вроде бы, состоит из пустяков, маленьких событий среди множества других. Но важность каждого кусочка этой мозаики переоценить невозможно. Именно из этих деталей складывается история, особый мир, где любовь и грусть не тонут, где некоторые слова обретают особый смысл.

    Проходи мимо открытых окон. Ты должен и дальше проходить мимо открытых окон.

    Этому рассказу очень идёт очаровательная, порой немного многословная манера повествования, многочисленные пояснения, трогательные лирические отступления, рассказывающие о связанных событиях, воспоминаниях, последующем восприятии происходящего. Не поселиться на несколько часов в отеле «Нью-Гэмпшир», не влиться в многочисленное семейство Берри просто невозможно.

    Заинтересовывает это произведение не с самой первой страницы, но прочитав главу-другую, оторваться я уже не могла, утыкаясь в книжку где угодно, в любом положении и любом окружении: удивлялась, умилялась, возмущалась, ужасалась, плакала. Вот показатель увлекательности! Невозможно выделить, что конкретно так цепляет; скорее, это картина в целом. Но восприняла я эту историю очень эмоционально - происходящее с каждым из героев задевает, заставляет переживать так, что моментами забываешь дышать. И это не просто фигура речи – я правда забывала. Светлая грусть и почти физически ощутимая боль на фоне тёплых, радостных моментов и забавных, абсурдных, дурацких, неловких сценок – такие контрасты, такие американские горки настроений. Вроде написано без малейшего надрыва, очень спокойно, но трогательно до невозможности.
    Прекрасная работа, Джон Ирвинг. Спасибо.

    Читать полностью